Монтегю Джеймс – Экзорцист. Лучшие мистические рассказы (страница 30)
И тогда же мистер Бессел ощутил, какая беда приключилась с его телом: по скоплению теней промчался могучий вихрь и повлек его прочь. Осознание катастрофы было столь сильным, что о мистере Винси он забыл начисто – и немедля устремился назад, а все бессчетные физиономии погнались за ним вслед, будто гонимые ветром листья. Но с возвращением он опоздал. Тело, оставленное им недвижным и бездыханным, будто оно поникло от скоропостижной кончины, вдруг распрямилось, подчиняясь какой-то неведомой силе и чьей-то сторонней воле. Глаза мнимого трупа широко раскрылись, руки и ноги неуверенно задвигались.
Мистер Бессел следил за этой сценой в неописуемом ужасе и порывисто бросился было навстречу, но тщетно: путь ему вновь преградила стеклянная стена. Он неистово колотил в нее кулаками, а вокруг издевательски скалились и потешались над ним злые духи. Мистер Бессел впал в дикую ярость. Он сравнивает себя с птицей, которая неосторожно влетела в комнату и впустую бьется об оконное стекло, не пускающее ее на свободу.
Но, гляньте-ка, что это? Тело, некогда принадлежавшее ему, от восторга пустилось в пляс. Мистер Бессел видел, как оно разевает рот, испуская вопли, которых он не слышал, и мечется по комнате со все возрастающим бешенством. Обезумев от наслаждения жизнью, расшвыривает по углам любимую им мебель, рвет в клочья книги, разбивает бутылки и жадно глотает из осколков остатки содержимого, скачет и громит все подряд в упоении бытием. Потрясенный мистер Бессел не в состоянии был и шевельнуться. Еще раз с размаху бросился изо всех сил на непреодолимый барьер, а потом, сопровождаемый глумливыми духами, поспешил в полном смятении к Винси – поведать о пережитом надругательстве.
Однако мозг мистера Винси был теперь заперт для призраков, и бестелесный мистер Бессел напрасно гнался за коллегой, когда тот поспешил на Холборн взять кеб. Расстроенный и мучимый страхом, мистер Бессел ринулся назад – и обнаружил, как его оскверненное тело с гиканьем в исступленном ликовании творит бесчинства на Берлингтон-Аркейд…
Теперь внимательный читатель, вероятно, начинает понимать объяснение, которое дал мистер Бессел относительно первой части этой необычной истории. Существо, чей безумный пробег по Лондону причинил столько несчастий и нанес такой ущерб, действительно обладало телом мистера Бессела, однако мистером Бесселом не являлось. Это был злой дух, возникший из того странного мира за гранью бытия, в который мистер Бессел опрометчиво вторгся. На протяжении двадцати часов этот дух распоряжался телесной оболочкой мистера Бессела, а выселенная из него духовная сущность мистера Бессела металась из конца в конец в неведомом срединном мире теней, тщетно взывая о помощи. Мистер Бессел подолгу бился за доступ в сознание мистера Винси и своего сотоварища мистера Харта. Мы знаем, что и с тем, и с другим его усилия не пропали даром. Однако мистер Бессел не владел языком, посредством которого он мог бы обрисовать спасителям свое положение через отделявшую его от них пропасть: его слабые пальцы ощупывали мозг каждого – и безуспешно. Однажды, впрочем, как нами уже упоминалось, ему удалось увлечь мистера Винси в сторону с его пути, так что тот столкнулся с бегущим украденным телом, но втолковать ему смысл происшедшего не удалось, и толку от встречи не воспоследовало никакого…
Все эти часы мистера Бессела изводила неотступная мысль о том, что свирепый временный собственник его тела возьмет да и разделается с оным, а он на веки вечные останется прозябать в мире теней. С каждым часом страх терзал Бессела все сильнее, и ужас его только нарастал. Пока он метался в бесплодной лихорадке, неисчислимые сонмы потусторонних обитателей осыпали его бранью и не давали думать. А завистливое множество сотоварищей удачливого счастливчика не отставало от него, пока тот мчался по Лондону, и бурно приветствовало его славные деяния.
Такова, по-видимому, и есть жизнь этих бесплотных насельников мира, который является всего лишь тенью нашего. Они вечно ищут случая вселиться в тело смертного, дабы предаться неистовствам, безумствам, похотям и любым необузданным порывам. Мистер Бессел не был одиночкой в запредельной области. Свидетельством этому служит то, что сначала он повстречал одну, а затем несколько теней схожего с ним облика: они утратили свои тела, возможно, таким же образом, как и он, и теперь блуждали в горести по безотрадному миру, промежуточному между жизнью и смертью. Изъясняться они не могли, поскольку этот мир нем, однако мистер Бессел распознал в них собратьев по смутным очертаниям человеческого тела и по выражению безысходной печали на лицах.
Но как они попали в этот мир небытия, мистер Бессел сказать не мог; не мог он ответить и на вопрос, где находятся потерянные ими тела: то ли все еще предаются безрассудствам на земле, то ли умерли, тем самым отрезав прежним владельцам путь назад. Мы с мистером Бесселом придерживаемся мнения, что это не суть духи умерших. Однако доктор Уилсон Пейджет полагает, что они – разумные души людей, одержимых в нашем мире безумием.
Наконец мистеру Бесселу случилось попасть туда, где столпилась кучка таких бестелесных и бессловесных существ. Протолкнувшись между ними, он увидел в ярко освещенной комнате нескольких мужчин и довольно полную женщину в платье из черного бомбазина, которая неловко сидела на стуле с откинутой назад головой. Помня ее портреты, он узнал в ней миссис Баллок, медиума. Далее он различил, что отдельные узелки и волокна ее мозга излучают такое же свечение и так же подрагивают, как и шишковидный глаз, увиденный им в мозгу мистера Винси. Свечение было прерывистым, меняясь от подлинной иллюминации до едва заметного сумеречного пятнышка, которое медленно передвигалось по участкам мозга миссис Баллок. Она продолжала что-то говорить и писать одной рукой. Мистер Бессел обратил внимание, что столпившиеся вокруг него людские тени и необозримый сонм призрачных духов запредельного мира всячески старались опередить друг друга и коснуться освещенного участка в мозгу медиума. Если кому-то это удавалось или же его оттесняли прочь, голос миссис Баллок и ее почерк менялись. Поэтому речь ее представляла собой по большей части бессвязный поток, лишенный внятного смысла. То одна душа излагала отрывочное послание, то другая исторгала прерываемую мольбу, то миссис Баллок приходилось проборматывать нелепые фантазии духов, порожденные неисполнимыми желаниями. Уяснив, что медиум вещает от лица духа, который коснулся ее мозга, Бессел начал яростно пробиваться к ней поближе. Но он находился на самом краю толпы и никак не мог проложить себе путь; наконец, тревожась о своем теле, отлучился посмотреть, что с ним творится. Искал он долго, начал уже опасаться, что оно погублено, однако в итоге обнаружил его на дне шахты на Бейкер-стрит. Тело Бессела судорожно корчилось, изрыгая проклятия от нестерпимой боли. При падении пострадали нога, руки и два ребра. К тому же злобный дух бесился от того, что праздновать ему удалось столь недолго и что корчи и метания причиняют мучительную боль.
Теперь мистер Бессел с удвоенной решимостью вернулся в комнату, где продолжался сеанс. Едва оказавшись там, он заметил, как один из мужчин, стоявших возле медиума, взглянул на часы, словно намекая на скорое окончание сеанса. Многие тени в отчаянии отступили назад, но мистеру Бесселу мысль, что конец сеанса близок, только придала новые силы: он бешеным рывком продрался сквозь толпу соперников и сумел прикоснуться к мозгу миссис Баллок. Случилось так, что как раз в этот момент участок мозга засветился особенно ярко, и миссис Баллок записала на грифельной доске послание, которое и сохранил доктор Уилсон Пейджет. Затем другие тени и скопище злых духов оттеснили мистера Бессела в сторону, и до конца сеанса приблизиться к медиуму он больше не сумел.
Итак, он направился на Бейкер-стрит и в течение долгих часов наблюдал, как злой дух беснуется в похищенном им и покалеченном теле, корчится и сыплет ругательствами, стонет и рыдает, извлекая из страдания поучительный урок. Перед рассветом ожидаемое мистером Бесселом событие наконец-то произошло: мозг ярко вспыхнул, злой дух вырвался наружу, а мистер Бессел вселился в собственное тело, куда уже и не чаял вновь попасть. И сразу же безмолвию – нерушимому безмолвию – настал конец: он услышал над собой шум транспорта и голоса прохожих, а тот странный мир – тень нашего мира, с темными и безмолвными тенями напрасных желаний и потерянных смертных – исчез всецело и навсегда.
Мистер Бессел пролежал на дне шахты около трех часов, прежде чем его нашли. Невзирая на мучительную боль от переломов, забыв о мраке и сырости, проливая слезы из-за физического страдания, мистер Бессел, тем не менее, ликовал всем сердцем при мысли, что он снова обретается среди людей, в добром и радушном мире.
Эдвард Фредерик Бенсон
Храм
Мы с Фрэнком Инглтоном покинули Лондон в начале июля, намереваясь провести не меньше двух месяцев в Корнуолле. Поездка ни в коем случае не носила сугубо развлекательный характер, поскольку спутник мой занимался изучением остатков доисторической цивилизации, которые находят на территории древнего графства в поразительном количестве, а я работал над книгой, и ее давно следовало закончить, но, увы, до этого было еще очень далеко. Естественно, хотелось и чуточку отдохнуть – немного поиграть в гольф и покупаться в море, но работа поглощала все наши мысли и к моменту возвращения мы намеревались собрать щедрый урожай своих трудов.