Монс Каллентофт – Смотри, я падаю (страница 59)
Мужчины улыбаются в объектив, но глаза у них холодные, как у тех, кто знает, что им сойдет с рук все что угодно.
Консорциум Кондезана.
Он и тут всплывает.
Эту стройку тоже остановят? Еще более крупным динозавром? Пришельцем с Марса? Ископаемым из другой части Галактики?
А может, и нет. Дальше написано, что консорциум S. A. Lluc войдет в концерн отеля в качестве миноритарного акционера.
Хоакин Оррач не забывает и о политических баллах.
– Nou Llevant, – говорит он, – долго был одним из самых проблемных в Пальме районов. Теперь курорт в духе Four Seasons, с прекрасным расположением близко к берегу, но все равно в центре, поднимет весь район и его жителей. Мы говорим о сотнях новых рабочих мест. К тому же круглый год. Благодаря близости к центру конгрессов.
Тим хочет позвонить Акселю Биоме и расспросить, что ему известно обо всем этом. В то же время он не хочет, чтобы Биома узнал его анонимный номер.
Он шлет СМС Агнешке.
Он выключает мобильник и закрывает глаза. Слышит журчание кондиционера. Перед ним проходят кадры дома Петера Канта, он видит наслаждение Наташи, или она не наслаждалась?
Она смотрела в никуда. А он смотрел на нее. Слишком долго смотрел, как он теперь понимает. Взгляд не должен задерживаться слишком надолго на некоторых вещах, потому что в конце концов не понимаешь, что ты видишь.
Ночь по-прежнему дышит, когда Тим просыпается от того, что простыня под ним вымокла от пота. Но ни температуры, ни инфекции. Только тепло, организм пытается привести себя в порядок.
Он смотрит в темноту, жужжание кондиционера смолкло. Он зажигает лампу, и комната медленно наполняется светом, как будто вся его жизнь стала памятью.
Часы на старом резном комоде показывают 5:34. Ему хочется кофе, но он не хочет будить хозяйку пансионата.
На мобильнике сообщение Симоны.
Несмотря на жару, простыня кажется холодной. Он берет в ванной сухое полотенце, подкладывает его под себя, открывает электронную почту.
Симона прислала ему сообщения с мобильника Гордона Шелли. Его СМС. Она обвела красным кружком его разговор в длинном файле в pdf-формате, прежде чем сканировать и отправить.
Он читает сообщение, отправленное Шелли с тайного номера. Инструкция, задание.
Неясно, знает Гордон Шелли, кто дает ему это задание, или нет. Но явно, он не знаком с Наташей.
Ответ с добавочной информацией. Ее адрес. Какие машины она водит. Адрес квартиры ее мамы.
Еще переговоры.
Тим чувствует парализующую усталость. У него нет сил нажать на кнопку мобильника, ушедшего в спящий режим. Как будто слова, буквы, истории, которые они рассказывают, намерения растворяются в нем, будто знание заменяется незнанием, и наоборот, и все это идет непрерывным потоком.
Он ищет пульт от кондиционера, но не находит.
Что я видел в спальне Петера Канта? Что было реальным, а что иллюзией, манипуляцией, и почему.
Потому что мы так хотим. Мы, пославшие это письмо.
Он вспоминает Наташу Кант и Гордона Шелли, когда они шли, держась за руки, по набережной. Любовь. Влюбленность. А на самом деле совсем другое. Для обоих или только для одного из них? Не имеет значения. Коррупция всегда взаимна, даже если она появляется с одной стороны. Ничего не остается, кроме людей в костюмах. Они играют в игру, на лицах маски. Пьеса, в которой никому не известны ни начало, ни конец. И где в ней точка невозврата. Возьми меня за руку, но это не моя рука, поцелуй меня в губы, но они не мои, войди в меня, но это не меня ты ощущаешь, потому что я не здесь, а ты чувствуешь что-то совсем другое.
Наташа Кант.
На снимках, которые он делал, она выглядела счастливой, будто она нашла любовь, которую не заслуживали такие, как она. Любовь, в существование которой она не верила.
Тим проснулся. Пьет кофе, который с полчаса назад принесла его британская хозяйка. Читает дальше в списках, присланных Симоной. Видит, как Гордон Шелли начинает меняться, сомневаться, может быть, на самом деле в нем просыпается любовь к Наташе. Начинает задавать вопросы, которых не следовало задавать. Но Тим догадывается, что это не имело никакого значения, спрашивал Шелли что-то или нет.
Рана чешется, это хороший признак, мышцы возрождаются, появляются корочки, эти струпья превратятся потом в ткань шрама.
Много звонков и СМС Эндрю, похоже, он капитан на яхте, где Гордон Шелли выполнял мелкие работы.
А вот тринадцатое августа. День убийства. Сообщение от этого Эндрю утром.
Остатки жизни. Он лежит в постели и снова чувствует себя Тимом – вуайеристом. Подглядывающим за неприличным, интимным в жизни других, чтобы не надо было жить собственной жизнью. Но теперь это стало и его жизнью, эти списки в жаркой влажной комнате.
Может ли яхта стоять на этом причале до сих пор? На месте номер 19J? Этот Эндрю вполне может быть последним человеком, видевшим Шелли живым, кроме убийцы.
Тим поднимается. Одевается. Умывает лицо и чистит пальцем зубы. Берет пакет с деньгами, засовывает пистолет за ремень брюк и выходит из пансионата.
По пути в Port Adriano он проезжает мимо клиники Ханса Баумана, она все еще закрыта. Оттуда до гавани всего четверть часа.
Бетонная стена двенадцатиметровой высоты преграждает доступ к морю. Сотни метров в длину, непреодолимых, как бункер во время войны. Огромный волнорез защищает от штормов яхты олигархов, бывших начальников отделов КГБ и нигерийских нефтяных князей. Вся гавань как бы ампутирована от тела острова, отрезана напрочь, а красные камни скал кажутся на солнце кровоточащими.
Повсюду люди. Обслуживающий персонал яхт в белых теннисках и обуви. Полные предвкушения группы чартерных пассажиров, которые пытаются выглядеть богатыми, но их выдают пиратские копии сумок, якобы от Louis Vuitton. Действительно богатые ожидают, что море перед ними расступится, как только их гольф-кары поднимутся на борт.
Тим ищет причал 19J. Проходит мимо группы скульптур животных, выполненных в материале, похожем на жесть, раскрашенную маслом. Слоны, крокодилы, лев, антилопа гну, первобытный бык, а им всем аккомпанирует ансамбль лягушек, играющих на банджо.
Он блуждает между по-настоящему крупными судами, типа Skyfall, No Timing, Gattopardo, Veyron, которые зарегистрированы на Тенерифе и в Валетте, на Мальте.