Монс Каллентофт – Летний ангел (страница 54)

— И знаете что? Я верю вам. Вы ни черта не знаете о том, чем занят ваш черно…пый отпрыск, потому что он занят черт-те чем. Понятно? Вы даже не умеете воспитывать своих детей.

Вальдемар направляется к двери. Пер делает шаг назад, говорит спокойным тоном:

— Как вы понимаете, нет никакого смысла заявлять на нас. Мы полицейские и сможем подтвердить, что Араш оказал упорное сопротивление, когда мы пытались забрать его для допроса в полицию.

Женщина рыдает, сидя на диване, Араш Карами удостаивает их еще одного взгляда.

— Продавцы шавермы чертовы, — бурчит Вальдемар. — Солгать полиции!

На улице, в свете беспощадного солнца, которое, кажется, сошло с ума, Вальдемар говорит Перу:

— Все прошло отлично. Ты играл доброго полицейского, я злого. Хотя мы заранее не договаривались.

«Обалденно здорово», — думает Пер, чувствуя легкую тошноту.

Однако они получили то, что хотели.

Пер чувствует, что у него горят щеки, — так было однажды в детстве, когда мама застала его за кражей денег из ее бумажника.

Жестокость.

За недолгие годы работы в полиции он слишком часто убеждался в ее эффективности.

38

Как пережить то, через что пришлось пройти Славенке Висник, — и не потерять себя?

Насилие проходит через историю, как прямая ядовитая линия. Может быть, время сродни вулканической породе, откуда через равные интервалы происходит извержение насилия? То гигантское, то мимолетное, как вздох.

«Может быть, и так», — думает Малин, глядя вслед белому фургону Славенки Висник, который исчезает в потоке других машин на дороге среди обгоревшего леса.

Славенка Висник нисколько не удивилась их появлению в лесу, держалась совершенно открыто, словно ей нечего таить, словно те факты, что одну из жертв нашли возле ее киоска у пляжа в Ставсеттере, а вторая работала у нее, никак ее не скомпрометировали.

Поздоровавшись с Малин и Заком, Славенка Висник неторопливо помылась водой из взятого с собой серо-белого бака, отчистила сажу с лица моющим средством с острым запахом, а они тем временем ждали. Своими действиями Славенка Висник словно говорила, что у нее есть своя программа, и ни Малин, ни Зак не стали протестовать. Малин кашляла, дым разъедал глаза, от него свербило в носу. Когда смылась грязь, стало заметно, что Славенка Висник когда-то была красива, но с тех пор прошло много времени — жизненный опыт и тяжелый труд раньше срока состарили ее.

— Я догадалась, что вы захотите поговорить со мной, — сказала Славенка Висник, когда помылась и переоделась в чистую футболку.

Вокруг бегали пожарные и добровольцы с непослушными шлангами и дымящимися одеялами. Над головой кружились вертолеты, гул вращающихся без устали пропеллеров вынуждал говорить громче.

— А знаете, — крикнула Славенка Висник, — такое ощущение, что огонь вырывается прямо из земли, что пламя и жар выходят из ее недр.

Малин обратила внимание, что та говорит почти без акцента, и подумала: «Тебе пришлось изрядно над этим потрудиться».

Славенка Висник выпила воды из крана своего бака.

— Хотите?

— Нет, — ответил Зак. — Вы понимаете, что привело нас сюда?

— Я читаю газеты и новости в Интернете. Я не дура.

— Тело Тересы Эккевед обнаружили рядом с пляжем, где находится ваш киоск. Юсефин Давидссон, которую обнаружили в парке Тредгордсфёренинген, работала у вас в начале июля.

— Я понимаю, что вас интересует связь, — ответила Славенка Висник, вытирая капли пота со лба. — Но за этой связью ничего не стоит. Ничегошеньки.

— У вас есть алиби на ночь со среды на четверг на прошлой неделе и на ночь с субботы на воскресенье?

Малин хотела посмотреть, вызовет ли прямой вопрос реакцию. Но Славенка Висник рассмеялась.

— Нет, я всегда одна по вечерам. Я поздно уехала отсюда, это кто-нибудь наверняка сможет подтвердить, но алиби на ночь — нет. Но вы же не подозреваете, что я имею к этому отношение?

Новый смешок — почти издевательский, словно Зак и Малин даже примерно не представляют себе того зла, с которым Славенка Висник однажды столкнулась лицом к лицу.

— А сегодня ночью?

— Я была у себя дома, спала. Киоски мне пришлось закрыть. Я хочу помочь в тушении огня, а нанять людей практически невозможно. Летом подростки не хотят работать в киоске с мороженым. Достаточно посмотреть на Юсефин Давидссон — она уволилась после грех дней работы, и у меня не было никого, кто мог бы стоять за прилавком в Глюттинге.

— Вы рассердились на нее, когда она ушла? — без выражения спрашивает Зак.

— Глупый вопрос. Каждый может поступать как захочет.

— В рамках закона, — дополняет Зак.

— Я слышала по радио о новом убийстве, — проговорила Славенка Висник, — и могу вам сразу сказать, что никаких связей с этой девушкой вы не найдете.

— Вы любите огонь? Поэтому вы рветесь сюда, чтобы помогать? — Настал черед Малин спровоцировать собеседницу.

— Я ненавижу огонь. Хочу уничтожить его.

«Польсти, Малин, и человек все тебе расскажет», — еще одна мантра Свена.

— Я знаю, что вам пришлось пережить, — сказала Малин. — И я восхищаюсь вами за то, что вы сейчас стоите здесь. За то, что вы создали собственное дело.

— Выбора не было.

— Вы не заметили ничего подозрительного в Ставсеттере? Все, что угодно, любую мелочь.

— Ничего. Только видела, как собака начала ее откапывать.

— Вы были на месте, — напомнил Зак. — Но потом исчезли. Большинство осталось. Куда вы направились?

— Я была не в состоянии выносить всеобщего шока. Мертвецов я видела и раньше. Решила, что лучше поехать и открыть киоск у Юльбру. Мертвое тело в земле, мягко говоря, не повысило спрос на мороженое. — Теперь Славенка Висник настроена более дружелюбно. — Надеюсь, вы понимаете меня. Когда я работаю, моя единственная задача — продать как можно больше мороженого.

— Вы не заметили на пляже никого, кто вел бы себя странно?

Славенка Висник задумалась.

— Нет.

— А про Юсефин Давидссон ничего не хотите рассказать? Вы поругались? Она намекала на это.

— Думаю, она сочла, что я ее отругала. Я уверена, она брала мороженое и сладости — возможно, отдавала своим друзьям. В те дни, когда она работала, из киоска пропало множество всякого, хотя в бассейн тогда приходило очень мало народу. Если помните, у них были проблемы — в большом бассейне завелись бактерии. «Корреспондентен» подняла шум по этому поводу. Им даже пришлось закрыть на несколько дней большую чашу.

Малин пытается вспомнить соответствующую статью, но, похоже, это событие прошло мимо нее.

— Так вы ее выгнали?

— Назовем это так — я не огорчилась, когда она уволилась, хотя для киоска в Глюттинге она у меня была единственная продавщица.

— Вы рассердились, что она воровала?

— Нет, такое случается.

— Никто не может подтвердить ваше алиби?

Малин снова задала этот вопрос, зная, к чему хочет подвести, и Славенка Висник взглянула на нее устало, показывая, что поняла намек.

— У меня нет мужа. Нет детей. Свою семью я потеряла много лет назад. С тех пор я решила заботиться о себе самой. Люди — это сплошное разочарование, инспектор.

Славенка Висник закрыла задние двери своего фургона. Обернулась к ним.

— Если у вас больше нет ко мне вопросов, то я намерена уехать. Хочу воспользоваться пиком популярности Глюттингебадет.

— Синий цвет, — произносит Малин. — Синий цвет означает для тебя нечто особенное?

— Я люблю белый, — отвечает Славенка Висник. — Он самый чистый.

Славенка Висник стоит перед киоском в Юнгсбру и ест большой гамбургер с сыром. Голод напомнил о себе, едва она выехала из леса, миновав гольф-клуб «Врета клостер».