Монтегю Родс Джеймс – Рассказы о Привидениях Антиквария – Собирателя Древних Книг. Бледный Призрак и Прочая Нежить (страница 18)

– В моей комнате днем почему-то три окна, – произнес Андерсон, с трудом стараясь подавить нервный смешок.

– Вот те на, и в моей тоже! – сказал юрист, оборачиваясь, чтобы посмотреть на Андерсона. Он стоял почти вплотную спиной к той самой двери. В этот момент дверь открылась, и из неё кто-то протянул костлявую руку и схватил его своими похожими на когти пальцами за плечо. С руки этой свисали пожелтевшие лохмотья, сквозь которые проглядывала белая сморщенная кожа, а кое-где, местами, она была покрыта длинной серой шерстью.

Андерсон оторопел от страха и закричал, будучи не в состоянии побороть в себе чувство гадливости и отвращения, но, правда, успел вовремя оттащить Дженсена подальше от злополучной двери. После чего та снова захлопнулась, и долго за ней было слышно раскатистый смех.

Дженсен не заметил ничего, но после того как Андерсон, захлебываясь и сбиваясь, рассказал какой опасности тому удалось избежать, его охватило невероятное чувство тревоги и он сумел только вымолвить, что им надо поскорей отсюда убираться и запереться в одной из своих комнат.

Пока тот излагал свой план действий, пришел хозяин гостиницы с двумя здоровыми ребятами. Выглядели они весьма внушительно, хотя и вели себя робко. Дженсен принялся им рассказывать о том, что здесь произошло, только его рассказ отнюдь не прибавил им мужества и боевого настроя.

Они побросали ломы, которые принесли с собой, и категорично заявили, что не намерены рисковать своей шкурой и лезть в этот чертов чулан. Из-за такого их поведения хозяин гостиницы выглядел ничтожным и жалким, он нервничал, при этом тщетно пытаясь скрыть свою нерешительность. В то же время он прекрасно понимал, что если не вступить в бой с этой таинственной силой, то его отель потеряет своих постояльцев, но сам лично браться за это он не хотел. К счастью, Андерсон нашел способ, как вернуть силу духа людям потерявшим её.

– И это та хваленая скандинавская отвага, о которой я так много слышал? – сказал он, – Да там даже не немец, а если бы он был и немец, все равно нас пятеро против одного.

Обоих слуг и Дженсена как будто оса ужалила, набравшись мужества, они кинулись на дверь.

– Стоп! – скомандовал Дженсен. – Ну, вы совсем, ребята, голову потеряли. Слушай меня, хозяин стоит здесь и светит фонарем, один из вас ломает дверь, никто не входит внутрь, все ждут, пока тот, кто там внутри, сам вылезет.

Работники закивали головами, тем самым подтверждая то, что всё прекрасно поняли. Самый молодой вышел вперед, занес свой лом над головой и нанес сокрушительный удар по двери. Результат оказался совсем не тем, какой ожидали. Не было треснувшего дерева, разбитого и разваливающегося на куски от удара, – раздался только глухой звук, как будто удар нанесли по каменной стене. Парень, невольно вскрикнув, выронил лом и начал тереть свой локоть, поскольку вся сила удара пришлась на него. На какой-то момент он своим поведением отвлек их внимание, а вслед за этим Андерсон снова посмотрел на дверь. Двери не было… Перед ними была ровная стена, точно такая же, как и все стены в коридоре гостиницы, правда после удара лома на ней осталась глубокая выбоина. Комната номер 13 исчезла, будто её там никогда и не было.

На какое-то мгновение все словно оцепенели и смотрели, не отрывая глаз, на глухую стену. Внизу, во дворе, проснулся первый петух, и уже до них доносился его громкий раскатистый крик. Андерсон посмотрел в том направлении, откуда доносился призывный крик петуха, через окно, находящееся в конце длинного коридора, и увидел, как на восточном краешке неба забрезжил молодой рассвет.

– Вероятно, – с некоторой нерешительностью в голосе произнес хозяин гостиницы, – господа захотят сменить комнаты на эту ночь. А что бы вы, например, сказали на то, если бы я вам предложил двуспальный номер?

Ни Дженсен, ни Андерсон ничего не имели против этого предложения. Пережив такое сильное потрясение, им совсем не хотелось расставаться. Они сочли, что будет правильным, если каждый из них зайдет в свою комнату и заберет оттуда вещи, которые ему могут понадобиться ночью, а другой в это время будет сопровождать его со свечой в руке. При этом они успели заметить, что как в комнате № 12, так и в комнате № 14 сейчас имеется по три окна.

На следующее утро вся компания собралась в номере № 12. Хозяину гостиницы очень хотелось обойтись без посторонней помощи, тем не менее, было необходимо, чтобы та мистика, в которую начала погружаться его гостиница, была развеяна окончательно, еще до того, как пойдут какие-либо слухи. Поэтому ему пришлось снаряжать своих слуг на плотницкие работы. Мебель вынесли прочь, затем ценой несчетного числа поломанных паркетных планок удалось вскрыть тот участок пола, который находился непосредственно рядом с комнатой № 14.

Скорее всего, вы решили, что они нашли там скелет Николаса Франкена, того самого магистра, о котором я рассказывал раньше. Ничего подобного не произошло. Единственное, что им удалось найти между балками, поддерживающими пол, так это небольшую медную коробочку. В ней находился аккуратно сложенный пергамент, содержащий в себе не более двадцати строчек. Причем, как Андерсон, так и Дженсен (который вдобавок ко всему оказался и палеографом[95]) очень заинтересовались этой находкой, ведь она могла дать ключ к таинственным, паранормальным явлениям, происходящим в гостинице.

У меня есть копия работы по астрологии, которую я никогда не читал. В ней, как фронтиспис, используется деревянная гравюра Ханса Зебальда Бехама[96] с изображением нескольких мудрецов, сидящих вокруг круглого стола. Эта деталь, вероятно, даст возможность экспертам установить автора этой книги. Я не могу разобрать её название, и к тому же, в настоящий момент прочесть то, что там написано, не представляется возможным. На форзаце её что-то написано от руки. В течение всего того времени, что эта книга находится у меня я не могу понять в каком направлении нужно читать эту надпись, справа налево или слева направо, еще сложнее понять на каком языке она написана. Ничем не отличалось от моих усилий прочесть эту книгу затянувшееся изучение Андерсона и Дженсена того документа, который они обнаружили в медной коробочке.

После двух дней неустанного бдения над пергаментом, Дженсен, который был самым эрудированным из всех присутствующих, несмело высказал предположение, что тот язык, на котором написан этот текст, является либо латынью, либо древним датским языком.

У Андерсона не было никаких возражений на этот счет, только ему очень хотелось отдать эту коробку и манускрипт Историческому Обществу города Виборг, чтобы они их оставили у себя в музее.

Несколько месяцев спустя, когда мы с моим кузеном гуляли в лесу возле Упсалы,[97] мы зашли в городскую библиотеку, где он и подсказал мне, что нужно посмотреть. Я не мог удержаться от смеха, читая контракт, согласно которому Даниель Сальфениус (немного позже по времени он стал профессором иврита в Кеннинсберге) продал душу Сатане. Правда, Андерсон почему-то от всего этого не особенно веселился.

– Безумец! – сказал он о Сальфениусе, который подписал контракт с Дьяволом, будучи еще студентом, – он видимо даже не подозревал, в каких тенетах он окажется?

После того, как я высказал по этому поводу свои соображения, обычные в подобной ситуации, он мне ничего не ответил, а лишь только пробурчал что-то невнятное себе под нос. После обеда он рассказал мне всю эту историю, которую вы сейчас читаете. В то же самое время он отказался делать какие-либо собственные выводы на этот счет или соглашаться с теми, которые я приводил ему.

Граф Магнус

Каким образом эти материалы, на основе которых мне удалось подготовить рассказ, попали в мои руки – есть последнее, о чем я хотел бы сообщить моему читателю. Тем не менее, я считаю необходимым вначале сделать небольшое вступление и рассказать о том в каком состоянии они перешли в мое владение.

Одна их часть состояла из рассказов, взятых из книг о путешествиях. В сороковые и пятидесятые годы томик таких рассказов можно было увидеть в каждом доме. «Дневник пребывания в Ютландии и на Датских островах» Хораса Мэрриэта[98] – является прекрасным образцом изданий того сорта, о котором я говорю. В таких книгах обычно описывается какой-нибудь неизвестный уголок на континенте. В них присутствуют иллюстрации из гравюр на дереве или стальных пластинках. В подобной литературе, как правило, подробно описываются гостиничные номера и средства коммуникации, эту информацию вы сейчас можете без труда найти в любом хорошо составленном путеводителе. В них всегда приводится огромное количество различного рода бесед с образованными иностранцами, разудалыми хозяевами гостиниц, и словоохотливыми крестьянами. Одним словом, в них слишком много пустой и лишней болтовни.

Если уж говорить о том, как я решил подать материал в рассказе, то мои записи, по мере развития действия в нем, приобретают характер дневника, в котором представлены мысли и переживания одного человека, и подобная форма изложения сохраняется до самой развязки, можно сказать, почти до самого конца.

Автором этих записок является некий господин Раксел. Представляя его, я полагаюсь целиком и полностью на ту информацию, которую он дает о себе и на этом основании я пришел к заключению, что это был человек среднего возраста, владеющий некоторым состоянием, причем абсолютно одинокий в этом мире. Судя по всему, он не имел обетованного угла в Англии, а был завсегдатаем гостиниц и пансионов. Вполне вероятно он подумывал о том, что, в конце концов, было бы неплохо приобрести себе дом в Англии, но этого так и не произошло. К тому же, я думаю, что пожар, произошедший в начале семидесятых, в Пантехниконе[99], по всей вероятности уничтожил большую часть его имущества и те записи, которые могли бы пролить свет на его происхождение. Так как раз или два он упоминал о своем имуществе, которое хранилось на этом складе.