Moon Sail – Дышать воспоминаниями. Том I (страница 4)

– Ясно… второй вариант, – сделала она вывод.

Мы выехали со стоянки.

Несколько секунд она смотрела на дорогу, потом хитро прищурилась:

– Только не говори, что мы едем «снова гулять туда, где играет джаз». Я помню, как в прошлый раз ты меня уверял, что умеешь танцевать.

– Эй, я двигался в ритм.

– Да. Но не в тот.

Я покраснел.

Она довольно улыбнулась – попала в цель.

– Ладно, Том… если ты решил повторить тот подвиг – предупреждай поэтапно. Я хотя бы надену обувь, которая не бросится спасаться бегством, – сказала она, постукивая носком по коврику.

– Сегодня обещаю без танцев, – вздохнул я.

– Прекрасно. Потому что моя психика всё ещё восстанавливается после «того шага направо, который внезапно улетел влево», – пробормотала она.

Она чуть повернулась ко мне:

– В любом случае… спасибо, что приехал. Я сегодня так устала, что могла бы лечь спать прямо на плитку у входа.

– Тогда я приехал вовремя. У нас будет… передышка. Просто хорошая. Дружеская.

– Дружеская – звучит безопасно, – кивнула она.

И снова посмотрела в окно – спокойно, уверенно.

Когда мы вышли на квартал, Новый-Орлеан будто вдохнул – и вместе с ним мы. Музыка вырывалась из каждой двери, джаз переплетался с голосами прохожих, а яркие гирлянды отражались в окнах, как маленькие карнавальные солнца.

– Ого, – Диана замерла на секунду, оглядывая улицу. – Если честно, думала, ты увезёшь меня максимум в парк. А тут – целый фестиваль. Это что, у тебя по расписанию?

– Конечно, – важно кивнул я. – Каждый вторник сопровождаю девушку в карнавальную вселенную.

– Тогда твоя статистика резко улучшилась, – она усмехнулась.

По улицам шёл парад: маски жемчужных цветов, звонкие бусы, блестки в воздухе. Один музыкант протянул нам по ожерелью – Диана тут же примерила своё, будто родилась в маске и перьях.

– Том, если мне прилетит в голову конфетти – ты обязан морально пострадать вместе со мной, – произнесла она, хохоча.

– Я готов принять удар судьбы, – заявил я и действительно поймал конфетти… носом.

Она видела, рассмеялась ещё сильнее – и в этот момент музыка будто сменила ритм именно под её смех.

Мы шли вперёд, и рядом с художником она вдруг остановилась:

– Смотри, он рисует меня! Ну, почти. Если добавить меньше массычек и больше сна.

– Думаю, он уловил твою карнавальную сущность.

– Ага. «Слегка уставшая фея без выходного», – она фыркнула и снова взяла меня под локоть, чтобы не потеряться в толпе.

И в этом касании не было напряжения, намёков или недосказанности. Просто она доверяла мне направление – и этого оказалось достаточно, чтобы мир стал громче.

Её глаза блестели от огней и предвкушения праздника, а я – просто шёл рядом и пытался не выдать, что для меня это всё гораздо больше, чем просто прогулка.

Мы шли сквозь шумный квартал – джаз, люди, огни, запах жареных орешков и чего-то сладкого, что от каждой витрины пыталось заманить нас внутрь.

Диана огляделась вокруг и заметила:

– Том, ты идёшь слишком уверенно. Это пугает. Такое ощущение, что ты репетировал маршрут ночью с картой и фонариком.

– Я бы репетировал, но мне помешало нежелание выглядеть психом, – ответил я.

– Слишком поздно, – подытожила она с довольным видом.

Мы прошли мимо уличного саксофониста. Диана приостановилась, слушая пару тактов, и снова взяла меня под локоть:

– Ладно, давай подсказку. Мы идём… куда? И не вздумай говорить «узнаешь», я это слово слышала уже сегодня.

– Хорошо, – я задумчиво кивнул. – Мы идём туда, где есть стены.

Она фыркнула:

– Действительно, информация изменила мою жизнь.

– И крыша. Возможно.

– О боже, неужели это… здание?! – театрально ахнула она.

Мне пришлось смеяться. С ней иначе невозможно.

Она снова наклонилась ко мне чуть ближе:

– Слушай, если ты опять собираешься танцевать, как в тот раз… Я всё ещё храню в сердце момент, когда ты наступил на собственную шнуровку и попытался выдать это за «импровизацию».

– Это был джаз. Он такое допускает.

– Нет, Том. Даже джаз был в шоке.

Её глаза смеялись. Она не знала, что мы приближаемся к сюрпризу – и это было даже хорошо. Слишком много ожиданий – и момент превращается в шоу. А я хотел, чтобы всё получилось просто.

Она вдруг ткнула меня локтем в бок:

– Кстати, я оценю твою смелость: пригласить человека после восьми часов катастроф на кухне – это… либо дерзость, либо глупость.

– Я голосую за оба варианта, – признался я.

– Согласна, – кивнула она. – Нам по пути.

И она пошла дальше – легко, будто не в центре карнавального безумия, а на обычной вечерней прогулке с другом.

Другом.

И именно это слово она проживала абсолютно честно.

Мы свернули за угол – и шум Марди Гра остался где-то за спиной. Тихий дворик, фонарь над головой, и холст, прислонившийся к стене – как тайна, которую слишком долго держали взаперти.

Диана остановилась, чуть прищурившись:

– Не говори, что это и есть твой секрет… – она говорила тише обычного.

– Он, – кивнул я.

Она подошла ближе. Сняла перчатку – и прикоснулась к раме, будто хотела убедиться, что это не иллюзия.

Несколько долгих секунд она просто смотрела. Я ловил каждый сантиметр её реакции: как дрогнули ресницы, как она выдохнула медленно и тихо.

– Том… – голос сорвался едва слышно. – Ты серьёзно… рисовал это? Меня?

– Виновен, – попытался я улыбнуться, чтобы разрядить напряжение. Но улыбка вышла слишком честной.

Она перевела взгляд на меня:

– Почему?