Монс Каллентофт – Смотри, я падаю (страница 51)
– Еще не поздно, – говорит она. – Ты еще можешь уехать отсюда.
Она смотрит прямо, включает мотор.
– Но я знаю, что ты этого не сделаешь.
Она сворачивает на дорогу, ведет машину в сторону больницы, разговаривая по мобильнику, горячо, возбужденно, сворачивает направо и, наверное, едет домой, к своему дому в El Molinar.
Тим садится в машину. Руки отдыхают на теплом руле.
Он едет в сторону Marítimo. В кафе The Boat House съедает два круассана, выпивает сок и два кофе кортадо. Смотрит в Сети новости, о пропаже Наташи или еще о чем-то, что может его касаться. Но ничего.
Он ведет машину по Joan Miró в сторону Gran Hotel del Mar. Оставляет машину в сотне метров от гостиницы, в тени высокой пинии с толстыми шишками под длинными иглами.
Он приближается к отелю.
Медленно.
С пистолетом за спиной и пакетом с деньгами в руке.
Он медленно проходит мимо маленького садика, который он заметил в прошлый раз, когда был здесь, отсюда лестница ведет в зелень, похожую на тропики.
И тут он замечает мужчину, который выходит из-за машины. Он одет в форму полицейского, поднимает обе руки, наводит пистолет на Тима и нажимает на курок.
Юлия и София в конце концов дали ему допуск к закрытому аккаунту в «Инстаграме».
@Magaluf2015Yeahyeah
Он пообещал, что ничего не скажет их родителям. И сдержал обещание.
Они прислали ему название аккаунта, пароль, и он засел с компьютером в кухне на улице Calle Reina Constanza, куда только что вселился, сидел в отсыревшем помещении, в окна лупил косой февральский дождь, и, пока он ждал окончания процесса, думал, почему они вообще не уничтожили аккаунт. Подростки, что с них возьмешь. Не подумали.
И вот открываются фотографии.
Как они нюхают «дорожки» кокаина в туалете гостиничного номера.
Скручивают сигареты с марихуаной.
Держат банку с белыми таблетками против света лампы с абажуром цвета цыпленка, выкормленного на кукурузе.
На одном из селфи с текстом все трое смотрят широко раскрытыми, неестественно блестящими глазами в объектив.
Эмма Кристина Бланк.
Какой ты была? Какая ты сейчас? Как я мог этого не видеть, не замечать?
Несколько фото, снятых перед отъездом.
Все трое курят на их диване, окно приоткрыто. Тим помнил этот вечер, они с Ребеккой пошли в кино, потом поужинали в ресторанчике «Кухня Рольфа». На другом снимке три таблетки на столе. В этот вечер она вернулась домой поздно. Была на каком-то празднике в Бромме.
– То есть вы покупали марихуану только у этого индийца? А раньше вы не могли это сказать? А кто продавал вам другие наркотики?
Не хотели говорить.
Но он заставил. Угрозами, что покажет их родителям фото, сделанные в Стокгольме.
– Кто это был? Как его звали?
– Давид.
– И все, больше ничего?
– Мы больше ничего о нем не знаем.
– Как он выглядел? Опишите.
– Высокий, красивый. Похож немного на Энсела Эльгорта. Примерно лет двадцати. Он летел с нами в самолете по пути туда.
Нечеткие снимки из клубов. Лица невозможно рассмотреть, такое впечатление, что они возникли на миг и тут же спрятались, чтобы никогда больше не появляться.
Слепящий свет, манящая темнота между лампами.
На этих фото можно видеть, что Эмма счастлива. Она такая, какой ей хочется быть. Самоуверенная и в то же время неуверенная в себе, жесткая и ищущая, наивно открытая тому, что встречается ей на пути. Может резко наспех осудить, но, если подумает, то может смягчиться.
Ее лицо, лицо набычившегося подростка, в глазах отца кажется бесконечно красивым. Скулы растут быстрее, чем нос, губы несоразмерно велики по отношению к подбородку. Брекеты на зубах отвлекают внимание от улыбки. Лицо, которое еще не успело сформироваться.
Он никогда не показывал эти фото Ребекке. Снимки сохранились, они теперь его, он изменил аккаунт, став администратором, и только он может теперь их уничтожить.
Это его альбом фотографий.
Он редко их рассматривает. Но они есть.
Резкое жжение в боку. Тим падает вперед, нащупывает пистолет, над головой свистит еще одна пуля и попадает в стену за его спиной.
Еще выстрел.
Пуля попадает в красную машину на стоянке.
Его белая рубашка становится красной.
Бок горит, но он не чувствует боли. Поднимает голову. Видит еще одного полицейского с оружием, это те двое, что явились к нему домой. Он не видит Салгадо. Они стреляют, оба, но он приседает между двумя машинами и пули туда не долетают. Ему хочется опуститься на асфальт, прислониться к желтому кузову, но тогда все кончится. Они выстрелят ему в голову, все почернеет, все то, что является его сутью, исчезнет, а этого он не позволит.
Тротуар.
Несколько загоревших, по пути с пляжа, кричат, те, кто только собирался туда, бегут обратно в сторону Cala Mayor, мимо вывески Gran Hotel del Mar, и буквы отражаются в двери машины, стоящей на другой стороне улицы.
«Лексус».
Машина Рогера Сведина?
Пули разбивают ветровое стекло машины, за которой он прятался, стекла летят на улицу, подскакивают на асфальте, как те стеклянные шарики, которые они сталкивали в ямки песочницы, когда он был мальчишкой.
Он смотрит в сторону.
Калитка в сад приоткрыта, за ней лестница, которая ведет вверх, в густые заросли зелени, пальм, папоротников. Солнце играет листьями, которые медленно колеблются на чересчур слабом ветру.
Они уже ближе.
Слишком близко.
Он стреляет вверх, в воздух, не хочет стрелять вперед, боится попасть в кого-нибудь невиновного, но этот выстрел должен заставить их присесть или укрыться.
Он выпрямляется.
Он бежит, четырех коротких шагов хватает на то, чтобы пересечь тротуар, открывает железную калитку внутрь, захлопывает ее за собой, слышит щелчок замка и бежит через садик с опущенным пистолетом в одной руке и пакетом с деньгами в другой.
Колет в боку. Жжет.
Он оборачивается.
Слышит их шаги, но не видит их.
Видит сквозь решетку калитки только синюю машину, которая проезжает мимо.
Бежит вверх по лестнице.
Выстрел попадает в ступеньку выше, осколок камня попадает ему в лоб, царапает возле брови. Он снова оборачивается. Стреляет в контуры мужчин в форме возле калитки, и это мешает им попытаться перелезть ограду.