Монс Каллентофт – Летний ангел (страница 91)
— Ты пришел, чтобы извиниться?
Вальдемар залпом выпивает водку и ставит стакан на пол.
— В этом мире нет места извинениям, парень. Запомни это.
Человек с тяжелой поклажей остановился у двери Веры Фолькман. Сопит, пытаясь восстановить дыхание.
Зак держит пистолет, снятый с предохранителя, движется вниз, шумное дыхание фигуры заглушает звук его шагов.
Подождать?
Или выйти вперед сейчас?
Подъезд в полной темноте.
Почему же пришедший не включает свет?
Слышится звон ключей?
Зак кидается вниз по лестнице, нажимает на светящуюся в темноте кнопку выключателя, и вот вся площадка перед дверью Веры Фолькман залита светом.
Зак держит перед собой оружие.
— Полиция! Ни с места! На колени!
Мужчина, застывший на площадке, смотрит на него с изумлением и ужасом, рядом с ним на полу стоит коробка с логотипом «Sony», на ней нарисован телевизор с плоским экраном.
«Проклятье», — думает Зак, опуская оружие.
Парк Тредгордсфёренинген совершенно пуст. Янне с Малин встречают патрульную машину, которая въезжает в парк в тот момент, когда они сами выезжают из него.
Они только что звонили в квартиру Малин. Там никого нет.
Они едут по улице Хамнгатан, мимо «Макдоналдса», и Малин спрашивает Янне, не голоден ли он.
— Мне сейчас кусок в рот не полезет.
Его веки тяжело набрякли, сколько он спал в последние дни? По два часа в сутки? По три?
— Ты сказала, она занимается очисткой бассейнов?
— Ну да, во всяком случае, мы это предполагаем.
— Тогда она должна где-то закупать химикаты, так ведь?
— Ну и что?
— Такие вещи покупают в магазинах краски. В больших количествах. Может быть, какой-нибудь магазин поставлял ей химикаты? На адрес, которого вы не знаете? В ее фирму?
Они проезжают мимо церкви Святого Лаврентия.
Малин смотрит на окна квартиры — они черны, как и прежде.
Зак помог мужчине донести телевизор до квартиры. Тот живет на четвертом этаже, и теперь с Зака пот катит ручьями, в буквальном смысле слова.
Мужчина, пенсионер по имени Леннарт Тёрнквист, никогда в глаза не видевший свою соседку, говорит по поводу запаха:
— Так пахнет труп, лежащий в тепле.
Зак снова стоит перед дверью Веры Фолькман.
Смотрит на часы — несколько минут до полуночи.
Он разбегается, изо всех сил ударяет в дверь, но она не открывается, ничего не происходит.
Он снова вынимает пистолет, целится в замок и нажимает на спуск.
Оглушительное эхо. Звон в ушах. Зак выдавливает плечом дверь, и в нос ему ударяет невыносимый запах.
Выключатель. Свет.
Пустая прихожая и шуршание, доносящееся из кухни и единственной комнаты.
Подняв пистолет, он направляется в комнату, заглядывает в кухню и видит три клетки с животными, за сеткой живые кролики.
В комнате.
На стенах.
Зрелище, которого Закариас Мартинссон не забудет никогда.
65
Я вожусь со своей сумкой.
Я убью тебя. И ты возродишься. Распаковываю свои вещи — синее нечто, маски, когти кроликов, мои белые паучьи лапы, все те предметы, которые часть меня.
Ладан и раскрашенные цветы.
Жертвоприношения в моем храме.
Как это началось? Это существовало всегда, было смыслом и целью моей жизни. Поначалу я пыталась бежать — на другой конец земного шара, в жаркие австралийские степи, на пляжи Бали. Обслуживала бассейны в домах состоятельных людей.
Но от нелюбви никуда не спрячешься.
И вот однажды я ехала на своем фургоне по городу, и мне навстречу попалось такси. На самом деле это произошло всего несколько недель назад. И на переднем сиденье был ты, папа. Состарившийся, но те же оставались глаза и те же пальцы, лежавшие на краю открытого окна машины. Ты наверняка ехал в больницу на какое-нибудь обследование.
И когда я увидела тебя, для меня вдруг все прояснилось.
Мудрость и невинность сошлись в моем теле, и мне пришлось начать — только так можно преодолеть то, что необходимо победить.
Я двигалась на ощупь.
Искала свет среди тьмы.
Ты снова спишь, мой летний ангел.
Ты далеко внизу, во мраке снов.
Ты висишь в ванной, сестра моя.
Это я нахожу тебя, трясу тебя, оплакиваю тебя.
Это мне предстоит вернуть все на прежнее место.
А затем мы понесемся вместе на велосипедах, будем купаться голышом в той воде, которая недоступна другим смертным.
Кролики, истерзанные, прибитые гвоздями к стенам. У них вырваны когти, кровь стекала с их лап тонкими струйками. Некоторые еще живы, их легкие поднимаются и опускаются, доносится писк и стоны. Некоторые провисели долго, их сгнившие тела спускаются до самого пола из сосновых досок.
В углу кровать, использованные белые хирургические перчатки, кушетка посреди комнаты и ряды баночек с химикатами вдоль стен. Баночки с красками, которые, наверное, использовались для того, чтобы нарисовать на стенах цветы. Брызги крови на полу, окровавленные скальпели и вонь, от которой у Зака кружится голова. Он опускает оружие, бросается к окну, откидывает крючок, широко распахивает створку в зеленый внутренний дворик и дышит, дышит, дышит.
Затем снова оборачивается к комнате.
Вот черт.
Как картина Фрэнсиса Бэкона.