Монтегю Джеймс – Полное собрание историй о привидениях (страница 26)

– Ну, это, сэр, – начал Браун тихим подрагивающим голосом, – оно вот как было. Хозяин там возился перед этой дыркой, а я фонарь держал да смотрел что и как, и тут слышу – сверху что-то в воду шлепнулось, или оно мне так показалось. Поднимаю голову – а там на нас сверху какая-то голова вылупилась. Я вроде как что-то крикнул, фонарь поднял повыше да побежал наверх – свет прямо этому в рожу ударил. Ну и рожа, сэр, не приведи господи! Сам ветхий, физиономия будто бы внутрь провалилось, да еще лыбится – так мне показалось. Это я говорю долго, а по ступенькам-то я взбежал резво, сами понимаете, и как на землю выпрыгнул, гляжу – никого рядом нет. Убежать бы он не успел, тем более если старый такой, а я, понятное дело, проверил, не схоронился ли он где за колодцем, – но нет, ничего. Тут слышу – хозяин кричит не своим голосом; я вниз глянул, а он висит там на веревке, ну а потом, как он вам уже сказал, я его вытащил наверх, а как, не сумею вам сказать.

– Вы слышали, Грегори? – спросил мистер Сомертон. – Можете предложить какое-то объяснение?

– Все это настолько жутко и противоестественно, что, признаться, я просто теряюсь в догадках; тем не менее мне в голову пришла мысль, что… ну, что тот, кто устроил эту западню, пришел взглянуть, удался ли его план.

– Именно, Грегори, именно так. Никакого иного правдоподобного толкования я не вижу – если это слово вообще уместно в подобной истории. Полагаю, это был сам аббат… Мне же добавить почти нечего. Ночь я провел ужасно, Браун сидел рядом со мною. Следующий день оказался не лучше: я не мог встать с постели; врача в деревне нет, а если бы и был, вряд ли он смог бы мне помочь. Я попросил Брауна написать вам письмо, после чего еще одну ночь меня одолевали кошмары. И вот еще что, Грегори. Я совершенно в этом уверен, и, боюсь, это повлияло на меня сильнее, чем первое потрясение, ибо длилось дольше: кто-то или что-то всю ночь караулило в коридоре возле моей двери. Притом мне сдается, что неизвестных было двое. И дело даже не в том, что в самые глухие часы я постоянно слышал какой-то шорох, дело в запахе – отвратном запахе плесени. Я снял с себя всю одежду, что была на мне в пресловутый вечер, и велел Брауну ее уничтожить. Насколько я знаю, он сунул все в печь у себя в комнате, однако запах никуда не делся и был не слабее, чем в колодце; хуже того – он доносился из-за двери. Впрочем, с первым лучом рассвета он развеялся, а звуки стихли; это убедило меня в том, что неведомое существо или существа были порождениями тьмы, которые не выносят дневного света; вот мне и пришло в голову, что, если вернуть каменную плиту на место, они будут бессильны до тех пор, пока кто-нибудь не выворотит ее снова. Но я не мог этого сделать сам и вынужден был дожидаться вашего приезда. Разумеется, у меня и в мыслях не было послать туда Брауна одного и уж тем более довериться кому-то постороннему.

Такова моя история, и, если вы в нее не верите, я ничего не могу с этим поделать. Но мне кажется, вы верите.

– Воистину, – сказал мистер Грегори. – Мне ничего другого не остается, так что я вынужден поверить! Колодец и камень я видел собственными глазами – и мне кажется, что мельком заметил в нише мешки или что-то похожее. И скажу вам откровенно, Сомертон: сдается мне, под моей дверью прошлой ночью тоже кто-то караулил.

– Я в этом не сомневаюсь, Грегори; хвала Создателю, все это в прошлом. Кстати, вам есть что мне рассказать о вашем посещении этого жуткого места?

– Почти нечего, – ответил мистер Грегори. – Мы с Брауном без особого труда водворили плиту на место, прочно закрепили ее скобами и клиньями, купленными им по вашему распоряжению, а потом измазали поверхность грязью, чтобы плита не выделялась среди других. Кстати, среди резьбы на оголовке колодца я приметил кое-что, что вы, похоже, упустили из виду. Там изображено страховидное и уродливое существо – больше всего, пожалуй, оно похоже на жабу, а рядом табличка с надписью всего из двух слов: «Depositum custodi»[36].

Новые рассказы антиквария о привидениях

Предисловие

Несколько лет назад я пообещал выпустить второй том рассказов о привидениях, когда таких историй наберется достаточное количество. Обещанный момент настал – и вот этот том. Вероятно, было бы излишне предупреждать критиков, что, когда я сочинял эти рассказы, моим пером не водило строгое чувство авторской ответственности, которое требуется от профессионального писателя нынешнего поколения; равным образом я не стремился воплотить в них какие-либо тщательно продуманные положения «психической» теории. Разумеется, у меня есть свои представления о том, как нужно слагать историю о призраках, дабы она производила нужный эффект. На мой взгляд, в большинстве случаев антураж должен быть вполне привычным публике, а почти все персонажи и их разговоры подобны тем, что видишь и слышишь ежедневно. История о привидениях, действие которой разворачивается в двенадцатом или тринадцатом столетии, возможно, выигрывает в романтичности и поэтичности; но она никогда не заставит читателя сказать самому себе: «Если я не буду осторожен, нечто подобное может произойти и со мной!» Другое, с моей точки зрения, необходимое условие состоит в том, что призраку следует выказывать враждебность и выглядеть неприятно: симпатичные и услужливые привидения очень подходят для сказок и местных легенд, но я не вижу от них никакого проку в повествовании, относящемся к художественной литературе. Точно так же мне кажется, что специфические термины «оккультизма» при неточном их употреблении могут превратить простую историю о привидениях (меж тем как предмет моих усилий – именно она) в квазинаучный труд, каковой апеллирует не к воображению, а к совсем иным человеческим способностям. Я ясно сознаю, что мои представления об этой разновидности рассказов соответствуют скорее девятнадцатому, чем двадцатому веку; но разве лучшие образцы историй о привидениях не были созданы в шестидесятые и семидесятые годы минувшего столетия?

Впрочем, я не могу утверждать, что во время работы придерживался каких-либо жестких правил. Я писал эти рассказы (за одним-единственным исключением) к очередным рождественским праздникам. Если они развлекут некоторых читателей в предстоящее вскоре Рождество – или в любое другое время, – что ж, тогда их публикация окажется не напрасной.

Первые шесть из семи рассказов, включенных в эту книгу, сочинены к Рождеству, и тот, которым она открывается («Школьная история»), написан в честь Певческой школы Кингз-колледжа. «Алтарь Барчестерского собора» был напечатан в «Контемпорари ревью»; «Мистер Хамфриз и его наследство» сочинен с целью дополнить сборник. Прототипом места, где происходят события «Школьной истории», является школа Темпл-Гров в Ист-Шин; в «Трактате Миддот» аналогичную роль выполняет Библиотека Кембриджского университета; в «Мартиновой доле» – Сэмпфорд-Кортни в Девоне. Барчестерский собор – гибрид Кентерберийского, Солсберийского и Херефордского соборов.

Школьная история

Двое мужчин, расположившись в курительной комнате, предавались воспоминаниям о школьных деньках.

– В нашей школе, – сказал А., – был след ноги призрака на лестнице. Как он выглядел? О, крайне сомнительно. Просто отпечаток тупоносого башмака, если мне не изменяет память. А лестница была каменная. Никакой истории, с ним связанной, я ни разу не слышал. Если вдуматься, это странно. Почему, спрашивается, никто не придумал хотя бы одну?

– С этими мальчишками ничего нельзя утверждать наверняка. У них своя мифология. Вот вам, кстати, и готовая тема для исследования: «Фольклор частных школ».

– Пожалуй, только урожай будет довольно скудный. Подозреваю, что, если внимательно изучить истории о привидениях, которыми пугают друг друга ученики в пансионах, получится краткий пересказ прочитанных ими книжек.

– Нынче обильно черпают из «Стрэнда», «Пирсона» и так далее.

– Несомненно; но в мое время их еще не было – или их еще даже не придумали. Дайте сообразить. Интересно, смогу ли я припомнить хотя бы самые расхожие из тех, что мне доводилось слышать. Ну, во-первых, была история про дом с комнатой, в которой многие хотели провести ночь; всех их поутру находили стоящими в углу на коленях, и, едва успев произнести: «Я видел это…» – они испускали дух.

– Это, часом, не тот злополучный дом на Беркли-сквер?

– Полагаю, да. Еще был рассказ о человеке, который проснулся ночью от шума в коридоре, открыл дверь спальни и увидел, как кто-то ползет к нему на четвереньках с глазом, выкатившимся на щеку. Кроме того, была… дайте подумать… да! Была история о комнате, где обнаружили в постели мертвеца с отпечатком подковы на лбу, и такими же следами – уж не знаю почему – оказался испещрен пол под его кроватью. Наконец, была история о леди, которая, ночуя в гостях, заперла дверь отведенной ей спальни и услышала из-под складок полога тоненький голосок: «Ну вот, теперь нас до самого утра никто не побеспокоит». Ни одна из этих историй не имеет ни объяснения, ни продолжения. Интересно, в ходу ли сейчас эти байки.

– О, весьма вероятно – с добавлениями из журналов, как я уже говорил. А вам никогда не приходилось слышать о настоящем школьном привидении? Думаю, нет; никто из моих знакомых не слышал.