Монс Каллентофт – Зимняя жертва (страница 98)

Точка разрыва.

Внутри и снаружи.

Мир фантазий.

И мир реальности.

Они встречаются. И сознание цепляется за любую возможность. Начинает играть. Я убегу. И остатками разума крепко держится за внутреннее сознание, прежде всего за инстинкт.

Другая карта.

И другое дерево.

Это то, на котором должна была висеть Ребекка?

Малин, не расстраивайся. Ведь это еще не конец.

Я видел Ребекку в ее постели. Она спит. Операция по пересадке кожи на ее щеки и живот прошла успешно. Может быть, она уже не будет такой красивой, как раньше, но она давно перестала придавать этому большое значение. Ей не больно. Ее сын спит на кровати рядом с ней, и новая кровь струится у нее в жилах.

С Карлом хуже.

Я знаю, я должен злиться на него за то, что он сотворил со мной.

Но он лежит там, в своей холодной землянке, завернутый в одеяла, возле очага, в котором затухает огонь, и я вижу, что на всей планете нет человека более одинокого.

У него нет никого, и самому себе он не принадлежит. Я не был так одинок даже в минуты самого сильного отчаяния, когда отрубил своему папе ухо.

Злиться на такое одиночество все равно что злиться на людей. Если это и возможно, то, во всяком случае, бесполезно.

Ведь в глубине души мы все добры и руководствуемся лучшими побуждениями.

Ветер снова холодеет.

Малин.

Ты должна продолжать.

И я не успокоюсь, пока этот ветер не утихнет.

Малин кладет записную книжку на место.

Она упрекает себя за то, что оставила на ней отпечатки пальцев, хотя какое это теперь имеет значение?

Кому звонить?

Заку?

Свену Шёману?

Малин достает мобильник и набирает номер. Ей отвечают после четырех сигналов.

Сонный голос Карин Юханнисон.

— Да, Карин.

— Это Малин. Извини, что побеспокоила.

— Ничего страшного, я засыпаю легко.

— Ты можешь подъехать на Таннефорсвеген, тридцать четыре?

— Сейчас?

— Да.

— Буду через пятнадцать минут.

Малин роется в одежде Карла Мюрвалля.

Находит несколько волосков.

Она кладет их в чистый полиэтиленовый пакет, который отыскала на кухне. Слышно, как у подъезда останавливается машина, хлопает дверь. Она выходит на лестницу и шепчет, обращаясь к Карин:

— Сюда, наверх.

— Я иду.

Малин проводит Карин по квартире.

— Осмотрим гардероб, а потом все остальное, — говорит Карин, вернувшись в прихожую.

— Я вызвала тебя первой, но не для этого. Хочу сделать еще один ДНК-тест. Вот с этим. — Она протягивает пакет с волосами. — Немедленно. Надо сверить с данными того, кто изнасиловал Марию Мюрвалль.

— Это Карл Мюрвалль?

— Да.

— Если я поеду в лабораторию прямо сейчас, к завтрашнему утру будет готово.

— Спасибо, Карин. Так быстро?

— С хорошими волосами это пара пустяков. Мы еще кое-что умеем. А почему это так важно?

— Я не знаю. Но так или иначе, это важно.

— Это все? — Карин делает жест в сторону квартиры.

— У тебя же есть коллеги, — говорит Малин. — Пусть даже и не такие расторопные, как ты.

Как только автомобиль Карин отъезжает от тротуара, Малин звонит Свену Шёману.

Чтобы двигаться дальше.

Запустить машину как положено.

75

Спальня освещена прожекторами техников.

Свен Шёман и Зак после осмотра гардероба выглядят усталыми. Еще раньше, по телефону, Шёман спросил Малин, с чего это вдруг ей вздумалось отправиться в квартиру Карла Мюрвалля и как она вошла. «Интуиция. А дверь была не заперта», — отвечала она, и Свен не стал вдаваться в подробности.

Зак в резиновых перчатках снова потянулся за записной книжкой. Листает и читает, а потом кладет на место.

Как только Свен и Зак вошли, Малин сразу показала им дневник с записями и картами. Рассказала о том, что успела предпринять и что Карин уже была здесь. Нарисовала общую картину событий, которые должны были произойти вплоть до настоящего момента. Малин заметила, как утомляет слушателей ее рассказ, как сонливость затуманивает сознание и мешает воспринимать, пусть даже Зак кивал, как бы подтверждая, что все это выглядит вполне правдоподобно.

— Да, черт. — Зак поворачивается к Малин.

Она сидит на стуле у письменного стола, мечтая о чашке кофе.

— Как ты думаешь, где он сейчас?

— В лесу, полагаю. Где-то возле охотничьей избушки.

— Мы не нашли его там.

— Он может быть где угодно.

— Нам известно, что он ранен. Ребекка Стенлунд говорила, что ударила его.