Моника Тален – Близость в долгих отношениях. Как вернуть страсть и любовь (страница 8)

Пара перестаёт проводить время вдвоём. Невозможно просто взять и пойти в кино или ресторан. Нужно искать няню, а это дорого. Или оставлять ребёнка бабушкам, а они не всегда доступны. А если ребёнок на грудном вскармливании, мать физически не может отлучиться надолго. В результате все свободное время, если оно вообще есть, проводится втроём. А это не время для пары, это время для семьи.

Меняется распределение ролей и обязанностей. Часто, даже в парах, которые изначально планировали равное партнёрство, после рождения ребёнка происходит откат к традиционной модели. Женщина становится той, кто заботится о ребёнке и доме, мужчина – тем, кто зарабатывает деньги. Это разделение может быть вынужденным, особенно если мать кормит грудью. Но оно создаёт дистанцию между партнёрами.

Женщина погружена в мир младенца, мужчина в мир работы. У них разный опыт, разные заботы, разная жизнь. Они встречаются вечером как два человека из разных миров. Она измотана бесконечным циклом кормлений и укачиваний, он устал от офисных проблем. Ни у кого нет ресурса на эмоциональную поддержку другого.

Часто возникает неравенство в родительских обязанностях. Даже если оба работают, именно на женщину ложится основная нагрузка по уходу за ребёнком и домом. Она встаёт ночью, она помнит о прививках и педиатре, она знает, какой размер подгузников нужен и когда заканчивается детское питание. Мужчина может помогать, но часто это именно помощь, а не равное участие.

Это неравенство порождает обиду. Женщина чувствует себя перегруженной и недооценённой. Мужчина чувствует себя незамеченным в своих усилиях и обвинённым в недостаточной помощи. Между ними нарастает раздражение. И это раздражение убивает остатки близости.

Физическая усталость молодых родителей невероятна. Недосып становится хроническим. Первые месяцы после родов мать спит по два-три часа подряд максимум, просыпаясь на кормления. Отец тоже может не высыпаться, особенно если ребёнок беспокойный. Даже когда ребёнок начинает спать дольше, сон родителей остаётся поверхностным и тревожным. Они спят в пол-уха, готовые проснуться в любую секунду.

Хронический недосып влияет на всё: на настроение, на когнитивные функции, на либидо, на терпение. Уставшие люди раздражительны, они хуже контролируют эмоции, чаще ссорятся. У них нет энергии ни на секс, ни на романтику, ни даже на простое внимание друг к другу.

К физической усталости добавляется эмоциональная. Особенно у матерей. Послеродовая депрессия касается каждой пятой женщины, а лёгкие депрессивные состояния переживают почти все. Гормональные качели, недосып, изоляция, потеря прежней идентичности, страх не справиться, чувство вины – всё это создаёт огромную эмоциональную нагрузку.

Женщина может чувствовать себя одинокой, даже если муж рядом. Потому что он не может понять, через что она проходит. Не может разделить это бремя. Может только наблюдать со стороны и пытаться помочь, но его помощь часто кажется недостаточной.

Мужчины тоже переживают эмоциональный стресс. Они чувствуют давление ответственности. Они видят, что жена страдает, и не знают, как помочь. Они теряют ту женщину, на которой женились, и не знают, вернётся ли она когда-нибудь. Они часто чувствуют себя виноватыми за то, что не испытывают той безграничной любви к ребёнку, которую испытывает мать.

Все эти факторы вместе создают идеальный шторм для кризиса близости. Секс исчезает. Эмоциональная связь ослабевает. Партнёры становятся функциями: производителем дохода и заботящимся о ребёнке. Между ними вырастает стена усталости, обид, непонимания.

Елена и Себастьян прожили в браке семь лет, прежде чем родился их первый ребёнок. Они сознательно откладывали родительство, хотели сначала пожить для себя, попутешествовать, построить карьеру. Когда они наконец решились, всё прошло не так, как они представляли.

Беременность была трудной. Елена много болела, были угрозы, приходилось лежать на сохранении. Секс во время беременности был редким и осторожным, потому что врачи не рекомендовали рисковать. Себастьян относился к беременной жене как к хрупкой вазе, боялся сделать что-то не так.

Роды были тяжёлыми. Экстренное кесарево сечение, долгое восстановление. Первые недели после роддома Елена просто выживала. Ребёнок плакал почти постоянно, она не понимала, что ему нужно, чувствовала себя беспомощной и неумелой. Себастьян пытался помогать, но он работал, а грудью кормила она, поэтому основная нагрузка легла на её плечи.

Секс не случался месяцами. Сначала, потому что нельзя было физически. Потом, потому что Елена не чувствовала к этому готовности. Шов болел, тело было чужим, она не узнавала себя в зеркале. Плюс постоянная усталость. Она засыпала, как только ребёнок засыпал, и мысль о сексе казалась абсурдной.

Себастьян терпел. Он понимал, что жене тяжело, что нужно дать время. Но проходили месяцы, а ничего не менялось. Он пытался заговорить об этом, но Елена отмахивалась. Говорила, что устала, что не до этого, что он не понимает, каково это.

Постепенно между ними выросла пропасть. Они жили в одной квартире, растили общего ребёнка, но были очень далеко друг от друга. Елена была полностью поглощена материнством. Ребёнок был центром её вселенной, он требовал всего её времени, всего внимания, всех сил. Для мужа не оставалось ничего.

Себастьян чувствовал себя лишним в собственной семье. Жена была занята ребёнком. Он приходил с работы, а дома его ждали не объятия и интересный разговор, а усталая женщина с ребёнком на руках, которая просила покормить, покупать, убрать. Он превратился в помощника, в добытчика ресурсов. Но не в любимого мужа.

Они почти не разговаривали. Точнее, разговаривали только о ребёнке и бытовых вещах. Когда Себастьян пытался рассказать о работе, Елена слушала вполуха, потому что в голове были только мысли о режиме сна и прикорме. Когда Елена пыталась поделиться своими переживаниями о ребёнке, Себастьян не мог поддержать разговор, потому что не разбирался в этих тонкостях.

Секса не было год. Потом два. Себастьян несколько раз пытался инициировать близость, но получал отказ. Елена говорила, что устала, что не хочет, что не до этого. Постепенно он перестал пытаться. Смирился с тем, что его сексуальная жизнь закончилась.

Когда первому ребёнку было два года, родился второй. Елена очень хотела, чтобы у сына был брат или сестра, чтобы они росли вместе. Себастьян согласился, хотя внутри сомневался. Первый ребёнок уже отнял у них отношения, как второй сможет их вернуть?

Вторая беременность была легче, роды тоже прошли проще. Но с двумя детьми жизнь стала ещё более хаотичной. Теперь у Елены вообще не было ни минуты для себя. Старший требовал внимания, младший висел на груди. Себастьян помогал больше, потому что иначе было просто не справиться. Но это всё равно была помощь, а не равное партнёрство.

О сексе даже речи не шло. Елена физически не представляла, как можно хотеть секса, когда у тебя двое маленьких детей, ты не высыпаешься, устаёшь до головокружения, и твоё тело постоянно кто-то трогает. Себастьян больше не поднимал эту тему. Он принял, что секса в его жизни больше не будет.

Прошло ещё два года. Младшему исполнилось два, старшему четыре. Елена немного выдохнула. Дети стали чуть самостоятельнее, стали лучше спать, можно было отдать старшего в садик. У неё появилось немного времени для себя.

Однажды вечером, когда оба ребёнка спали, она посмотрела на мужа. Они сидели на диване, каждый в своём телефоне, как обычно. И она вдруг подумала: когда мы в последний раз занимались сексом? Стала считать и ужаснулась. Три года. Три года они с мужем не прикасались друг к другу как мужчина и женщина.

Она попыталась вспомнить, когда вообще в последний раз думала о муже как о мужчине. Не как о добытчике, не как о помощнике в уходе за детьми, а как о человеке, к которому когда-то испытывала страсть. Не смогла вспомнить. Где-то между родами и пелёнками этот образ стёрся. Муж стал функцией. Той, кто приносит зарплату и помогает с детьми.

Но ведь когда-то было по-другому. Они любили друг друга. У них был секс, много и хороший. Они были парой, а не только родителями. Куда всё это делось?

Елена попыталась представить, что сейчас подойдёт к мужу и поцелует его. Не дружеский чмок в щёку, а настоящий поцелуй. Не смогла. Это казалось странным, неуместным, почти пугающим. Как будто он стал ей братом, с которым такое невозможно.

Себастьян тоже думал об этом. Он смотрел на жену и видел мать своих детей. Усталую, вечно занятую, раздражённую. Не видел женщину, в которую когда-то был влюблён. Та женщина исчезла в роддоме семь лет назад и так и не вернулась.

Он больше не чувствовал к ней желания. Это было страшно признать, но это было правдой. Она стала для него другим существом. Важным, нужным, любимым по-своему. Но не желанным. Мысль о сексе с ней вызывала скорее неловкость, чем возбуждение.

Иногда он думал о других женщинах. Коллега на работе иногда флиртовала с ним, и он ловил себя на том, что отвечает на флирт. Ничего серьёзного, просто лёгкое общение. Но оно напоминало ему, что он мужчина, что может быть желанным. Дома он забывал об этом.

Он никогда не изменял и не планировал. Но понимал, что если бы сейчас появилась возможность, соблазн был бы очень сильным. Потому что дома его никто не хотел. Потому что он был всего лишь источником дохода и парой дополнительных рук. Но не мужчиной.