Moon Sail – Чувствуешь? Нет. Том I (страница 2)

Ресторан выбрали без долгих мук – тот, где было свободно одно место и звучала неплохая труба. Мы устроились на веранде, официант оставил меню и свечу, которая сразу начала яростно бороться с ветром.

– Ладно, давай к делу, – Диана отодвинула меню. – Я с абсолютной точностью могу определить характер человека по десерту.

– Это официальная наука или твоя собственная опасная теория?

– Наука из мира людей, которые слишком много думают о еде, – серьёзно кивнула она. – Например: тирамису – люди стабильные, традиционные, вероятно, любят порядок и чистые рабочие столы.

– Так, ты меня раскрыла, – вздохнул я, прикрывая взглядом свой идеальный рабочий стол из мира айтишников.

– Шоколадный фондан – — она подняла палец, – это те, кто прикидываются несокрушимыми, но на самом деле внутри – лавовое озеро эмоций.

– И что ты выберишь?

– Фруктовую тарелку, – невозмутимо.

– Это значит?

– Что официант получит мой самый разочарованный взгляд. Я работаю с десертами, я не могу предать ремесло, – она усмехнулась.

Мы заказали и тирамису, и фондан – чисто для научного эксперимента.

– Кстати, – сказала она, когда принесли блюда, – еда похожа на книги. Одни читаешь и забываешь. А другие – цитируешь годами.

– А паста тогда – классика? – уточнил я.

– Паста – это тот самый роман, который ты читаешь поздно ночью и думаешь: «Ну ещё одну страницу», – она взяла вилку. – И потом наутро ненавидишь себя, но счастлив.

Она была другой рядом с джазом и едой: свободной, острой на язык, живой.

Когда она попробовала фондан, немного шоколада осталось в уголке её губ. Она этого не заметила. Я – заметил. И сделал вид, что нет. В этот момент даже мои привычные стены слегка просели.

– Ты удивительно спокойный для человека, у которого сегодня всё на кону, – сказала она, словно читая мысли.

– Я просто надеюсь, что этот вечер тебе тоже понравится.

Она посмотрела не на меня – на город. Будто искала в огнях второе мнение.

– Уже нравится, – тихо ответила она.

Она наслаждалась музыкой, а я – её глазами.

Мы просто сидели – она слушала музыку, я делал вид, что тоже. Слова сами прокручивались в голове, как плохо отредактированные письма. Выходило либо слишком серьёзно, либо слишком банально.

– Ты классная, – сказал я в итоге. Не шедевр, но честно.

Диана чуть смутилась, подняв плечо, будто прятала улыбку.

– Спасибо. В Новом Орлеане вообще многие кажутся классными под джаз, – ответила она с улыбкой, в которой теплился смешок над ситуацией.

Запах корицы и шоколада тянулся от её одежды – профессиональная привычка: кондитер всегда носит с собой немного вкусной магии. Но я держал себя в руках, хотя внутри меня уже выстраивали фанфары.

Вот только она… не давала повода думать, что мы смотрим на одно и то же.

Для неё это был: – хороший вечер, – приятная компания, – музыка, в которую удобно прятать паузы.

Для меня – линия фронта между «кажется, ей тоже нравится» и «успокойся, герой». И я, признаться, проигрывал обеим сторонам одновременно.

Она ловко перекидывала внимание с еды на разговор, с разговорa на людей вокруг. Лёгкая, свободная. Она жила моментом. А я – его анализировал.

Мы рассмеялись одновременно над чем-то глупым – и она тут же отвела взгляд. Не потому что неловко. А потому что так безопаснее.

И тогда я понял: она держит дистанцию не потому, что ей всё равно… а потому, что не хочет обещать лишнего.

А я… уже был в эту игру влюблён.

Дома было тихо – та редкая тишина, которая не давит, а просто лежит на мебели тонким слоем покоя. Только холодильник тихо напевал свою вечную песню.

– Эй, командир, – сказал я младшему брату, проходя мимо дивана.

Он оторвался от планшета, как будто его выключили прямо изнутри.

– Они ушли. И оставили мне ответственное поручение.

– Вау. Ты теперь главный по квартире? Или хотя бы по дивану?

– По секрету – по всему дому, – он многозначительно постучал пальцем по кружке какао рядом, как по штабной карте. – И, кажется… у нас будет кое-что новенькое.

– Неужели… робот, который будет убирать твою комнату вместо меня?

– Ха! Очень смешно. Ты просто ревнуешь, что не тебе поручили секретную инфу.

Я сел рядом, будто вступая в переговоры между державами.

– Ладно. Намёк понял. Но если тайна пахнет едой – я официально предлагаю союз.

Брат хитро щурится:

– Ну… может пахнуть. Скажем так: мама проверяла рецепты.

Я поднял брови.

– Ты хочешь сказать, что она собирается… готовить?

Он торжественно кивнул.

– И я боюсь. Но одновременно верю.

Мы оба слишком хорошо знали, что мамины попытки кухонной магии однажды чуть не уничтожили духовой шкаф и половину семейного устава.

– Ладно, держи оборону. Если что – я вызову пожарных, – сказал я, потрепав его по волосам.

В комнате пахло дождём. Новый Орлеан умеет менять настроение быстрее, чем я – рабочий чат. Я сделал себе кофе и сел у камина, где огонь делал вид, что знает ответы на все вопросы.

Я подумал – странно, что за этот вечер со мной впервые за долгое время творится что-то живое. Не большое. Но живое. Как лёгкий укол надежды, что всё может быть иначе.

И, конечно, мысли сами собой вернулись к Диане. Просто воспоминание о её смехе, о шоколадном следе у губ.

И я поймал себя на тихой улыбке.

– Ты чего? – спросил брат, выглянув из гостиной.

– Дождь нравится.

– А-а-а, – он понимающе кивнул. – Это когда кто-то… хороший… есть.

Я приподнял голову:

– С чего ты взял?

– Да ты всегда так сидишь, когда… – он замялся, потом выдал: – …кто-то становится твоей маленькой вселенной.

Он сказал это так буднично, будто говорил о том, что в супе не хватает соли.

И исчез обратно за планшетом.

А я ещё долго смотрел в огонь и думал, что, возможно, младшим иногда виднее, чем взрослым.

Думая о ней, я невольно обратил взгляд к холсту у окна, где ещё лежали краски и кисточки – разноцветные следы прошлого вдохновения.