Мор Йокаи – Призрак в Лубло (страница 78)

Но Йошка не хотел, да и не рисковал вмешиваться: этот Петери был чем-то вроде подрядчика, и, как знать, не пригодится ли он им на будущее. Сейчас, когда зарядил дождь, он пришел сюда с другой машины немного поразвлечься.

— Ну, как идут дела у Мари?

Они беседовали серьезно, обстоятельно, по-деловому; Петери пригласил Жужику навещать их.

Йошка только слушал, слушал их беседу; его вдруг поразило, что Жужика в очень хороших отношениях с этой Мари, а ведь та совсем падшая девка.

Петери заметил, что Йошка все молчит и сидит с каким-то кислым видом, а потому вскоре ушел восвояси.

Долгое время они оба молчали.

— Ты пойдешь к Мари?

— Нет.

— Почему?

— Видите ли, я очень люблю Мари, очень люблю, но… как бы вам сказать… у меня глаз зоркий, и я не раз замечала то одно, то другое… словом, больше я не пойду к ней.

Настроение у него явно испортилось; он предпочел бы, чтобы она не знала ни Мари, ни кого бы то ни было другого или другую, никого на свете. Больше всего ему хотелось бы оказаться первым в ее жизни, первым, кто пробудит душу этой девушки. Эта Мари была высокой стройной блондинкой; она всегда смеялась и пользовалась самой предурной славой.

Гм. Она говорит, будто у нее такой глаз, что все замечает. Что это значит? Если правда то, что болтают о Мари, не так-то трудно было это заметить…

Йошка гнал от себя подобные мысли, он верил в Жужику, свято верил в нее, однако настроение его не улучшилось.

— Сервус, душечка моя! — окликнул девушку Лаци, второй скирдовальщик.

Жужика и тут не растерялась; она отвечала ему тем же игривым тоном, каким переговаривались они с Йошкой.

Только глаза ее то и дело с любовью останавливались на Йошке, нежно смиряя и успокаивая его.

Ну что ж! У него ведь и впрямь нет никаких прав на нее.

Ничего еще не сказано, да он и не может упрекнуть ее хоть словом, потому что, не будь она так мила и обходительна с остальными, это сразу показалось бы подозрительным и дало бы повод для сплетен. И все же он чувствовал: пусть уж лучше сплетня и что угодно, чем…

— Ну, пошел отсюда, не болтай, — сказал он Лаци и шутки ради вцепился в него; они схватили друг друга за руки, потом за шеи и закружились, как два молодых бычка на току.

Высвободившись, Лаци, красный от натуги и тяжело отдуваясь, попробовал рассмеяться, но с досадой почувствовал, что здесь он лишний.

Жужика, радостная и счастливая, горделиво сидела на округленном краю вычищенной до блеска кормушки; это было так восхитительно — сидеть и смотреть на их схватку и с гордостью сознавать, что сегодня Йошка — победитель.

Лаци ушел, а Йошка подсел к Жужике на кормушку с таким видом, точно он был король или счастливый любовник.

Он обнял девушку за талию — Жужика и позволяла немножко и слегка противилась, а Йошка подумал, что так она, наверное, вела бы себя и с Петери и с Лаци?

Нет! Им бы она даже больше позволила! Она совсем не противилась бы. И эта мысль сделала его вдруг счастливым: значит, те безразличны ей… а он для нее исключение…

Йошка совсем осмелел и стал заигрывать с нею.

— Жужика, Жужика моя! Если ты не сжалишься, я погибну.

— Подите вы к черту, — сказала Жужика и несколько раз треснула Йошку кулаком, да так, что у того спина загудела, а она чуть с кормушки не свалилась от смеха.

А Йошка про себя все же думал о том, не придерживает ли она на всякий случай для себя и кого-нибудь другого, и всех остальных парней, старшого, механика — словом, всех мужчин?..

Ой, хоть бы раз высказать ей все; он проглотит, стерпит обиду, но и эта девушка больше уже никогда не встретит настоящего человека, никогда… Если бы хоть раз мог он высказать свою любовь, поведать, что у него на сердце. Но он не смеет даже заговаривать об этом, пока не разрешат ему отец с матерью…

Да и не так легко все это; ему нужно подтверждение, твердое доказательство, что она любит его точно так же, как он ее, эту девчонку!..

4

Солнце светило уже по-осеннему, когда, закончив работу на молотилке, они возвращались в город, по домам.

До города оттуда один день ходу, что же касается поезда, так его в этой степи и близко не видывали. Впрочем, никакой беды в том не было: девчата и парни, разбившись на парочки, брели по бесконечной дороге. У каждого парня нашлась здесь какая-нибудь зазнобушка, хотя бы на это время: Йошка тоже был счастлив, сердце его учащенно билось — вот ведь какая ему выпала удача!

Рядом с ним весело щебетала Жужика. Она-то, конечно, ничуть не печалилась, что нудная эта работа у машины наконец закончилась. Ее тянуло уже домой, в город, и она очень обрадовалась, когда издали увидела башню Большого собора с двумя куполами.

Йошка с грустью смотрел на ликование девушки.

— Ты так рвешься домой? — спросил он у Жужики.

— А вы, видно, не хотите?

— Хочу, но не так.

— Ну, а все-таки?

— Не так, по-иному.

— Ах, да не куражьтесь вы! Что же это я хотела сказать! Да, разве вам еще не надоело на хуторе?

— Мне, Жужика, вместе с тобою не надоело бы и в самой церкви.

— Вы все только шутите. Разве вы не хотите повидаться со своей матушкой?

— Нет.

— Почему же нет? Или вы ее не любите?

— Люблю, даже очень люблю, но если я могу быть рядом с тобой, мне никто уже не нужен, даже родная мать. А у тебя не так?

— Нет.

— Рвешься домой?

— Рвусь.

— Соскучилась?

— Да.

— Тогда что же мне делать? Ведь я только по тебе и скучаю.

— Ах, да полноте вам! Взгляните лучше на эту церквушку — неужто она вам не нравится? Вон какая у нее нескладная колокольня.

— Что мне до этого, Жужика, складная она или нескладная — лишь бы ты любила меня! А ты отталкиваешь от себя человека…

— Да ну вас в конце концов! Поговорим лучше о чем-нибудь другом. Вот смотрите! Видите, арба катится? Ведь мы даже арбы не видели, с тех пор как работаем на машине. Да смотрите же! До чего же она смешная на этих своих большущих колесах — покачивается, словно пьяный…

— Нет, не любишь ты меня.

— Да вы взгляните, какой большой город перед нами! Ой, какой большой, ни конца ни края! Пойдете в воскресенье вечером в кино?

— Пойду.

— Видите, и в кино я не была не помню уж сколько времени.

— А в какое кино пойдем?

— Да в «Аполло».

— Не знаю, почему это так, но с тобой я могу быть сколько угодно, милая ты моя, прелесть моя. А ты… одним словом, всю жизнь у меня ты отнимаешь.

Жужика заметно покраснела и смутилась. Чего ему надо? Девушка не принимала всерьез его речи: она же еще ребенок. Да разве она отважится показаться на глаза матушке? Ведь та отдубасит ее до полусмерти. И Жужика чуть слышно шепнула:

— Ах, да оставьте же вы меня!

У Йошки голова пошла кругом, и он умолк. Глубокая печаль, как яд, все глубже проникала ему в душу.