Мор Йокаи – Призрак в Лубло (страница 83)
— Сынок! — И она простерла к нему руки. — Милый ты мой сыночек!
Глаза у Йошки тоже наполнились слезами.
— Матушка! — проговорил он, ласково поглаживая мать по согбенной спине. — Ну вот видите, видите…
Он не знал, что сказать, чем утешить ее.
— Знаете, матушка, — с жаром произнес он после короткой паузы, — на всей земле нет другой женщины, которую я привел бы к вам в дом, родная, одна только Жужика Хитвеш!
Мать задрожала всем телом, какая-то судорога пробежала по ее лицу, слезы сразу же высохли у нее на глазах.
Она проглотила последние слезинки и холодно сказала:
— Дай-ка лучше корму корове. — И, взяв подойник, пошла к выходу. У порога она споткнулась и пролила молоко.
Йошка посмотрел вслед матери; им вдруг овладела безудержная ярость, и он с силой ударил кулаком по балке маленького хлева, ударил так, что строение затряслось.
Неужто и дальше так будет продолжаться?!
Действительно все сложилось теперь по-новому. Вся семья опасливо и ревниво следила за тем, как идут у Йошки дела. И каждый считал необходимым вмешиваться.
Но ведь любовь и требует этого. Это то же, что подливать масло в огонь.
Отныне Йошка никому никогда и словом не обмолвился бы о своих мыслях, хотя душа его была переполнена до краев.
Но и в доме девушки нарушилась безмятежная тишь.
Однажды, когда Йошка пришел к ним, он встретил там Эржи Эрдеи.
— Вы чего здесь дожидаетесь?
— Жужику.
— А где она?
— Ушла за своим возлюбленным.
Йошка так и обмер.
— А кто же он?
— Это следовало бы вам знать.
Йошка стоял неподвижно, как громом пораженный; отчаяние душило его.
В этот момент вошла Жужи; ему показалось, что, увидев его, она смутилась и покраснела.
Она что-то отдала Эржи Эрдеи, и та, опустив голову, со смехом убежала.
Йошка не фазу смог заговорить. В горле у него было сухо, сердце стучало.
— Кто же он, твой возлюбленный?
— Никто.
— Никто?
— Может, вы будете.
— Я?
— Да.
— Может, и был бы. Да только у тебя их на каждый палец по одному.
Девушка хотела было уже резко ответить; острая на язык, она не задумалась бы ответить что-нибудь дерзкое, но вовремя почувствовала, что теперь нельзя.
— Мы только недавно познакомились. Но ведь я жила, существовала и до этого…
— Жужика, — с жаром проговорил Йошка пересохшими губами, — я дал тебе в руки свою честь… — Он прямо смотрел на нее горящим взглядом, готовый расплакаться от такого признания, — А может быть, и свою жизнь. И если ты насмеешься надо мной, тогда… тогда пусть втаптывают меня в грязь… Я того заслуживаю, раз ухаживал за такой девушкой, которая… которая…
Жужика отвела взгляд; лицо ее напоминало сейчас яблоневый цвет — здесь розовое, там белое.
Оправдываясь, она пролепетала:
— Я не скажу больше ни слова.
— Почему?
— Потому что вы и так знаете.
— Что?
И тут ему вспомнилось одно имя, которое он слышал летом от девушек у машины, — однажды они дразнили при нем Жужику каким-то Эндре Багошем.
Йошка сразу как-то сник и опустил голову. Он принадлежал к числу тех людей, которые ни за что не тронут возлюбленную, а скорее на себя руки наложат.
— Да, так что я хотела сказать… — проговорила девушка дрожащими губами, опустив глаза. — Что это с вами?
Йошка молчал; потом коротко бросил:
— Ничего.
Жужика оперлась на забор и стала смотреть куда-то вдаль.
— Знаете, куда я хотела бы уйти с вами? — спросила она вдруг нежным, как дуновение ветерка, голосом.
— Куда?
— В Большой лес.
Йошка затрепетал от счастья… Боже, неужели она любит все-таки его?..
— Хорошо, — ответил он, с трудом переводя дыхание.
— Когда?
— Когда хочешь.
— Сегодня нельзя. Завтра после обеда.
— А почему сегодня нельзя? — быстро спросил Йошка, сверкнув глазами, и тотчас же подумал: «Сегодня она пойдет с тем, другим?»
— Сегодня стирка.
Это успокоило его. Какая она все-таки необыкновенная, эта девушка! Закуталась в платок, только руки обнажены по локоть. Вот и сейчас перед его глазами промелькнула эта прелестная рука, поправлявшая платок.
— Так, значит, стирка? — переспросил он.
— Ну, да.
Он уже знал, что во время стирки ему нельзя к ним приходить, чтобы не путаться под ногами.
— Ой, мне уже пора бежать…
— Бог в помощь…
— Бог в помощь…