Мора Скарр – Жар двух корон (страница 6)
Второй раз накатывал быстрее первого, и я летела в него, не успев отдышаться.
— Громче, — рыкнул Дарий снизу.
Я вцепилась ему в волосы обеими руками, до боли в пальцах, сама бесстыдно притянула его к себе, и с губ у меня сорвалось:
— Ещё. Ещё, не останавливайся, ещё…
И захлебнулась этим словом, ужаснулась ему, но поздно.
Дарий не остановился. А Каэлан в тот же миг — пока брат вёл меня телом — впился зубами мне в плечо с другой стороны, ставя свою метку крест-накрест с Дариевой. Два укуса, две печати, и я сорвалась между ними, вцепившись в чёрные волосы, выгибаясь, кончая во второй раз, с тем же бесстыдным ещё на губах.
Они держали меня, пока я падала.
Я лежала между ними красная до груди и хотела провалиться сквозь чёрный камень. Закрыла лицо руками.
— Вот она где, — хрипло проговорил Дарий, поднимаясь. В багровых глазах стояло тёмное торжество. — Порядочная наша.
А потом всё изменилось.
Дарий поднялся на колени между моих ног, и жар его потяжелел, наливаясь гоном. Ему было мало моего рта, грудей и двух экстазов. Затмение било в него, я видела это по вытянутому зрачку, и по тому, как он навис надо мной.
— Дарий, — бросил Каэлан спокойно, но за этим словом звенело предупреждение.
Багряный дракон не слушал. Гон вёл его. Подхватив меня под колени, он развёл их шире, придвинулся и подался, чтобы войти.
И остановился.
Я почувствовала это как стену. Будто у самого порога встала невидимая ладонь и не пустила его. Он надавил жёстче, гон гнал вперёд и снова уткнулся в ту же преграду, которая не поддавалась. Меня продрало холодом посреди жара, тело моё тянулось, было готово до последней капли, а порог стоял.
Дарий зарычал от бешенства. Попробовал ещё и опять стена. Вены вздулись на шее, глаза побагровели до черноты, гон ревел в нём, требуя своё, а войти он не мог.
— Твою мать, — горячо выдохнул он сквозь зубы, и я поняла, что его всерьёз задело. — Что за…
— Я тебе говорил, — тихо протянул Каэлан. И в его голосе тоже не осталось игры. — Не берётся.
— Почему? — прохрипел Дарий.
— Не знаю.
Дарий сел на пятки, тяжело дыша, глядя на меня — готовую, раскрытую, меченую, которую он уже взял ртом, руками и зубами. На лице у него проступила растерянность.
Каэлан поднял голову к возвышению, и я проследила за его взглядом.
Сердце Пламени спало. Камень лежал в железной чаше мёртвым угольком под коркой пепла. Ни искры. Мы сделали всё, что могли, а он даже не дрогнул.
Каэлан долго буравил его. У него в голове шла какая-то своя быстрая работа, и мне это не понравилось.
— Оденься, — бросил он наконец, не оборачиваясь.
Подойдя к чаше, Дарий замер над ней. Багровый отсвет его глаз не нашёл в камне ответа, тот не откликнулся даже на дракона в двух шагах.
— Мы взяли всё, — глухо проговорил он и повернулся, и его глаза нашли меня, голую, сжавшуюся, натягивающую на себя обрывок сорочки поверх двух горящих укусов. — Значит, дело не в том, что у неё между ног.
Никто из них больше не сказал ни слова. Дарий стоял над мёртвой чашей, Каэлан отвернулся, и только моё собственное дыхание билось в чёрных стенах храмины.
Я сидела на ступенях среди лоскутов и не понимала половины того, что услышала. Но одно ясно, и от этого разом протрезвела, будто окатили ледяной водой, и чарный дурман схлынул.
Они меня не отпустят. Ни за одну ночь, ни за десять. Разок потерпеть — самая глупая мысль за всю мою жизнь.
Не ночь им была нужна. Что-то во мне, чего я и сама в себе ещё не нашла.
А на шее жарко горели две метки.
Глава 5
Я проснулась от того, что стыдно ныло плечо, там, где вчера сомкнулись клыки. Провела по метке пальцами, и низ живота отозвался так, точно там у меня поселился кто-то, кто вчерашнюю ночь запомнил куда лучше меня и был совсем не против повторить.
Предатель!
В малом зале, куда меня вели завтракать, была приоткрыта дверь, и я слышала два голоса. Оба я узнала и стала за створкой, потому что говорили обо мне.
— …значит, камень должен был отозваться, — тянул Каэлан лениво. — Тело мы взяли по всем правилам, а он нем, будто мы всю ночь в кости играли.
— И толку с тех правил, — басил Дарий. — Затмение не ждёт, брат. Не замкнём — сгорим оба. А следом наши земли перервут друг другу глотки: удерживать их вместе будет уже нечем.
— Спасибо, до конца затмения я считать умею.
— Тогда подумай ещё раз: что делать, если она пустая?
За дверью запнулись, но мне хватило ухнуть в эту заминку целиком. Пустая — вот, значит, как это у них зовётся между собой.
— Если она не та… — Каэлан договорил не сразу. — Мы потеряли на неё вечер, метку и половину надежды. Её можно вернуть. Или…
— Или ничего, — отрубил Дарий. — Она отозвалась дважды, при всём дворе. Такого не бывало ни у кого. Пустая она — пустые мы, а не она.
— Как трогательно ты за неё вступаешься.
— Я защищаю наши шеи. Она — всё, что стоит между нами и погребальным костром. И я это не выброшу оттого, что тебе одной ночи не хватило.
Я стояла и собирала это по кусочку, и от каждого мутило сильней. В какой-то момент рассуждения я себя по-настоящему возненавидела. Внутри пробудилось торжество. Всё, что отделяет их от костра, — это я. За меня цепляются два короля, потому что без меня им конец.
Молодец, вейра. Тебя только что назвали пустой посудиной, а ты и рада, глянь-ка, оказывается, ты в цене.
Ашмара милостивая, да что ж со мной не так?
— Занятно, правда? — послышался за спиной тихий голос, и я резко отпрянула.
Рядом стоял Азгар, и я даже не заметила, как он подошёл. Его бронзовые глаза разглядывали меня без выражения.
— Подслушивать нехорошо, вейра, — протянул он. — Хотя тебе можно. Тебя это касается больше, чем их.
Я шагнула прочь, но он поймал моё лицо и провёл одним пальцем по челюсти. Развернул к окну. Кожа у него была прохладная, и от этого прикосновения захотелось умыться.
— Они думают, ты пустая. — Он чуть склонил голову. — Дракон всегда решит, что дело в теле, поскольку это единственное, во что он верит. — Уголок рта у него дрогнул. — Камень смолчал не оттого, что ты пуста, вейра. Но им лучше не знать, а то наделают глупостей. Но ты… — Палец надавил чуть сильнее. — Ты пока побудь красивым недоразумением. У тебя славно выходит.
Меня потряхивало, и я вжала ногти в ладонь, чтоб не было заметно. Но язык эти твари у меня пока не отняли.
— А вы, стало быть, знаете. — Вырываться из-под его пальца я не стала. — Так поделитесь. Или древние ящеры только и горазды, что пугать да намекать?
В бронзе мелькнуло любопытство, и моя дерзость его позабавила.
— О, а девушка породистая. — Азгар отпустил моё лицо и отступил, и я наконец вдохнула. — Это и вправду сразу видно. — Он неспешно оглядел меня целиком. — Мы ещё поговорим, позже, когда ты будешь готова слушать, а не огрызаться.
И ушёл так же беззвучно, как пришёл, оставив меня трясущейся и с одной паскудной, непрошеной мыслью: он единственный, кто сказал мне, что я не пустая. И за это я ему почти благодарна. Тьма разбери, как низко можно пасть за одно утро.
Я досчитала до десяти, согнала с лица всё лишнее и вошла в зал, будто ничего не слышала и вся моя забота: не подавиться в обществе двух чудовищ.
Утро им шло. Каэлан был сплошь серебро и лень. Забросив ногу на ногу, он катал в пальцах виноградину. Дарий сидел чёрной глыбой, словно кусок остывшей лавы усадили на стул и велели вести себя прилично.
Я опустилась напротив, и плечо снова заныло под платьем, напоминая о своём. Думать о том, чьи это зубы, не выходило при всём старании. Каэлан заметил, как я поправила ворот, и в серых глазах зажглось такое ленивое довольство, что впору было запустить в него той самой виноградиной.
— Хорошо спалось, птичка? — мурлыкнул он.
— Как в клетке, — потянулась я за хлебом. — Просторной и тёплой, с двумя павлинами вместо сторожей.
— Павлины. — Каэлан на мгновение задумался, и в его глазах вспыхнули озорные огоньки. — Дарий, нас произвели в павлины.