Монтегю Джеймс – Млечный Путь № 1 2020 (страница 32)

Но мы получили задание - мы обязаны его выполнить.

Труженики базы послали лорду Кемпи целый видеосюжет - как мы осваиваем ходули, как натягиваем рубахи со штанами. Кое-что под рубахами у нас было - нам пожертвовали два старых комбеза, мы с большим трудом при помощи плазменного резака и соответствующей лексики обрубили штанины по колено и рукава по локоть.

Ночью нас проводили к территории поселка. Мы полюбовались улитками и полосами ядовитой слизи, с помощью новых друзей забрались на ходули и пошли извлекать Маризу.

Завещание?

Кстати! На четвертом курсе всем вам придется писать завещания. Если, конечно, вы доползете до четвертого курса. Так что подумайте об этом заранее. У нас с Гробусом они, конечно, имелись. И мы знали - если в этом райском местечке с нами что-то случится, Разведкорпус наведет там свой порядок, и плевать он хотел на контракты.

Мы-то это знали, а главари треклятого рая с пауками, скорее всего, не знали.

Как мы перебирались ночью через стену и чуть не сверзились в канаву, я рассказывать не буду. Из канавы, кстати, вылезали какие-то зубастые пасти на длинных шеях, не слишком большие, но их было много.

Мы спрятали ходули в кустах и, сверяясь с планом, пошли к паучьей ферме. Как оказалось, ее охраняли какие-то твари с крыльями. Пришлось отступить и спрятаться в ближайшем сарае. Твари подняли такой шум, что мы затаились. А потом настало первое утро. Там два утра и два вечера, детки, такое в Дальнем Космосе тоже бывает.

Днем мы подкараулили Маризу. Это было настоящей удачей. Мы показали ей копию письма от дедушки, и она нам поверила. Откладывать побег не стоило, и мы до темноты прятались в сарае.

Нет, не голодали. Мариза принесла нам настоящий хлеб, домашней выпечки, и настоящую сметану от коровы. А вы думали, сметана - только из кухонного автомата?

Стены были щелястые, и мы наблюдали за деятельностью райских жителей. Они возились на огороде, пасли скотину, а один дед, с бородой почище, чем приклеенная у Гробуса, плел корзины.

И вот в темноте мы с Маризой пошли туда, где оставили ходули. Их нужно было отнести к сараю, чтобы с крыши сарая на них забраться. Другого способа не было. А потом я взял бы Маризу на плечи, Гробус бы подстраховывал и при необходимости отгонял крылатых тварей.

Пришли мы, значит, к кустам - и обнаружили там огрызки ходуль.

Оказалось, эта древесина - любимое лакомство зубастых тварей, живущих в канавах...

Мариза, естественно, разревелась. А мы с Гробусом крепко задумались. Если нас тут поймают райские жители - то убивать вряд ли станут, им же рабочая сила нужна. Но нас уж точно запрягут в какой-нибудь плуг или заставят нянчить пауков. Впрочем, могут и убить, а тела бросить в канаву. Когда наши друзья с базы придут за нами, им объяснят, что мы неудачно штурмовали стену.

Так что вернулись мы в сарай и стали думать, как теперь выкручиваться.

Оказалось, что сарай предназначался для хранения и даже обмолота урожая. Мы еле успели спрятаться, когда райские жители стали таскать сюда снопы.

- Янчо, мы влипли, - говорит Гробус. - Задание провалили, как выбираться - непонятно.

- Может, все-таки пойдем к тому, кто тут главный? - спрашиваю я. - Объясним ему, что такое Разведкорпус...

- А он нам объяснит, как называются эти гады в канаве. Проклятый бамбук!

Тут я с ним был полностью согласен.

Только теперь мы поняли, что нужно было запросить с орбитальной длинные трубы из какого-нибудь легкого металла. Ну, подождали бы мы несколько дней - да хоть эталонный месяц! А теперь сиди в вонючем сарае голодный и кляни собственную глупость!

Потом Мариза перевела нас в другое помещение. Это был склад шелка. Шелк наматывали на длинные палки и укладывали на деревянные полки. Нам было предложено лезть на самую верхнюю полку, а потом загородиться рулонами.

- А потом? - спросил Гробус.

- Не знаю! - и дурочка опять разревелась.

Делать нечего, забрались мы на верхнюю полку. Еще немного поругались, помянули недобрым словом всех гидропонных королей и замолчали.

Сидим, злимся. Почему? А потому, что шелк из паутины страшно воняет. К счастью, и склад был сколочен из кривых досок, так что мы могли хоть выставить носы в щели. Опять же, пейзаж. Кто-то на огороде трудится, кто-то урожай в тачке везет, кто-то в дальнем углу жжет какую-то дрянь, так что дым - толстенным столбом. И, главное, все действуют так неторопливо, задумчиво! Посмотришь и позавидуешь - райская жизнь, и никуда не нужно мчаться по срочному приказу, десантироваться невесть куда, искать невесть что. И провиант - не из брикетов и не из автомата, а прямо с куста.

- Интересно, что там такое жгут, - говорит Гробус.

- Листья, ветки, откуда я знаю, - отвечаю я. - Может, навоз. Паучий...

Гробус переворачивается на другой бок и начинает разматывать рулон шелка.

- А ничего, - говорит, - ткань очень плотная. Умеют они тут ткать. И крепкая, кажется...

Тут он достает из подвесных ножен нож и начинает тыкать в рулон.

- Еле проткнул! - радуется. - Даже не представляю, как из этого шьют одежду!

А на нас как раз штаны и рубахи из паучьего шелка.

Гробус все швы ощупал и промял.

- Шило, - говорит. - Нам нужно шило. То, каким протыкают дырки.

И я понимаю, что у моего боевого товарища что-то с головой.

С сумасшедшим нельзя спорить. Сумасшедшего нужно отвлекать.

- Смотри, - говорю, - вон туда, правее. Видишь, дед корзину доделывает? Кажется, только что дно сплел, а теперь борта уже ему по пояс. Интересно, что тут держат в таких больших корзинах? Как ты думаешь?

- Корзина! - восклицает Гробус. - Корзина-корзина-корзина!..

И тут я захлопываю ему рот ладонью.

Гробус подергался и успокоился. Я убрал ладонь и отполз подальше - мало ли, вдруг он в драку полезет? Рехнувшийся боец Разведкорпуса - это хуже, чем спятивший экзоскелет.

- Янчо, мы спасены, - сказал Гробус. - Все трое. Помнишь, старый мудрый Рахмиэль нас учил: из каждого безвыходного положения обычно есть два выхода, а если хорошо поискать, найдется третий. Но нам нужно шило!

- Да, Гробус, да, нам нужно шило, - согласился я. - Ты не волнуйся, оно у нас будет. И попробуй вздремнуть.

- Ты прав. Нам нужно подготовиться... да... - сказав это, он задумался.

Потом прибежала Мариза, принесла нам горшок горячей каши. Ложек, правда, не принесла. Гробус стал требовать у нее шило, иголки и самые прочные нитки. Девчонке и в голову не пришло спросить, зачем ему эти швейные причиндалы.

А теперь, детки, представьте себе картину: на верхней полке, где до потолка сантиметров семьдесят, вертится и елозит Гробус, разматывая рулон шелка, отчекрыживая от него длинные полосы и сшивая их длинной ниткой, чтобы лишний раз нитку в иголку не вдевать.

Ну что вы, он там поместился! Тогда - поместился, а вот как было бы теперь - не знаю. Не уверен. Но если кто-то попробует прицелиться в профессора Виленского лучом, чтобы измерить его габариты, я того безумца отстаивать в деканате не буду.

Честно вам скажу - до меня дошло, что он в своем уме, когда я увидел, какой у него получается мешок. Но недостатки этого мешка были видны невооруженным глазом.

- Гробус, - говорю, - тут бы очень не помешал клей. Потому что между твоими стежками можно просунуть палец.

- Клея нет, - отвечает он. - Но мы что-нибудь придумаем. Держи край. Нам сейчас нужна длинная шелковая труба. Держи, говорю, а я буду резать.

Когда Мариза увидела, как мы расправились с четырьмя рулонами шелка, она снова разрыдалась. Мы ее утешали в четыре руки. А потом убедили вывести нас ночью на самый край территории поселка.

Проклятый шелк был плотный, скользкий и довольно тяжелый. Мы насилу собрали наш мешок в кучу и придали ему компактный вид, чтобы можно было нести на спине.

Там, на наше счастье, был овражек. К нему райские жители приходили только тогда, когда нужно было выбросить совсем уж негодный мусор. Очевидно, собирались заполнить овражек целиком, а потом поискать другое место для свалки. Кроме прочего добра, туда свозили трупы дохлых пауков. В общем, пейзаж - на любителя. Аромат - тоже. Но там мы были в полной безопасности. А поскольку райские жители вставали рано и ложились рано, дым от нашего костра они бы не заметили. Даже очень черный. Тем более - небо несколько часов было беспросветно черным.

Но вот огонь они могли заметить. То есть, не сам огонь, а свет, идущий из оврага. Поскольку рай они строили по какому-то древнему образцу, канализации в нем не имелось. Были конурки над выгребными ямами, подальше от домов. Если кому ночью приспичит - тот человек мог догадаться, что в овраге творятся странные дела.

Когда я втолковал это Гробусу, он задумался.

- А что, если выкопать для костра узкую и глубокую яму? - спросил он.

- Сколько дохлых пауков поместится в такой яме? - полюбопытствовал я.

Да, вместо горючего мы использовали пауков. Дохлых, дохлых. Нам негде было взять термобрикеты, детки. В узкой яме их поместилось бы две штуки.

Тогда Гробус придумал: яма должна быть размером с тыкву, а ведущая в нее дыра - узкой. Пауков мы как-нибудь протолкнем.

- Костру кислорода ненадолго хватит, - предупредил я.

Он опять задумался.

Копать нам приходилось палками и черепками от горшков. Удовольствие сомнительное. Но Гробус копал, я бы сказал, со страстью и остервенением. Он вырыл-таки яму, которая была похожа на толстую кривую бутыль с узким горлышком. И прокопал к ней туннель под углом сорок пять градусов, чтобы через этот туннель костер засасывал воздух. Горд он был - как будто одолел в рукопашной схватке филакрийского осьминога.