Монс Каллентофт – Смотри, я падаю (страница 60)

На месте 19J стоит длинная яхта Sunseeker со сниженной кормой. Он приближается медленно, не видит на причале никаких полицейских. Вообще никого, кто не вписывался бы в обстановку.

Он делает последние шаги к лодке. Его ослепляет свет, который отражается в золотой панели у входа в соседний ресторан. На причале лежит серо-черный коврик с текстом «Добро пожаловать на борт», а рядом неаккуратно свернутый пластмассовый шланг.

– Эндрю! Ты здесь? – кричит он вглубь судна. – Мне нужно с тобой поговорить.

Никакого ответа.

Он перепрыгивает через деревянный планширь, оглядывается, никто не обратил внимания на его оклик, все на набережной заняты каждый своим.

Немного колеблется.

Салгадо и его приспешники могут поджидать меня. Заманить меня вниз, в лодку, убить. А вдруг они схватили Симону и заставили ее обмануть меня, точно так же, как мамасан Эли заманила меня в район Illetas.

– Наташа! – кричит он. – Наташа!

Он осторожно ступает по тиковой палубе, мимо стола и пары складных стульев с пятнами розового вина на подушках. Он движется в сторону двери каюты, вспоминает датчанина на яхте, кажется, что это было тысячу лет назад. Все в его жизни, кажется, случилось давным-давно. Дверь открыта, хотя она должна быть заперта, если Эндрю нет на борту, он входит, снова зовет Эндрю, Наташу, но ответа нет и на этот раз.

Интерьер с резьбой в текстуре до блеска натертой древесины жакаранда. Кухня со стальными аппаратами и пригоревшей кастрюлей на газовой плите.

Спиральная лестница ведет вниз. Там наверняка есть не одна, а несколько кают.

Он протягивает руку за спину и вытаскивает из-под ремня пистолет.

Держит его перед собой.

Никого больше не окликает, вместо этого молча, осторожно спускается по лестнице, попадает в маленький темный вестибюль, отделанный панелями вишневого дерева. По обе стороны от двери.

Он открывает одну дверь. Быстро.

Просовывает дуло пистолета, видит пустую каюту с незаправленной постелью, на которой бирюзовый пододеяльник с синими краями создает впечатление тяжелой тучи на фоне кучи белых подушек. На полу в беспорядке валяются модные журналы.

Внизу тихо. Он прикладывает ухо ко второй двери, слушает, но не слышит никаких звуков, ни шороха ткани, ни движения напряженных мышц, ни дыхания, подстегнутого адреналином. Только его собственные легкие, движения его собственной диафрагмы.

Слабый сладковатый запах.

Прогорклый.

Он неохотно поворачивает круглую латунную ручку. Толкает дверь внутрь, держит оружие наготове и видит тело на кровати, окровавленные простыни, лицо с дыркой от пули в центре лба, открытые глаза.

Вонь почти сбивает его с ног. Он пятится назад. Призывает самого себя к спокойствию. Ему много раз приходилось сталкиваться с запахом трупов убитых людей, но привыкнуть он не в состоянии.

IV

Воняет гнилым мясом, я не могу встать, поэтому я ползу, мне надо в отель, он должен быть вот в ту сторону, где горы.

Эмма пытается держать голову прямо, но затылок не слушается, оранжевый свет падает со звездного неба, с такой же лампы, как на маминой работе. Она светит в ночи ярко, как солнце. А небеса вокруг еще чернее блестящей кожи, как черные папины туфли, в которых он ходит на работу. Как. Он. Мог. Разрешить. Мне. Ехать.

I’m cool. U watch me[191].

Но ничего не круто.

Папа.

Почему я тут лежу?

София с Юлией должны прийти и забрать меня отсюда.

Я хочу встать, но где мои ноги. Телефон. Where is min Iphone[192].

Умею ли я ползать?

Встать на все четыре.

И она ползет, коленкам больно, печет, но она ползет в сторону света, желтых половинок лимона, красная вывеска с буквами, а что там написано, не складывается в слова.

Промокла, попала в воду, оттуда свет?

Свет исчезает. Темно, где все, я не хочу тут быть, вот так.

Надо обратно к другим.

Но где они? Где вы?

Юлия, София.

Я не знаю, где я.

Свет будто из спортивного зала. Желтый свет, жесткий.

И тут она чувствует руку на своем плече. Теплая, скользкая, тверже желтого света. Чья это рука?

Тим едет по автостраде в сторону Пальмы. Солнце отражается в зеркале заднего вида, маленькие лучики колют ему глаза, как острые ногти.

Он пытается отвлечься от увиденного мертвого капитана Эндрю. Белая шкиперская форма, золотые эполеты на плечах. Простыня и стены, забрызганные кровью. Он смотрит на пыльные склоны, а по радио говорят о нехватке воды. О том, что на пляжах выключают воду, что в двух- и трехзвездочных отелях воду дают в номера только с десяти до пяти, что бюро путешествий Thompson и TUI подали в суд на власти города Пальмы и региональное правительство Мальорки и требуют отмены этого решения, что всходы на полях погибают или вообще не показываются из земли из-за засухи.

– Мы готовы платить городу за воду, – говорит представитель фирмы TUI. – Наши клиенты требуют воды. В такой жаре человек должен иметь возможность принять душ. Мы говорим о людях, а не о скотине.

Отпуск – это дни, когда можно долго стоять под душем, наслаждаться, смывать песок, вытирать махровым полотенцем мокрую охлажденную душем кожу.

Зной вибрирует в горах, стекает в море, и в солнечном свете его поверхность уже не блестит, а кажется, что вода кипит. Так много воды. Но все-таки слишком мало.

Он вспоминает землю, на которой Кант собирался возводить свой Раковый центр. Пальмы, наполненные хлорофиллом, хотя листья должны бы быть суше и коричневее по краям.

Он тянется к заднему сиденью, чтобы достать бутылку с водой, которая всегда там лежит, но никакой бутылки нет, потому что это другая машина.

Цветущие цветы.

Несмотря на отсутствие дождя.

Он сворачивает, выезжает из города и едет наверх, к неосуществленной мечте Петера Канта, в память дочери, истаявшей от рака.

«Ужасное лето, – говорит диктор по радио. – Будем надеяться на обильные дожди зимой, чтобы до краев наполнить резервуары Cúber и Gorg Blau».

Стерильные компрессы. Бинт, спирт для ран. В аптеке пригорода Llucmajor Тим покупает то, что ему нужно. Потом едет на стройку. Как и в прошлый раз, он объезжает кручу, паркуется у подножия. Прячет деньги под передним сиденьем, идет наверх, медленно, спотыкается на острых камнях, но не падает. Тяжело дышит. На вершине приседает за большой скалой, не видит никакого движения внизу между пальмами.

Идет вниз. Вступает в заросшее гвоздиками и маками поле и вдруг чувствует, как проседают ноги. Ощущает, до какой степени земля переполнена влагой, как промокают конопляные подошвы его сандалий. Он наклоняется, окунает палец в лужицу под папоротником и берет его в рот. Вода свежая, пресная, тепловатая, но чистая. Она течет у него под ногами, и он идет туда, где должны быть раскопки. Надпись висит на месте, но выкопанная яма на две трети наполнена водой. Источник, похоже, находится именно здесь, потому что он видит, как булькает и пузырится вода в углу ямы. Может, там, под водой, дышит динозавр, сохранившийся в земле, живой и через миллионы лет.

Но это вода.

Вода струится из-под земли.

Он снимает эспадрильи, кладет их на стол с археологическим оборудованием, закатывает штанины, спускается в яму, бредет по воде в угол, ощущая ногами всю прелесть холодной воды. Он наклоняется. Сует палец туда, где булькает вода, но струя еще более холодной воды отталкивает его палец назад.

Звук мотора.

Он поворачивается, но приближающейся машины еще не видно.

Он бредет по мелководью, вылезает из ямы, берет в руки сандалии и бежит по мокрой земле обратно, поднимается наверх по склону и ложится в тени между двумя скалами, чувствуя, как горит рана в боку. Машина появляется на круче по другую сторону низменности. Белый грузовик с большой желтой машиной на прицепе, за ним черный «Мерседес». Они подъезжают к низменности и останавливаются. Из «Мерседеса» выходит мужчина в джинсах и голубой рубашке. На нем желтая кепка, глаза скрыты под черными очками фирмы Wayfarer. Двое рабочих в оранжевых комбинезонах вылезают из грузовика. Мужчина в кепи машет им рукой.

– Vamos, vamos[193].

Он садится на место шофера, оставив ноги снаружи. Снимает свои черные туфли на шнурках, тянется на заднее сиденье, вытаскивает оттуда пару резиновых сапог и с трудом натягивает их на себя.

Тим узнает его. Жесткие черты лица, острый нос, высовывающийся из-под кепи, и черные очки. Он его где-то видел, но не помнит где.

Рабочие в комбинезонах скатывают с прицепа большую машину. Ее длина метра два, она стоит на трех парах больших черных колес, как у трактора, а в передней части у нее что-то напоминающее пушку. Это бур, такой, какие используют для бурения скважин в скалистых породах.

Мужчина в резиновых сапогах показывает рабочим, чтобы они передвинули машину на другое место, всего лишь метрах в ста от Тима, и колеса буровой установки давят в кашу цветы на своем пути.