Монтегю Джеймс – Млечный Путь № 1 2021 (страница 24)

Помимо стрельбы по бутылкам и прочих воинских радостей я, конечно, училась у матушки вести хозяйство и все, что положено, делать по дому. А вот музыке меня никто не учил - я ей сама выучилась на слух. Могу подобрать любую мелодию на любом инструменте, от органа до барабана. Но Сантина будет учиться музыке всерьез, да и учится уже, когда нам удается урвать немного оседлой жизни, и в этом я отступать не собираюсь.

Матушка также понимала, что времена меняются, и порядочной девице из дворянской семьи, чтобы не стыдиться в обществе, стрелять и шить недостаточно. Она начала понемногу, втайне от отца, отрывать наличные от расходов на хозяйство и откладывать деньги. Через несколько лет ей удалось скопить достаточно, чтоб отправить меня в школу при монастыре святой Маргариты-драконоборицы. Отец, поставленный перед фактом, пришел в страшную ярость. Шумел он так, что в Массилии было слышно. А соседи попрятались по домам, думали, левантийские пираты напали. Но в конце концов, как всегда, отец смирился. Матушка - это вам не полк аллеманских рейтар, с ней особо не поспоришь. И я поехала в школу, и там свела дружбу с Новеллой, которая тогда еще звалась Ноэль Ла Форс, и отбывала послушание в монастырской библиотеке, готовясь принять окончательные обеты. А потом к нам присоединилась Августа, дева из семьи весьма знатной, но в нынешнем веке заметно обедневшей. Так сложилась наша компания. Известное дело - рыбак рыбака видит издалека, даже если рыбку они ловят разную.

Моей "рыбкой" тогда стала наука о камнях. Тут вот какое дело. Я уже упоминала, что отец вывез с войны не только ранения и дворянское звание. Была и материальная добыча. Однажды, во время войны их полк стоял за Тревиром, что на Мозелле, где как рассказывал отец, жители утверждают, вина делают не хуже наших. Не знаю, не пробовала, а вот что там творилось тогда кроме вина. В развалинах одного монастыря засел, как водится, некий душегуб сотоварищи, и грабил он бедных и богатых, своих и пришлых, священников и мирян. И до того он довел местных жителей, что готовы они были искать любого избавителя от этой напасти. То есть сначала они сунулись к стоящему рядом аллеманскому драгунскому полку. Но те горазды были только бир жрать и свиную колбасу лопать. Или наоборот, колбасу жрать, а бир лопать, все едино. Тогда они в отчаянии кинулись искать первого попавшегося нейстрийского офицера, и на их счастье, попался им мой отец. Вняв стонам угнетенных и обиженных, он не стал разводить канитель, а двинулся в бандитское гнездо и в одиночку (так он утверждал, в данном случае у меня есть все основания ему верит0 душегуба прикончил, а приспешников его, разогнал. И пока подоспевшие бауэры рылись в развалинах монастыря, ища, где покойный злодей припрятал свою добычу, отец совершенно случайно эту добычу нашел. Может и не всю, а только драгоценности, которые покойный злодей посдирал с дворянских пальцев, дамских шеек и бюргерских животов. Найденными драгоценностями отец с бауэрами делиться не стал (все равно не их имущество), равно как и с королем Нейстрии ( у него и так много0 - зря он, что ли, человек бедный и семейный, кровь свою геройскую проливал? Он положил ларчик за пазуху и пошел лагерь.

Неблагородно, скажете? Воевать нужно за честь, а не за пошлые материальные ценности? Что ж, как говорят в таких случаях в Бенарне: "Каждый воюет за то, чего ему не хватает". А батюшка родился если не в Бенарне, то неподалеку.

Матушка, которая далеко не всегда была согласно с его действиями, на сей раз сочла их совершенно правильными.

Ларчик с драгоценностями попал в домик у Святой Марии, и когда я родилась, решено было, что содержимое его станет моим приданым. В детстве камушки были любимыми моими игрушками. ( кукол, ясное дело, отец делать не умел), а история их - моей самой любимой сказкой. А в юности. Добравшись до монастырской библиотеки, я полюбила читать о драгоценных камнях - где они добываются ( помимо чужих кошельков), сколько стоят и что означают. Так я узнала, что каждому из светил небесных соответствует один из тех камней, что служат основанием стен Небесного града. Но, поскольку упомянутых в Писании камней двенадцать, а планет только семь, то авторы лапидиариев впадают в противоречия, ибо одни скажем, считают, что Солнцу соответствует карбункул , Луне, алмаз, а Марсу - рубин, другие же отводят Марсу изумруд, луне - хрусталь, а Солнцу - сапфир, и так во всем. Узнал я , что тот же сапфир охраняет целомудрие, аметист же спасает от пьянства ( а носят перстни с этими камнями почему-то представители высшего священства. Особенно с аметистом.) Узнала, что алмаз - камень воинов, а также рожениц, коим помогает разрешиться от бремени. Что восточный туркис рождается из костей людей, умерших от любви, и умирает сам, если его носит безнадежно больной. Что лунный камень обладает даром смягчать жестокость тех, кто его носит. Что изумруд защищает от ложных друзей, трескается, когда близ него происходить грех прелюбодеяния, и, что если показать его змее, она ослепнет. И много тому подобной всячины. Я также узнала, что Господь, в непостижимой мудрости своей, распорядился так, что в Европе драгоценных камней почти не добывают, за исключением Богемских и Моравских земель, где преизобильны гранаты и опалы, зато ими богато одарены страны магометан, Индия и Середип, а также лежащая за океаном Южная Атлантида, но - о диво! В Европе, не рождающих дороги- камней, они не переводятся. И еще все утверждали, что удачу приносят лишь камни подаренные или полученные в наследство. Видимо, приданое тоже следует сюда отнести.

В нем были две длиннейшие нити ормуздского жемчуга ( говорят, несчастливая драгоценность, но мне нравится), алмазная фероньера в виде капли ( прибавляет проницательности и настраивает на веселый лад), фибула из жемчуга и туркиса, золотые браслеты - один в виде змея с изумрудными глазами и в маленькой алмазной короне, другой усажен крупными гранатами ( лечит от желтухи и лихорадки) и золотистыми топазами ( от бессонницы и безумия). Были - венок тонкой работы из белого золота с эмалью, с венисой, она же антракс ( от сглаза), цепь с сапфирами и рубинами ( камень подъема чувств. Человека от природы злобного может превратить в чудовище), коралловые четки ( для памяти) пряжка для пояса из халцедона ( избавляет от гнева) и для шляпы из агата ( улучшает зрение), серьги с жемчугами и изумрудами и ожерелье из черного опала ( камень королевской чести) и хризопраза ( это тоже для отдыха глаз), и изящный кинжал, в рукоятку коего, усыпанную мелкими яхонтами, был вправлен флакон - для духов или яда, по выбору владельца. Был еще с десяток перстней, наверняка вначале их было больше, но отец что-то продал, когда купил дом; из них же особо выделялись два: один с огромным безвкусным рубином ( понадобятся деньги, именно его и продам) и другой, с хризобриллом, сиречь кошачьим глазом. Работа так себе, камень грубоват, но что-то привлекательное в нем было ( вдобавок полезен от проказы и чесотки). В качестве курьеза можно еще упомянуть неизвестно как попавший сюда жабий камень, который кладут в бокал, чтобы уберечься от яда ( возможно, того самого, что в рукоятке кинжала).

И вот теперь это ларец с драгоценностями, мое приданое и в будущем приданое моей дочери, основа ее образования и положения свете, находился там же, где надежда на спокойную жизнь для меня, а также свободу для Новеллы, Августы и прочих, находятся там же, где и сбережения Новеллы - в банке Фуггеров. Новелла и помогла их туда переправить, у нее в Массилии были какие-то связи в это среде. Чтобы извлечь их оттуда, требовалось довольно многое, но прежде всего проникнуть в подвал.

Сад. До этого сады подобных размеров я видела только в обители святой Маргариты. Здесь было все на любой вкус. Фруктовые деревья и клумбы с цветами. Аккуратные дорожки между ровными шпалерами и буйные заросли, не хуже, чем в лесу. Увитые плющом беседки и замшелые камни. Хорошо, что не удосужились, как советовала уже не упомню кто, установить парочку скульптур. Теперь бы наверняка разбили, как гнусных языческих идолов. У нас на юге, где земля после Древней империи просто нашпигована подобными "идолами", когда-то творилось подобное... Наш сад. Теперь уже не наш. Этих яблок нам не есть и цветов не собирать, хотя самое время - ранняя осень. В родных краях даже конец лета. Но это, конечно, наименьшая из возможных потерь.

Как я и предполагала, возле подвальной двери не было часового. Вернее всего, никто не заметил, что тут вообще есть дверь, благодаря чему мы с Сантиной и спаслись. Но если Господь захотел, чтобы мы спаслись, то не просто так, верно?

... Но если предчувствия меня обманули, и тайник найден, я не знаю, что сделаю. С земли сотру эту Лютецию и солью присыплю. Нет, лучше выясню, кто вскрыл тайник, и потом дам знать согражданам, сколько он прикарманил. После сего с ним палачу делать будет нечего. Гробовщику - тоже.

Погреб был пуст. Тщательно выбранные бочонки с вином - бурдигальским, что так полезно для здоровья, розовым бенарнским, золотистым лигерским, а также бутылки с игристым трисским, которые мы брали для прогулок на природе - все, все исчезло. Эти скоты вылили вина как колдовские зелья, или все же вылакали? Исчезли также копченые колбасы и окорока, которые мы с Холин ходили выбирать на рынок, и всякие развешанные под потолком травы, что насобирала Луция, дабы добавлять в приправы - уж эти точно приписали к делу.