Монтегю Родс Джеймс – Рассказы о Привидениях Антиквария – Собирателя Древних Книг. Бледный Призрак и Прочая Нежить (страница 23)
– Вы попали в самую точку, именно в «Глоуб Инн» я и собираюсь, – сказал Паркинс. – Я уже заказал себе там комнату. Больше нигде ничего не могу снять. Большинство домов, из тех которые сдаются, оказывается, заняты даже зимой. Так что мне пришлось согласиться на единственную свободную комнату в гостинице, как мне сказали, это будет двуспальный номер. Администрация этой гостиницы меня также поставила в известность о том, что им, видите ли, некуда убрать лишнюю койку и еще что-то там придется оставить, а что я уже и не помню. Зато теперь меня ждет огромная комната, такая просторная, что хоть в футбол в ней играй. Впрочем, я собираюсь прихватить с собой кое-какие книги и поработать самую малость. Хотя я и не очень представляю, как всё то время, пока я буду там находиться, я смогу спать один в постели, не говоря уже о том, что у меня в комнате будут стоять две кровати. Надеюсь, работая со своими книгами, я смогу всё время моего проживания там как-то это терпеть.
– Это вы говорите про свободную койку в комнате – терпеть, Паркинс? – бесцеремонно вмешался в разговор еще один из присутствующих, сидящий с другой стороны стола. – Послушайте, мне вдруг в голову пришла отличная идея, а не составить ли Вам компанию. Надеюсь, Вы не будете возражать, если я приеду погостить ненадолго и займу эту койку.
Профессор невольно вздрогнул и после короткого раздумья ответил, пытаясь подавить заискивающий смешок.
– Отличная идея, Роджерс. Ничего лучше этого я даже и представить себе не мог. Правда, к моему великому сожалению, Вам там будет довольно скучно. Ведь, насколько я осведомлен, вы не играете в гольф, не так ли?
– Нет, благодарение Господу! – грубо ответил Роджерс.
– Впрочем, смотрите сами, только знайте, когда я не буду занят со своими книгами я, скорее всего, буду играть в гольф[125], и поэтому, увы, Вам придется скучать в полном одиночестве.
– Вовсе необязательно! Я думаю, обязательно встречу там кого-нибудь из своих знакомых. Если вы не хотите чтобы я с вами ехал, пожалуйста, Паркинс, только скажите, я не из обидчивых. Правда, как вы нам всегда говорили, не может никого обидеть.
Паркинс действительно был предельно вежлив и предупредителен. Возникала опасность того, что Роджерс, зная об этих его качествах, мог при удобном случае этим пользоваться. Сейчас в душе Паркинса шла борьба и поэтому, в течение нескольких секунд, он не мог подобрать нужных слов. После недолгого молчания он все-таки ответил:
– Ну, хорошо, Роджерс, если уж вы действительно хотите знать правду, – я думаю как раз о том, будет ли та комната, о которой я упомянул, достаточно просторной для того, чтобы мы оба могли в ней чувствовать себя комфортно. Кроме этого (напоминаю, я бы не стал говорить об этом, если бы вы меня не вынудили), я думаю о том, не окажется ли ваше присутствие для меня тем, что, по самой своей природе, помешает мне заниматься своей работой.
Услышав такой ответ, Роджерс рассмеялся раскатистым смехом.
– Договорились, Паркинс! – сказал он. – Хорошо. Я обещаю, что не буду мешать Вам, прошу об этом не беспокоиться. Я ни за что туда не поеду, если Вы так этого не хотите. Но мне кажется, что я точно смог бы разогнать всех привидений, какие там водятся… – Сказав это, он украдкой подмигнул и, словно ища поддержки, незаметно толкнул локтем своего соседа. Было видно, как Паркинс сильно покраснел после этих слов. – Прошу прощения, Паркинс, – продолжал Роджерс. – Мне не стоило об этом говорить. Я совсем забыл, что Вы очень не любите, когда кто-нибудь пытается шутить по этому поводу.
– Ну что ж, – ответил Паркинс. – Раз Вы решили заговорить на эту тему, то я имею полное право сказать, что мне не нравится Ваш легкомысленный тон. А особенно мне не нравится, когда Вы пытаетесь говорить о том, что Вы называете приведениями. Человек, занимающий мой пост, – продолжал он, и тут его голос стал более твердым, – не должен, я считаю, бояться того, что питая интерес к исследованию таких паранормальных явлений, как привидения или потусторонние силы он не встретит должной поддержки у общества. Насколько вы знаете, Роджерс, или, насколько я полагаю, Вы должны это знать, по-моему, я никогда не скрывал своего отношения…
– Конечно, нет, старина, – воркующим голосом произнес Роджерс, пытаясь успокоить распалившегося профессора.
– …Я считаю, что любой, даже малейший намек на сомнение в том, что эти вещи существуют, для меня равнозначен отрицанию всего того, что я чту как святая святых. Я очень сожалею о том, что не сумел убедить Вас относиться к настоящему явлению со всей необходимой серьезностью.
– У Вас наивысший уровень сосредоточенности на объекте исследования, как говорил доктор Блимбер[126], – перебил его Роджерс, изо всех сил пытаясь наиболее точно передать формулировку. – Прошу прощения, Паркинс, за то что прервал Вас.
– Ничего страшного, – сказал Паркинс. – Я не помню Блимбера, вероятно, он был еще до меня. Но я не собираюсь продолжать этот разговор. Я уверен в том, что Вы меня правильно поняли.
– О да, конечно, – бросил Роджерс довольно язвительно, – я тоже так думаю, хватит пока об этом. У нас будет достаточно времени поговорить на эту и на многие другие темы в Бернстоу.
Приведя этот диалог, я старался передать то впечатление, какое он произвел на меня. Паркинс, здесь скорее выглядел как мягкотелый интеллигент, что проявлялось как в его речи, так и в его манерах. Увы! Он был совсем одинок, у него абсолютно отсутствовало чувство юмора, но в то же время он был непоколебим и искренен в своих убеждениях и за это заслуживал глубокого уважения. Так это или нет, со временем читатель узнает гораздо лучше, каким Паркинс был на самом деле.
На следующий день Паркинс, как и планировал, сумел вырваться из своего колледжа и сразу отправился в Бернстоу. Там его приветливо встретили в гостинице «Глоуб Инн», где он со всем комфортом расположился в двуспальном номере, о котором вы уже знаете. Перед тем как лечь отдыхать он нашел время аккуратно разложить все свои книги и бумаги необходимые ему для работы на столе, занимающем большую часть комнаты, который был окружен с трех сторон окнами с открывающимся из них видом на море. Если быть точнее, то центральное окно выходило прямо на море, а окна с правой и левой стороны смотрели на берег соответственно с северной и с южной стороны. С южной стороны вид открывался на деревню Бернстоу. С северной стороны домов не было видно, а был виден лишь только берег и невысокая скала, нависающая над ним. Прямо под его окном находился довольно неширокий участок бурно разросшейся травы, на котором валялись старые якоря, шпили, брашпили[127] и тому подобное. Сразу за травой шла широкая дорожка, а потом пляж. Если прикинуть на глаз, то расстояние от гостиницы до моря было не более шестидесяти ярдов[128].
Другие постояльцы, без всякого на то сомнения, были большими любителями гольфа, на мой взгляд, некоторым из них можно было бы уделить гораздо больше внимания, если бы в этом нуждался сюжет моего повествования. Со всей уверенностью можно сказать, что самой заметной фигурой среди всех проживающих в отеле был отставной полковник, который в настоящее время являлся секретарем одного из Лондонских клубов. Он обладал густым сильным голосом и явно придерживался протестантских взглядов. Тот словно получал второе рождение после посещения проповеди местного приходского священника – весьма достойного представителя духовенства с большой склонностью к проведению пышных церковных обрядов, которые он имел мужество соблюдать, вопреки сложившейся Восточно – Английской традиции[129].
Профессор Паркинс, одна из главных черт характера которого была весьма точно описана, после прибытия в Бернстоу большую часть дня занимался тем, что он называл оттачиванием навыков игры в компании со своим новым знакомым – полковником Вильсоном, именно тем отставным военным, которого я упомянул. И всё было бы хорошо, да вот только после обеда (я не могу точно сказать, был в этом виноват сам процесс совершенствования техники игры или может быть на это была какая-то другая причина), ни с того ни с сего поведение полковника приобрело настолько угрожающий характер, что Паркинсу пришлось задуматься над тем, стоит ли ему возвращаться в гостиницу с поля для игры в гольф вместе со старым воякой или пойти другой дорогой. Посмотрев недоверчиво и украдкой на торчащие усы и лицо военного залитое алой краской, он решил, что гораздо лучше будет позволить табаку и чаю сделать с полковником все – на что они способны до того, как вечер поставит его перед фактом их неизбежной новой встречи.
– Уж, лучше я прогуляюсь по берегу до своей гостиницы, – рассуждал он. – Да, так-то оно будет лучше. К тому же, если я пойду по бережку – я хорошенько рассмотрю те руины, о которых говорил наш Дисней[130], пока светло света мне уж точно хватит. Правда я не знаю, где они находятся, хотя вряд ли мне удастся пройти мимо их.
Так он и сделал, а если говорить точнее, – отправился в путь, начав прокладывать свой маршрут от поля для игры в гольф до гостиницы. Увязая в гальке, которой был покрыт весь берег, где-то цепляясь за глубоко торчащие корни кустарника и травы, а где-то за крупные булыжники, шел он и шел. Забредя далеко, он встал и огляделся кругом, и вдруг понял, что очутился в очень труднопроходимой местности, покрытой впадинами и небольшими холмиками. Потом, когда он в следующий раз пришел исследовать этот участок, оказалось, что эти самые ухабы и рытвины были не чем иным, как кучами битого камня, залитого известковым раствором, на которых впоследствии образовался дёрн и травяной покров. Он решил, что вероятнее всего оказался именно там, где должны были быть те самые владения ордена Храмовников, которые он и хотел найти. Никому не покажется странным то, что в свое время это место привлекало внимание искателей сокровищ, хорошенько поработавших здесь своими лопатами. Видно было, что большие участки основания постройки были почти очищены от грунта, и это давало возможность лучше понять её архитектурный план. Он помнил, правда смутно, что Тамплиеры, которым принадлежала эта земля, как правило, строили свои храмы по окружности, поэтому он сразу сообразил, почему эти рытвины и холмики, которых было здесь великое множество, образуют что-то похожее на круг. Немного существует людей способных противостоять соблазну попробовать свои силы в роли исследователя в той области, которая лежит вне сферы их компетенции, лишь только ради того, чтобы убедиться, насколько они смогли бы преуспеть, если бы им заняться этим делом серьезно. Тем не менее, наш профессор, даже если и почувствовал такой низменный инстинктивный порыв, на самом деле больше заботился о том, какую он окажет услугу господину Диснею, проявив подобную инициативу. Стараясь быть как можно более точным, он шагами измерил окружность, которую предварительно разметил, а после этого занес свои измерения в записную книжку. Затем он принялся за изучение продолговатого возвышения, расположенного восточнее от центра окружности, скорее всего, служившего, как он думал, основанием какого-нибудь амвона или алтаря. – На одном его конце, на северном, дерна нет. Может мальчишки его сорвали или какое-нибудь