Монтегю Родс Джеймс – Рассказы о Привидениях Антиквария – Собирателя Древних Книг. Бледный Призрак и Прочая Нежить (страница 24)

Довольно быстро Паркинс успел убедиться в том, что в необычном хранилище больше ничего нет. Уже было очень поздно и стало темно для того, чтобы продолжать дальнейшие поиски. Находка показалась ему весьма любопытной, поэтому он решил, завтрашним днем, как только взойдет солнце, посвятить несколько часов археологическим раскопкам. Тот предмет, который он надежно спрятал у себя в кармане, несомненно, должен был представлять определенную ценность, и в этом он не сомневался.

Унылыми и мрачными выглядели развалины, забытые и засыпанные песком, когда последний раз он посмотрел на них, перед тем как отправиться обратно в гостиницу. Заходящее солнце появилось на западной части небосклона, слабым желтым светом озарив поле для игры в гольф. Отсюда было видно, как несколько человек идут по полю, держа направление к клубу. Было видно и приземистую круглую башню мартелло[132], и деревеньку Элдси, и бледную полоску песчаного пляжа, которую в некоторых местах пересекали деревянные волнорезы, и сумеречное матовое море, нашептывающее свои волшебные сказки. Ветер стал сильнее дуть с севера, но теперь, на обратном пути в гостиницу он дул ему в спину. Энергично разгребая ногами гальку, пыхтя и задыхаясь, пробирался он вдоль берега и, в конце концов, добрался до песчаного пляжа по которому только благодаря волнорезам, попадавшимся через каждые несколько ярдов, дальнейший его путь протекал спокойно. Один единственный взгляд, брошенный им через плечо для того, чтобы определить то расстояние, которое он преодолел с того момента, как покинул разрушенный храм тамплиеров, дал ему знать, что, по всей вероятности, у него появился попутчик. Это он понял, потому что вдалеке сумел различить смутный расплывающийся силуэт человека, изо всех сил старавшегося поспеть за ним, хотя это ему едва удавалось. Видно было, что человек этот чуть ли не бежал, только расстояние между ним и Паркинсом фактически не сокращалось. Заметив его Паркинс решил, вряд ли он с ним знаком, поэтому нелепо будет выглядеть если он остановится, для того чтобы его подождать. Впрочем, размышлял он, встретить в такой глухомани хорошего человека было бы совсем не плохо. И тут он вспомнил, что когда то давным-давно он читал о нечаянных встречах в таких местах, от которых ужас пробирает до самых костей. Он продолжал думать об этом до тех пор, пока не добрался до гостиницы. Всю дорогу не давала ему покоя одна из таких историй, которую люди знают с самого детства, та, которая навсегда отнимает сон[133]. – «Сквозь дрему вижу я, как Христиан во время прогулки вдруг заметил демона, а тот погнался за ним по полю и хотел его схватить». – Что мне делать, если оглянувшись, я вдруг увижу на фоне желтого неба очертания черной фигуры да еще с рогами и крыльями? Остановиться мне или бежать без оглядки прочь. К счастью тот джентльмен, который идет по моему следу, совсем не такой. Похоже, он заметно отстал по сравнению с тем, когда я его только заметил. В таком случае ему не поспеть к обеду раньше моего. О Боже! Уже четверть часа прошло, а я всё канителюсь. Мне надо поторопиться!

У Паркинса действительно оставалось очень мало времени на то, чтобы переодеться и спуститься в холл. Когда во время ужина они снова встретились с полковником, тот уже был совсем другим человеком, к старому вояке опять вернулись невозмутимость и самообладание – качества, характеризующие настоящего джентльмена. Бодрое расположение духа не покидало того и во время игры в бридж, за которой они решили скоротать вечер. Причем стоит отметить, что Паркинс действительно был для полковника достойным уважения соперником. Когда к двенадцати часам ночи он уходил к себе в номер, то мог сказать, что этот день прошел неплохо, и что последующие две или три недели его жизнь в гостинице «Глоуб Инн» обещает быть такой же спокойной и размеренной, как и этот первый проведенный в ней день. – Особенно мне стоит на это надеяться, – полагал он, – если я буду продолжать работать над своей техникой игры в гольф.

Проходя по коридору, он наткнулся на портье, в обязанности которого входило чистить одежду и обувь, тот его остановил и сказал:

– Прошу прощения, сэр, как раз в тот момент, когда я чистил вашу куртку, что-то выпало из кармана. Я положил этот предмет на комод в вашей комнате, сэр, – там какая-то дудочка или что-то вроде того. Ой, не стоит благодарностей. Она лежит на комоде в вашей комнате, да, да, сэр. Спокойной ночи.

Его слова напомнили Паркинсу о той самой маленькой вещице, которую он нашел сегодня во время прогулки. Штуковина была весьма любопытная, и поэтому он решил её лучше рассмотреть при свете свечей. Сделана она была из бронзы, сейчас это он уже видел, а своей формой она напоминала современный свисток, которым подзывают собак. Он присмотрелся еще внимательней и понял, действительно – это был свисток. Он хотел в него свиснуть и поднес его к губам, да вот только тот оказался забитым до отказа мелким затвердевшим песком или грунтом, который невозможно было выбить просто постучав обо что-то твердое, а нужно было вычищать ножом. Всегда аккуратный во всем, за что бы он ни брался, Паркинс выскреб ножом песок из свистка на листок бумаги, а потом подошел с ним к окну для того, чтобы почистить. Ночь стояла за окном спокойная. Когда он открывал оконную створку, то увидел на небе яркую луну. Он остался стоять у окна, чтобы еще раз взглянуть на море и звезды, и луну, и вдруг заметил запоздалого гуляку, где-то вдалеке на берегу сразу прямо напротив гостиницы. Немного подышав ночным воздухом, он захлопнул окно, слегка удивившись тому, что в Бернстоу люди гуляют в столь поздний час, и опять принялся рассматривать свой свисток. Тут он заметил, что на свистке есть какие-то знаки, не просто знаки, а какие-то символы! Потерев глубоко вырезанную надпись для того, чтобы её можно было лучше разглядеть, он прочитал и крепко задумался. Профессор прекрасно понимал, что смысл написанного для него настолько же непонятен, сколь и те письмена, которые сохранились со времен Валтасара[134] на руинах Вавилона. А надписи на свистке были – как спереди, так и сзади.

Одна из надписей была:

А другая:

– Мне обязательно нужно прочесть то, что здесь написано, – думал он. – Правда, увы, я основательно подзабыл латынь. Вот смотрю я на эти надписи, а мне кажется, будто я ни единого слова не знаю из тех, которые кто-то умудрился здесь выгравировать. Длинная надпись, похоже, самая простая. Скорей всего это означает: "Кто это тот – кто придет?» Точно, так и будет. Тогда лучший способ об этом узнать – взять и свистнуть в него.

Он осторожно подул в свисток и неожиданно замер от изумления, весьма довольный тем, что ему удалось извлечь такой прелестный звук. Казалось, для звука этого не существует никаких преград, и хотя был он нежным и едва уловимым профессор неожиданно для самого себя где-то глубоко почувствовал, что слышно его на долгие мили. К тому же этот звук обладал великой силой (такой же силой обладают многие ароматы) и способностью создавать образы в сознании. Через какое-то мгновение он будто пережил озарение, и сразу за стремительным порывом свежего ветра он достаточно ясно увидел сквозь ночную тьму широкую черную полосу, словно уходящую в другое измерение, а в самом её центре одинокую фигуру. Откуда она появилась – он не мог понять. Может быть, ему удалось заметить еще что-нибудь, если бы та призрачная фигура не исчезла, уносимая порывом ветра ударившего в оконную раму. Всё произошло так неожиданно, что это заставило его встрепенуться и осмотреться кругом. Как раз в этот момент чайка, поднимаясь ввысь, взмахнула крылом и, пролетая где-то высоко в ночном небе, отразилась в оконных стеклах.

Волшебный свист буквально заворожил его, и поэтому он не смог удержаться от того, чтобы не подуть в свисток еще раз, только на это раз уже смелей. Тот звук, который ему удалось извлечь вслед за первым, был более коротким и намного громче, чем предыдущий, причем такой, что сразу рассеял все миражи. Никакого видения больше не появилось, хотя он очень надеялся на то, что увидит еще что-нибудь. – О, Боже, что это! Каким сильным стал ветер всего за несколько минут! Какой ужасный ураган! Я так и знал, оконные замки не держат! К тому же еще и обе свечи задуло! Такой ветер всю комнату способен перевернуть вверх тормашками.

Первое, что нужно было успеть – это закрыть окно. Со стороны могло показаться, будто двадцать Паркинсов вступили в схватку с небольшой оконной рамой. Он уже почти выдохся от напряжения и чувствовал себя так, словно ему пришлось бороться со здоровым и сильным взломщиком, настолько мощным был порыв ветра. В одно мгновение порыв ветра стих, и окно само по себе с грохотом захлопнулось. Теперь оставалось лишь только снова зажечь свечи, и посмотреть на то, что ветер успел натворить за это время. Впрочем, нет, ничего он вроде бы не сломал. Ни одно оконное стекло не разбилось. Единственное, что, по крайней мере, успел сделать этот шум, так это разбудить жильца из соседнего номера. Было слышно, как полковник топает, расхаживая по своей комнате в одних чулках, и ворчит.

Ветер не спешил стихать. Он с ревом носился за гостиницей, временами его дикие порывы переходили в унылый и безутешный вой, про который Паркинс справедливо заметил, такой способен заставить дрожать всех у кого нервишки пошаливают. А через какую-то четверть часа он уже думал, что даже те, у кого с нервишками всё в порядке, наверняка чувствовали бы себя гораздо лучше, если бы им не довелось при всем этом присутствовать.