Монтегю Джеймс – Млечный Путь № 1 2021 (страница 23)

Зачем я пришла тебе рассказать обо всем этом? Не знаю. Но сегодня, в затмение, когда Луна в Близнецах гордо стоит против Солнца в Стрельце, когда женское и мужское начало готовы признать свою значимость, я должна быть с тобой, чтобы в тиши ночной мы вместе сумели заглянуть в свое прошлое. Чтобы мы перестали мчаться только вперёд, а сумели заметить и полюбить в прошлом даже то, что ещё нужно смыть и очистить Водой.

А еще я пришла поделиться тем видением, которое увидела после пробуждения. Оно было грациозным танцем Стихий, грандиозным, но нисколько не пугающим:

В пламени гнева, в накале аффектов Рождались пространства спокойствия. Посреди океанов глубоких страстей Пробуждались стремления к действиям. Соль Земли и желанья Огня, Сочетаясь с Воздушной идеей Творенья, Порождали в Воде зачарованный мир Эволюции и вдохновенья. Все Стихии совместно кружились В вихре звездного танца Любви, И законам одним покорились, Принимая ученье Торы.

Я не знаю, когда мне удастся вновь заглянуть к тебе хоть на миг. Не знаю, была ли хорошей спутницей жизни тебе, но, уходя, скажу лишь одно: 

Стихи не моя стихия, Никогда не считая слога, Как умела, Тебя я любила, Как умею, Люблю я тебя.

- Марушка, - попытался я прокричать ей вслед, стараясь удержать хоть на минуту шлейф её тающего в темени комнаты образа.

- Марушка, пусть с большим запозданием, но я начинаю что-то понимать, хотя по-прежнему не могу это выразить словами. Но разве можно назвать словами то невидимое, что только тебе одному дано провидеть в темноте?

Наталья Резанова

Хвала жизни с контрапунктом

Стражники у ворот не обратили на меня никакого внимания. И это хорошо, потому что их было трое, и отключить всех разом было бы для меня затруднительно. Одного - еще куда ни шло. Но они не смотрели, и я прошла мимо, вовсе не прячась за сопутствующей телегой с сеном - наверное, поэтому она так хорошо меня прикрыла. Я как-то умею договариваться с вещами, они неплохо ко мне относятся, не то, что некоторые люди. И так же спокойно, неторопливо, не прижимаясь к стенам и не шарахаясь от каждого прохожего, я двинулась вверх от ворот по пыльным, сонным улицам Лютеции. На мне было платье, в котором меня здесь видели десятки раз. Я, конечно, могла бы переодеться в мужское или крестьянское. Но, несомненно те, кто меня ищут, как раз этого и ждут. А еще те, кто меня ищут, помнят: искать нужно женщину и девочку. А девочки-то при мне сейчас и нет.

Это было очень трудно - сделать так, чтобы ее не было. Чадо буквально замучило меня вопросами - когда мы спасем всех наших? Заметьте, она не сказала - "спасем сестру Новеллу", которая нам близкая подруга, или Августу, которая ей мать во Господе. Она сказала "всех". Я ответила - чтобы спасти всех, надо разжиться средствами, за коими я и отправляюсь. Я всегда по возможности стараюсь верно объяснить ребенку положение дел. Сантина, разумеется, возжелала пойти со мной. Сказать ей, что это опасно, я не могла - тогда она точно от меня не отцепится. Но я объяснила ей, что у нее тоже есть задача - охранять наше зверье. Рассказала, что некоторые люди по злобности и глупости, терпеть не могут собак, а в особенности котов. И если наш Федо, которого она сама захватила с собой, и значит, несет за него ответственность, будет гулять без присмотра, с ним могут произойти неприятности. Хорошо, если он успеет вскочить на дерево, а если нет?

И Сантина осталась у приютившей нас вдовы углежога. У старушки довольно кстати свело тогда спину, а я ее выправила - у меня это иногда получается. В лесной хижине, на Соколиной Горе, у границ Лютецийского округа, где мы еще недавно приятственно отдыхали и собирали грибы. Там, где мы выбирались на прогулки раньше, грибы не росли.

Там, где мы были раньше...

Жизни хвала и слава! А не по нраву Вам эта жизнь - ищите другой! Жизни хвала и слава! Пускай отравы Мы в этой жизни пили с лихвой...

Два женских голоса и один детский выводили песню на мотив всем известной плясовой. Пели трое, хотя на покрытой попоной траве сидело четверо. Третья женщина, которая и сочинила слова, отговариваясь отсутствием голоса, не пела, а просто отбивала пальцами такт по корзине с виноградом. На коленях девочки лежал невозмутимый черный кот, а кругом скакала собака, уверенная, что эти спевки устроены исключительно для ее увеселения.

Выпьем, и в пляс пойдем, Счастье свое найдем. Куда б судьбы не вела, Жизни все же хвала!

Мы сидели под раскидистой старой шелковицей. По левую руку тянулись монастырские виноградники, по правую в отдалении виднелись белые башни и черепичные крыши города, а надо всем этим сияло свирепой синевой южное небо. На самом деле над нашими головами уже сгущались грозовые тучи, но мы все равно пели хвалу жизни...

курсив

Дворянка-то дворянка, но, что мало кому даже в нашей компании, а тем более за ее пределами известно - всего лишь во втором поколении. Почтенный мой батюшка дворянином не родился. Семейство его, проживавшее в Бурдигалах, а может, и теперь там проживающее, было довольно простым, а также большим и шумным. Больше я о родне отца не знаю ничего, потому что он довольно рано ее покинул, сделав два важнейших поступка в жизни - вступил в королевскую армию и женился. Без сомнения, это были также два самых правильных его поступка. Военная стезя была для моего родителя самой подходящей. Не знаю, что бы он натворил в мирной обстановке, боюсь, что не миновал бы участи галерника, а так - он проявил себя героем, дослужился аж до капитана, что является пределом для выходца из горожан, и даже получил дворянство. Взял на шпагу, так сказать ( он взял на шпагу кое-что еще, но об этом позже). Но и в армии он мог бы запросто свернуть себе шею, если бы не матушка, женщина героическая. Она сопровождала отца во всех походах, при необходимости сама берясь за пищаль, отважно снося не только тяготы военной жизни, но и отцовы выходки, а этом, по-моему, испытание равноценное. Отец воевал на северных границах , большей части на территории Аллемании, и, боюсь, тамошние грубые нравы повлияли на его и без того не ангельский характер.

Отвоевав более двадцати лет, отягощенный значительным количеством ранений, и очень малым - наличных денег, заслуженный боевой офицер вышел в отставку, и родители снова приехали на юг. Матушка решила, что им не следует возвращаться в Бурдигалы, тем более, что отца вовсе не мучила тоска по родному городу. Матушка всегда хотела жить на побережье. Не менее важным было соображение, что жизнь в маленьком городе обойдется дешевле. Поэтому для местопребывания была избрана Санта- Мария Морская. Там был куплен небольшой домик, и там же, когда мои родители уже потеряли надежду когда-либо сделаться родителями, появилась на свет я. В ознаменование такого удачного перехода от военной жизни к мирной, мне дали сугубо кроткое имя Инвиолата. Впрочем, оно в обиходе почти не употреблялось. Звали для краткости Ола, а отец в добрую минуту - на аллеманский манер Грюнауген. На их кошмарном наречии это означает что-то вроде "Зеленоглазка". Глаза у меня и впрямь зеленые, это при черных волосах и смуглой коже. Говорят, у ведьм часто бывают зеленые глаза либо желтые. И в последние годы находились желающие мне об этом напомнить. Но сестра Новелла утверждает, что это все предрассудки. И цвет глаз с наличием Дара никак не связан. Ей виднее - с ее желтыми глазами. Но - предрассудки предрассудками, а дочь цвет глаз от меня унаследовала. И это одна из причин, по которой мы сейчас здесь.

Не доходя до дома, я свернула на улицу Волчьего Хвоста. Странно, могут сказать те, кто знает город - эта улица пролегает за целых квартал от Дома Ведьм, и не помнят, что данный дом окружен обширным садом. У ворот сада наверняка стоит охранник, как и у дверей дома. Я этого не видела, но для того не нужно обладать Даром, достаточно головы на плечах. Не думаю, чтоб охраны там было много, это ж магистратская стража, а не Благой сыск, но лучше не рисковать без надобности.

Тут вот какое дело. К стене сада лепятся дома горожан, ее и не видать за ними. Но два дома примыкают друг к другу не совсем плотно, между ними имеется щель. С улицы ее не видно, я бы сама ее не заметила, если бы моя дражайшая дочь не любила на прогулках играть в прятки, да ее в компании с котом. Тут поневоле научишься всякую дырку примечать - для душевного спокойствия. Тогда-то я и обнаружила, что эта щель упирается аккурат в стену нашего - тогда еще нашего сада.

Я оглянулась, не заметила ничего подозрительного, и втиснулась между домами. Щель почему-то оказалась уже, чем во время игры в прятки. Вот черт, разбаловалась за пару месяцев спокойной жизни без экономии на стряпне - мясо на костях наросло! Не всем так везет, как Новелле - трескает как не в себя, а выглядит так, будто изнуряет себя постом денно и нощно. Впрочем, они там все сейчас постятся... лучше об этом пока не думать... вот и стена... не такая уж высокая, локтей семь. Или девять... А ну, вспомним молодость лихую!

курсив

... и стрелять, и на лошади проехаться без седла, и шпагу вышибить у нахала - всему тогда научилась. Спрашивается, откуда такие замашки у юной девицы, да не в пограничном гарнизоне. А в тихом мирном городке, где кроме рыбаков и паломников никого не бывает? От батюшки, от кого же еще. Уж так получилось, что никто из наших тихих мирных соседей не мог долго выносить его общество. Матушка, конечно, ко всему привычна, но и у нее когда-то должен быть отдых. Так что мне приходилось делить досуги родителя. А он, стало быть, ничего в жизни, кроме военного ремесла, не знал, но уж его-то знал хорошо.