Монтегю Джеймс – Млечный Путь № 1 2020 (страница 30)
Мои объятия обеспокоили Тому. Она ничего не помнила, сказала лишь, что видела сон, в котором я ее перевозил. Постепенно разум и нервная система Томы восстановились.. Оставался один вопрос: как нам вылечить весь мир?! Нам нужно семь бомб со стероидами...
Паша и Тома ходили по Берлину, искали в аптеках стероиды. В сборе препаратов им помогали жители Берлина. К двадцатому дню было собрано стероидов на семь бомб, которые и сбросили на Землю.
Мир был спасен! Акция не прошла незамеченной. Паша стал героем. От президента ему вручили всевозможные награды,
Но многие регионы оставались без электричества и без продовольствия. Около трех миллиардов людей погибло. Многие еле нашли своих друзей и родных. Кто-то потерял все и не справился с этим, кто-то нашел в себе силы и продолжал жить дальше. Лишь через пять лет мир вернулся в свой прежний темп.
Наталья Резанова
ГИЗЕЛА И БАЛЬТЕХИЛЬДА
(Фредегар Схоластик, "Хроника", потерянная глава)
Далии Трускиновской
... следует также рассказать о делах, что творились в Лугуднуме Инфернуме. То было еще до крещения саксов, когда вырублены были рощи, куда невежественные поселяне ходили почитать дерева, и казнены жрецы, творившие обряды столь мерзкие, что написать о них бессильно стило. Обитали в сих краях саксы, франки а также склавины, именуемые теще венедами или вендами. Сам же Лугдунум Инфернум переходил в руки королей то визиготских, то лангобардских, которые были привержены ереси арианства, которая еще хуже язычества. Когда же франкскую корону принял Хильперик, он прислал сюда своего комита, именем Альбрехт из Куронии, за силу прозванного Медведем. Сей Альбрехт, будучи доблестным воином, навел в Лугдунуме порядок, приведя к подчинению как саксов, так и вендов.
Однако ж Альбрехт, пусть и был храбрым мужем, по натуре был любострастен и не мог устоять перед соблазнами, коими искушают нас дщери Евины. Он взял в наложницы дочь некоего свободного земледельца, зовомую Гизелой. Та же, по женскому скудоумию, вообразила себя законной супругой комита.
В то время жил близ Лугдунума отшельник, именем Гиларион, славившийся большим воздержанием. Он обтянул нагое тело железными цепями, сверх надел власяницу и ел только коренья, и через то сподобился творить великие чудеса. А именно предсказал он вторжение лангобардов в земли франков и саксов, и повелел жителям снести свое имущество внутрь городских стен, дабы не похитили его захватчики, и укрыться в укрепленном месте.
Все , заслыша то, пребывали в изумлении. Альбрехт же Медведь, узнав о словах отшельника, не молитвой укрепил свое сердце, но стал искать способы избежать кровопролития, сговорившись в префектом лангобардским. Тот же согласился на предложенный комитом союз, но условием того союза назвал брак дочери своей Бальтехильды с Альбрехтом.
Была сия Бальтехильда приятна видом и роду доброго, потому Альбрех и согласился вступить в супружество с дочерью нечестивого арианина. Префект же Гунтрамн ( так его звали) потребовал, чтоб Альбрехт изгнал из дому наложницу, дабы его дочь не терпела поношения. Комит отправил Гизелу к отцу, дав ей отступного за утраченное девство. Но злокозненная женщина не смирилась, и преисполнившись гневливости, обратилась к премерзкому колдовству, ради того, чтоб извести супругу комита. Таковые примеры, свойственные женской природе, мы видим и среди тех, кто званием и рождением выше, наподобие чудовищной Брюнхильды, убивицы десяти королей.
Однако тщетны были ее старания - не смогла она извести Бальтехильду. А дело было в том, что едва захворав, посетила Бальтехильда отшельника и тот благословил ее наложением рук, и та ушла очищенной. И оставила нечестивые суеверия арианские, и обратилась к вере истинной.
Гизела же, исполнившись злобою, отринула все доброе и обратилась к венедской волхвунье, что ходила в темный лес, радеть языческому Велесу, который суть сатана. И столь же заблудшие жены и девы вендские следовали за ней, пляша вкруг дубов, помавая ветвями миртовыми и творя подношения Велесу, за что и званы были велиями или вилиями. И Гизела испросила у той нечестивой жрицы подмоги в своих греховных желаниях, за что отдала в уплату свою бессмертную душу.
И завлеченный языческим волхвованьем, комит Альбрехт стал устремляться в леса, где вилии устраивали свои радения, и плясал с ними, и скакал, и кланялся идолам. Комитисса же, полагая, что он посещая изгнанную им наложницу, поначалу терпела сие, как подобает доброй жене. Но, потом, видя, как супруг ее стал бледнеет и худеть, решила проследить за ним тайно. Узрев мерзостные пляски вилий, к коим примкнул Альбрехт Медведь, комитисса Бальтехильда направилась к отшельнику Гилариону. Отшельник же, выслушав ее, совлек со своего изможденного тела власяницу - единственную одежду, что согревала его в дождь и мороз, и велел комитиссе, когда муж ее направится на языческое сборище, настичь его там и накинуть власяницу на его грешное тело.
И когда венеды и прочие язычники направились на сборище в ночью, каковую называют они Велесовой, а саксы - Вотановой, что приходится на канун праздника Всех Святых, Альбрехт, называемый Медведь, также пошел туда, а супруга его, повинуясь отшельнику, скрытно последовала за ним. И увидела комитисса, как оные вилии носятся и скачут в чудовищном хороводе, посреди же Альбрехт пляшет, будто и впрямь медведь пол дудку гистриона, а Гизела пляшет вместе с ним. Тогда Бальтехильда, подкравшись к танцующим, накинула власяницу на плечи Альбрехта.
В тот же миг Альбрехт пал без чувств, Гизела же обратилась в хладный труп, каковым давно и являлась, отдав душу бесовскому Велесу. Остальные же вилии в страхе разбежались.
С тех пор комит отказался от греховных пристрастий и преследовал вилий без жалости. Однако не прошло ему даром плясание и скакание на языческих сборищах. Вскоре постигла его лихорадка, в приступе которой он и скончался А комитисса возвратилась в дом отца своего, префекта Гунтрамна, который нашел ей другого мужа.
Гиларион же, отдав ради благого дела власяницу, пребывал во все дни наг, не имея на себе ничего кроме вериг, и покинул сей грешный мир, обретя покой. Все это слышал я из уст человека, немого, слепого и глухого, но излеченного Гиларионом.
Далия Трускиновская
Копченый шелк
Ну что, господа курсанты, вам не удалось пробиться в мою маленькую серенькую записную книжечку. Я знаю, кто и как подбирал пароли. Могу похвалить за изобретательность. Одна беда - книжечки-то две. Вы думали, что внесете поправку в таблицу зачетов и получите на экзамене три вопроса вместо пяти. Но вам не пришло в головы, что настоящая таблица зачетов у меня вот тут, в наручных часиках, которые не имеют ни малейшей связи с институтским информаторием. А то, куда вы пробивались, - видимость, декорация. Было просто приятно наблюдать за вашими усилиями и потугами.
Так что сейчас те, кто честно сдал все зачеты, могут расслабиться и даже подремать. А вот кое-кто ответит на мои злоехидные вопросы. Итак, курсант Шарош...
Не вижу и не слышу курсанта Шароша. Староста группы, вызовите его...
Не понял.
Вы хотите сказать, что он неделю отсутствует, и никто не знает, куда этот бездельник подевался? Не верю. Знаете. Но молчите.
Из чего я делаю вывод, что все вы, вся группа, - злейшие враги курсанта Шароша. Вы хотите, чтобы он со свистом вылетел с третьего курса. Куда он денется дальше, вас не волнует. Вам все равно, будет он в пищеблоке оператором посудомоечного агрегата или поступит помощником смотрителя теплиц при релакс-зоне. Нет, там не гидропоника, там все натуральное, и помощник смотрителя обязан заниматься распределением птичьего навоза. А что вы думали - в птичнике при релакс-зоне безотходное производство? Теоретики, однако...