Монтегю Родс Джеймс – Рассказы о Привидениях Антиквария – Собирателя Древних Книг. Бледный Призрак и Прочая Нежить (страница 20)
Само собой разумеется, вы захотите узнать, как и повел себя господин Раксэл, что это такое – Черный Путь. При этом ваше любопытство, к моему сожалению, так и останется не удовлетворенным, поскольку выведать что-нибудь об этом не удалось и ему. Хозяин явно не хотел касаться этой темы, говоря точнее, вообще не желал отвечать на этот вопрос. Именно в этот момент его куда-то позвали, поэтому он, явно тому обрадовавшись, поспешно удалился. Лишь только несколько минут спустя он засунул свою голову в полуоткрытую дверь, чтобы сообщить о том, что его срочно вызвали в Скару[109] и он вернется только к вечеру.
Так и не выяснив, что же это такое – Черный Путь, господину Раксэлу пришлось приступить к своей работе в особняке, к той, которой он занимался ежедневно. Записки и документы, на которые он в скором времени наткнулся, направили его мысли совсем в другое русло. Его внимание привлекла переписка между Софией Альбертиной из Стокгольма и её замужней кузиной Ульрикой Элеонорой, которая жила в Робеке в период с 1705 по 1710 годы. Эти письма были чрезвычайно интересны в том плане, что проливали свет на культурные традиции, существовавшие в Швеции в то время, любой из тех, кому удалось прочесть полную публикацию этих писем в изданиях Шведской Комиссии по Историческим Манускриптам, может это подтвердить.
После обеда он закончил с этими письмами. Затем, поставив ящики с ними на свое законное место, он, как и следовало ожидать, решил посмотреть несколько томов из стоявших рядом для того, чтобы выбрать с какого из них будет лучше всего начать свою работу на следующий день. Полку, на которую он наткнулся, главным образом занимали бухгалтерские книги, написанные от руки самим графом Магнусом, хотя среди них и затесалась одна, попавшая туда явно из другой компании. Эта была книга по алхимии, переплетенная в один том вместе с другими наиболее известными мистическими трактатами из существовавших в шестнадцатом столетии. Поскольку господин Раксэл был не особенно хорошо знаком с мистическими трактатами, особенно по алхимии, ему потребовалось очень много времени на то, чтобы правильно прочитать заголовки. Там была «Книга Феникса», «Книга Тридцати Слов», «Книга Жабы», «Книга Мириам», “Turba philosophorum”, – и другие. Он очень обрадовался, когда случайно наткнулся на лист, который специально был оставлен почти чистым в середине книги. На нем был заголовок – “Liber nigrae peregrinations[110]” и еще несколько строк, всё это было также, без всяких сомнений, написано самим графом Магнусом. На самом деле и этого было вполне достаточно для того, чтобы понять, о чем этим утром пытался сказать хозяин дома, упомянув о религии такой же древней, как и этот Мир, и о том Пути, которому, по всей видимости, следовал граф Магнус. Здесь я привожу перевод настоящего фрагмента на английский:
«Если человек хочет прожить долгую жизнь, заручиться покровительством доброго ангела и увидеть, как прольется кровь его врагов, то первым делом ему надо отправиться в город Хоразин[111] и предстать там перед принцем…». – В этом месте слово было затерто, но не полностью, поэтому господин Раксэл был абсолютно уверен в том, что сумел его разобрать правильно и это слово следует читать как
Нельзя отрицать того, что из-за тех зловещих эманаций, которые исходили от всего, к чему прикасался граф, у господина Раксэла, родившегося почти три столетия спустя, возникла мысль о том, что вполне вероятно тот приобрел свое могущество благодаря алхимии, а вместе с ней и занятием черной магией. Причем, это его увлечение сделало эту влиятельную фигуру еще более заметной. Поэтому, когда после длительного созерцания картины, висевшей в холле, на которой был изображен первый де ла Гарди, он отправился по привычному пути домой, все его мысли были сосредоточены именно на графе Магнусе. Его глаза не видели всей той красоты, что его окружала. Он не воспринимал восхитительных ароматов леса, не замечал чудесного света, озарившего озеро. А когда он внезапно остановился, то был очень удивлен тому, что вместо того, чтобы оказаться у гостиницы, куда он должен был прийти, он оказался у ворот на церковное кладбище. И в этот момент его глаза помимо его собственной воли уставились на мавзолей.
– А, – произнес он, – граф Магнус, здравствуйте. Я буду очень рад встрече с Вами.
– Как и многие убежденные холостяки, – писал он, – я имею привычку говорить с самим собой вслух, и, в отличие от греческих и римских аристократов, в ответ на свое приветствие я и ожидал гробовой тишины. Само собой разумеется, возможно даже к моему счастью, на этот раз я не услышал ничего из того, что можно было бы принять за малейший намек на ответ. Лишь только женщина, которая, как я полагаю, как раз в тот момент убирала в церкви, уронила какой-то металлический предмет на пол и от раздавшегося лязга я вздрогнул. А граф Магнус, я думаю, спал крепким сном.
Вечером того же дня хозяин гостиницы, который уже знал о том, что господин Раксэл желает встретиться с приходским священником или дьяконом (как их называют в Швеции), познакомил его с ним в фойе гостиницы. Усыпальницу Де ла Гарди они решили посетить на следующий день, а после своего знакомства немного времени провели за беседой на общие темы.
Господин Раксэл знал, что в обязанности дьяконов в Швеции входило обучать претендентов на получение конфирмации,[113] таким образом, он мог надеяться освежить в своей памяти знание Библейских притч.
– Вы знаете что-нибудь о Хоразине?
Похоже, что дьякон был сильно удивлен, но с готовностью рассказал ему то, что знал об этом городе, в основном плохого.
– Чтобы лучше понять, – спросил господин Раксэл, – я полагаю, там сейчас одни руины остались?
– Да, наверное, так, – ответил дьякон, – Я слышал от наших старых священников, что там Антихрист должен был родиться, и еще многое рассказывают…
– А что рассказывают? – заинтересовался господин Раксэл.
– Всякое. Я уже и забыл, – ответил дьякон, и вскоре после этого ушел, пожелав постояльцу доброй ночи.
Сейчас хозяин гостиницы был один. Поэтому Раксэл быстро сообразил, что тот сейчас находится в полном его распоряжении, а этот пытливый вопрошатель не собирался его щадить.
– Господин Нильсен, – сказал он, – я кое-что узнал о Черном Пути. Вы можете мне рассказать то, что вы об этом знаете. Какие таинственные силы граф умел вызывать?
Возможно по той причине, что шведы имеют привычку медлить и не сразу отвечать на вопросы или потому что хозяин гостиницы сам был медлительным по природе своей, я не могу сказать точно, только господин Раксэл пишет, что хозяин гостиницы более минуты рассматривал его с головы до ног, после чего, подойдя к нему совсем близко, дрожащим от напряжения голосом, произнес:
– Господин Раксэл, я могу рассказать вам одну историю, но больше вы от меня не услышите ни единого слова, а когда я закончу свой рассказ, не спрашивайте меня ни о чем… В те времена, когда жил мой дедушка, а было это девяносто два года назад, жили два человека, которые говорили: «Граф помер: что нам до него. Вот мы возьмем, соберемся и пойдем в его лес, и будем там охотиться, сколько душа пожелает» – это они говорили о том дальнем лесе, что на холме за Робеком. Ну а те, кто слышал их похвальбу, отвечали им: "Не ходите. Мы знаем, там вы встретите тех, кто ходит, когда они должны покоиться в гробу, а не ходить». А эти же в ответ только смеялись. В том лесу не было лесников, которые должны были следить за ним, потому что никто не хотел жить там. Раньше когда-то был, но он умер, вся его семья уехала, и дом лесника стоял пустой. Так что эти двое могли делать в лесу всё, что только пожелают.
Наконец, наступила ночь, когда они собрались и пошли в лес. Мой дедушка сидел здесь в этой комнате. Было лето, и ночь была светлая. Через открытое окно он мог наблюдать за лесом и слышать всё, что там происходит.
Вот, здесь, на этом месте, так он и сидел, а вместе с ним двое или трое других мужиков сидели рядом и слушали. Сначала, вроде как, ничего не было слышно. А потом…, знаете, как отсюда далеко до леса…, так вот, вдруг они слышат, как кто-то кричит, да так кричит, как будто из его тела с корнем вырывают самую душу. Они собрались все вместе в одной комнате, и так и просидели три четверти часа с места не вставая. А тут вдруг опять услышали, как будто кто-то ходит рядом, всего в каких-то трех сотнях элей.[114] В тот момент тот, кто ходил, вдруг начал смеяться. Но это был смех ни одного из тех, кто ушел в лес, а это был какой-то совсем другой смех, и как они все потом говорили, это вообще был смех не человеческий… Потом они услышали, как кто-то со всей силы хлопнул дверью…
Только когда рассвело и солнце поднялось, они пошли к священнику. Они ему сказали:
– Отец! Надевайте свою ризу и раф[115], пойдемте с нами. У нас двое покойников: – Андерс Бьорнсен и Ганс Торбьёрн.
Вы понимаете, они были уверены в том, что эти двое уже мертвы. Ну, значит, идут они по лесу…, а мой дедушка запомнил всё очень хорошо. Он говорил, что они сами, те, кто с ним был, были больше похоже на ходячие трупы, и священник тоже, тот был весь белый от страха. Он им сказал, когда они шли: