Моран Джурич – Деревня Тихое. Оборотни (страница 3)

— Костя, — дед облегченно выдохнул, — Костя! Да что ж такое-то!

Живительный подзатыльник заставил Дошкина резво обернуться, сверкнув красными, как у кролика, глазами.

— Дед Вань, вы чего? — Костик стянул наушники.

— Да зову тебя, зову…

— Так я же не слышу. — Дошкин ткнул пальцем в экран. — Играю! Что хотели-то?

— Да ничего, внучек, ничего. Играйся. — Горкин погладил Костика по голове,словно хотел убедиться что тот действительно живой. — А ты чего, не спал еще - глаза краснющие? Ну-ка, пошел в кровать.

Дед выволок парня из-за стола, довел до кровати, несмотря на протесты, подоткнул одеяло со всех сторон, и ласково глядя на засыпающего Костика сказал:

— Ты... это, к холодильнику потом не ходи. Нечего тебе там делать.

— Голодом заморить решили, да? — пробормотал сквозь сон Дошкин.

— Ага, — радостно подхватил дед Иван. — Жрать тебе ничего не дам.

Погладил почти родного внука по голове, и пошел в свой двор.

По пути к матери Саня проходил мимо дома ведьмы и видел чудесное. Толпа местных баб под предводительством Машки Косой устроила перед маленьким заборчиком митинг.

— Танька, курва, выходь! — орали бабы и трясли в воздухе прихваченными с собой вилами. — Это все твои чары! У нас все молоко скисло, утреннее! Хлеб погнил!

Женщины орали и толкались, кто-то бросил тухлое яйцо в окно беленького дома.

Татьяна стояла на крыльце и орала в ответ, что это не она, дуры вы. У нее тоже все погнило. Бабы не унимались. Санька резвым кабанчиком пробежал мимо сборища, желая проскочить незамеченным. Но, ведьма его увидела.

— Крылья летят за гнилью! — крикнула она, — Слыхал, Горкин? Скажи деду, что я позвала их.

Сашка ничего не понял. Добежав до родительского дома, он обнаружил пустой холодильник. Видимо, дома была та же история. Только мать, уходя на работу, успела все выкинуть. Он понесся в магазин, к Ирке, но там было закрыто. Видимо, товар весь тоже испортился, торговать было нечем. Еще пара дней и за еду начнутся драки.

Вернувшись к деду он застал его в саду. На кустах смородины в паутинных коконах ворочались жирные гусеницы. До вечера они вместе опрыскивали кусты в надежде спасти хоть часть урожая. Потом таскали картошку из погреба, тоже все на выброс. Есть хотелось, но кроме воды ничего не было, и та на вкус как тухлая. В животе урчало, Санька злился все больше. Дед завел рассказ про войну, как голодно было, да внук его оборвал, отметив, что в лесу завсегда мясо бегает. Так что - не надо тут.

— Если до завтра никто за Сирин не придет - сверну ей башку. И на охоту пойдем. — старый Горкин слов на ветер не бросал..

К ночи ближе Сашка вспомнил, что в кладовке есть тушенка и еще какие-то консервы. Откупорив банки, наскоро поужинали и легли спать, пока опять есть не захотелось.

Дед храпел, Саня пялился в потолок. Идти спать в гараж вообще не вариант, домой тоже не хочется. Внезапно в крышу дома что-то бухнуло, как будто сверху упало тяжелое. По шиферу заскребло. Старый оборотень затих.

— Саня, слыхал? Чой-та? Вроде нам на крышу кто прыгнул. — дед завозился в постели, встал, и нашарив тапочки, пошел в сени. Внук тоже быстро впрыгнул в шорты и выскочил за ним. Щелкнул выключатель, во дворе загорелся фонарь. На крыше дома сидел человек. За спиной его были видны большие серые крылья, в свете фонаря отблескивающие серебром.

— Дедко прилетел! — старый Горкин приветственно махнул рукой человеку на крыше. — Спускайся к нам, уважаемый.

Захлопали огромные крылья, и рядом с открывшим рот Саней приземлился очень худой, жилистый старик с круглыми, почти совиными глазами. Волосы его, убранные в косу и длинная борода были белее снега. Одежда из кожи явно сшитая вручную, на широком поясе какие-то сумочки, мешочки. Но больше всего парня поразили крылья. До сих пор он думал, что ангелы - это выдумка, а здесь перед ним стоит человек, который прилетел. Как птица прилетел. Пока

Сашка разглядывал гостя, дед успел переговорить с ним, пожелать здравия всей родне крылатого, поругаться и помириться.

— И как же ваши ее стерегут? — распинался дед, — На сиськи поди пялятся до одурения? Как смогла птица прикованная улететь?

— Да некому уже пялится-то. Осталось нас всего семеро, старики одни. А там видать кольцо на лапе-то ржой пошло, рассыпалось. Ковали когда - веков пять назад. Вот она и вырвалась. Уж простите нас, недоглядели.

— Забирай эту срань побыстрее, а то у нас весь урожай коту под хвост пойдет.

Доставать с чердака птицу Сирин полезли вдвоем — дед и внук. Пока ловили, извалялись оба в стекловате да пыли. Дед все тапки в дерьме вонючем извозюкал. Птица била крылом, наскакивала сверху, пытаясь расцарапать лицо. Саня успел схватить ее, прихватить руками крылья. Выяснилось, что чулок, которым завязали рот, Сирин почти перегрызла.

— Погодь. — дед стал рыться в старых вещах, раскиданных по всему чердаку. В одной из коробок он откопал белый сатиновый лифчик размера шестого. — Зина, прости, но подарю другой.

Если бы покойная Зинаида Андреевна видела — кому, скорей всего, она бы не возражала.

Горкин нацепил бюстгальтер на Сирин, прижав той крылья, и завязал на спине узлом. В одной из чашечек могла поместится голова птицы целиком, но дед тут райской птице не примерочную в “Викториас Сикрет” устраивал, а руководствовался сугубо практическими соображениями.

— От теперь красота. И брыкаться не будешь, и тепло будет. Да и скромнее надо быть.

Сирин прожигала старика ненавидящим взглядом, грызя чулок. Саня зажал подмышкой райское существо, мотающее головой и стал осторожно спускаться по лестнице.

Крылатый бережно принял птицу на руки и стал успокаивающе гладить ее по голове.

— Пять минут подождите еще, — Сашка метнулся в гараж, вспомнив, что там валяется одна вещь, которая ему не нужна, а вот для птички может пригодиться.

Горкины смотрели, как тяжело взлетает крылатый человек, придерживая руками привязанную к его груди сказочную птицу. Сирин была крепко зафиксирована белым бронелифчиком, чашки которого могли вместить по небольшому арбузу, а рот ее был надежно заткнут красным шариком, крепящимся на толстых кожаных ремешках, застегивающихся на затылке. Облегченно проводив взглядом удаляющуюся фигурку в ночном небе,они пошли в дом.

— И откуда ж, внучок, стесняюсь я спросить, у тебя такая полезная штучка взялась, а? — ехидно улыбаясь спросил дед.

Уши у Сашки покраснели.