Моника Мерфи – Запомни этот день (страница 44)

Я глажу пальцами роскошное покрывало на кровати.

– Прости, если вела себя как дура. Я нервничаю из-за шопинга с Манон.

– Ты не вела себя как дура, не за что извиняться. И с Манон все пройдет хорошо. Помнишь, что я вчера сказал? Каждый раз, когда она задает неудобный вопрос, уходи от него, – советует он со своей обычной уверенностью. Жаль, что я не такая. – Я сегодня днем встречаюсь с Аленом и его адвокатами, чтобы обсудить бумажную работу. Потом к нам по видеоконференции подключится отец и наши юристы. – Он усмехается. – Сделка, определенно, состоится.

– Я так рада за тебя, – говорю я совершенно искренне. Он приехал сюда только ради этой сделки, и все так легко получилось. Я думала, будет больше трудностей. – Вы с Аленом, кажется, сработались.

– Да, вчерашний ужин нам в этом помог.

Алекс садится, сбрасывает с себя одеяло и поднимается на ноги. На нем снова только трусы-боксеры. Наверное, пижамные штаны он снял среди ночи. Я не могу удержаться и разглядываю его идеальную задницу, когда он потягивается, стоя спиной ко мне. Спина у него тоже идеальная. И плечи. Все тело Алекса Уайлдера – совершенство.

Я прикусываю нижнюю губу, продолжая наблюдать за ним. Не устраивает ли он это шоу специально для меня…

Серьезно.

Какого черта происходит?

Я жду Манон в лобби отеля. Она опаздывает. Ничего удивительного. Уже четверть одиннадцатого, а ее все еще нет. Я сажусь в одно из плюшевых кресел у окна и пролистываю новости на телефоне, изо всех сил стараясь не обращать внимания на нервы, которые пытаются возобладать надо мной. Но мои страдания на поверхности, готовые мне напомнить, что я собираюсь провести следующие несколько часов своей жизни с женщиной, которой я явно не нравлюсь.

Нужно почаще вспоминать мудрые слова Алекса, сказанные вчера вечером и сегодня утром. Мы заказали завтрак в номер, чтобы подготовиться к сегодняшнему дню, но я просто ковыряла еду вилкой.

Есть мне не хотелось – я сосредоточилась на том, что мне надеть, как уложить волосы. Я боялась, что накрашусь слишком вызывающе, и не могла решить, надевать ли украшения, подаренные Алексом.

Алекс сказал, что я должна вести себя уверенно. Не позволять ехидным замечаниям Манон сбить себя с толку. Он сказал, что драгоценности надевать не стоит и лучше сделать прическу попроще. И, когда я наконец выбрала наряд: светлые джинсы скинни, футболка в черно-белую полоску и черный блейзер, он сказал, что я выгляжу прекрасно.

Стильно.

Я заметила оценивающий блеск в его глазах. У меня нет сомнений, что я ему небезразлична. Нет, наша проблема заключается не в этом. А в том, что отношения, в которые мы играем, кажутся слишком реальными. И нам нельзя так поступать. Особенно Алексу. Я до сих пор не отошла от истории с Тиффани. В своих мыслях постоянно к этому возвращаюсь, но ничего не могу с этим поделать.

Если бы кто-то из моих подруг, например Стелла, оказался в такой ситуации, я бы сказала ей держаться от этого парня подальше. У него над головой постоянно мигают знаки «Осторожно! Опасность!».

Я бы посоветовала ей бежать, сверкая пятками.

И все же я постоянно о нем думаю. Хочу проводить с ним больше времени. Гадаю, когда он снова попытается меня поцеловать. Интересно, что случится дальше. М-м-м, да. Я знаю, какого продолжения хочу…

Воздух электризуется. Я не шучу. Я действительно чувствую присутствие Манон прежде, чем ее увидеть. Я встаю на ноги и направляюсь к парадному входу, а она уже там, в окружении служащих отеля, которые, похоже, борются за ее внимание. Жаждут удовлетворить ее запросы.

Какого черта? Она здесь даже не гость.

– Кэролайн! Дорогая! – Она вскидывает руку вверх, машет мне как сумасшедшая. Я приятно удивлена ее нетерпеливым приветствием.

Как только я оказываюсь перед ней, она притягивает меня к себе, целует в правую щеку, затем в левую. Служащие отеля тут же расступаются.

– Bonjour, – говорит она, отстраняясь и оглядывая мой наряд. – Шикарно выглядишь!

От ее комплимента я словно стала выше ростом.

– Merci, – отвечаю я, изучая ее также внимательно, как и она меня.

Она снова одета во все черное – черная рубашка на пуговицах, прозрачная, но не слишком. Под ней черный топ, черные джинсы скинни, красные лоферы и красная сумка в цвет обуви. Помада тоже ярко-красная, а светлые волосы выпрямлены и просто уложены – у меня сегодня такая же прическа.

– Мне нравятся твои лоферы, – оцениваю я, и это чистая правда.

– Gucci, – сообщает она, хотя я даже не спрашивала марку. – И сумка тоже. Тебе нравится Gucci?

– Конечно, – отвечаю я. Мы выходим из отеля.

– Тогда зайдем в Gucci. И в Dior. Может, еще Vuitton? Не знаю, я так от них устала. Прямо-таки жажду чего-то другого. – Она останавливается перед черным спортивным автомобилем. – Я сама сюда приехала, можешь поверить? Луи не любит, когда я вожу машину в городе, но я так умоляла. – Она делает паузу, ее глаза сужаются: – А ты не будешь нервничать со мной за рулем?

Я качаю головой, узнав марку машины по эмблеме. Она водит Porsche. Думаю, эта машина стоит больше, чем я зарабатываю за год. Может, даже за два. Не то чтобы я так уж удивлена – дома многие богачи ездят на таких машинах, особенно в центре Кармела.

– Тогда поехали. – Она открывает мне дверь, и я забираюсь внутрь, вдыхая запах новой машины. Она закрывает дверь.

Салон отделан черной кожей с серебряными акцентами. Интересно, как давно он у нее. Салон очень чистый, ни пятнышка. Ни мелочи в консоли, ни скомканных на полу фантиков и оберток от соломинок Starbucks. Эта машина безупречна.

Водительская дверь открывается, и Манон садится в нее и обхватывает руками руль.

– Ну, готова к приключениям?

– Готова как никогда, – отвечаю я, когда она заводит машину. Через мгновение мы выезжаем с подъездной дорожки отеля, и она сворачивает на улицу. Шины визжат. Я не собираюсь рисковать и пристегиваюсь, а она откидывает голову назад, смеясь от восторга, увидев, как я подсуетилась.

– А ты не такая рисковая, как я думала, – ухмыляется, когда мы остановились у светофора.

– Да нет, мне нравятся приключения, – говорю я, хотя меня немного трясет.

Как только загорается зеленый свет, Манон стартует. Шины визжат, она улыбается, маневрирует в парижских пробках – а это не так-то просто. В этом городе все ездят как чокнутые, создают собственные полосы, втискиваются туда, где, казалось бы, не могут поместиться.

Я вцепляюсь в ручку двери. Машина такая мощная, а Манон не жалеет сил и от души вдавливает педаль газа. К тому времени, когда мы оказываемся на авеню Монтень, где мы ходили по магазинам с Алексом, я так рада, что мы целы и невредимы, что едва не плачу.

Но я держу себя в руках. Манон наверняка было бы приятно увидеть, как я хнычу из-за безумной езды по городу. Я не доставлю ей такого удовольствия.

Мы паркуемся у отеля Plaza Athénée, который находится прямо через дорогу от дизайнерских магазинов.

– Пообедаем здесь, – предлагает она, когда мы выходим из машины. – Здесь классное меню и безупречное обслуживание. Каждый раз, когда я сюда прихожу, я чувствую себя как принцесса.

– Пока в Ritz тоже все здорово… – начинаю я, но она пренебрежительно отмахивается.

– Уверена, что так и есть, но они такие… коммерческие. Все хотят приехать в Ritz. Plaza Athénée намного элегантнее и чуть менее популярен, – говорит она, скривив верхнюю губу.

Я не пытаюсь протестовать. Понятия не имею, что это за отель. Надеюсь, что у меня вообще будет аппетит.

– Давай сначала зайдем в Gucci, – предлагает она. Она берет меня под руку, и мы бок о бок переходим улицу.

Сегодня утром пасмурно, и земля влажная, будто недавно прошел дождь. Прохладно – хорошо, что я надела блейзер, иначе замерзла бы.

Манон без умолку болтает, рассказывая мне о своих детях. О том, как они не хотели, чтобы она уезжала утром, но Луи отвлек их, и она улизнула. Странно слышать, как она говорит о детях. Не могу представить ее в роли матери.

Мы входим в магазин Gucci, и тут я жалею, что надела блейзер – из-за яркого освещения здесь очень жарко, я буквально чувствую, как начинаю потеть вдоль линии волос.

– Тебе стоит купить лоферы, – заявляет она, когда мы оказываемся перед витриной с обувью. На ней лоферы всех фасонов и цветов.

– Здесь, в Европе, они дешевле. Какие тебе нравятся?

Уже через мгновение я примеряю пару бледно-розовых кожаных лоферов Gucci. Они шикарные, но как часто я буду носить светлую обувь? Когда я вижу цену, я понимаю, что это точно не для меня, и, когда сотрудница спрашивает, нравятся ли они мне, я отвечаю, что не буду их брать.

– Почему? – Манон прямо-таки оскорблена. – Они же потрясающие.

– Они шикарные, это верно. – Я снимаю один лофер, засовываю в него бумагу и кладу его в коробку. – Но они мне не нужны.

– О, дорогая, – Манон смеется, и это звучит как-то ненатурально. – Эта экскурсия по магазинам не о том, чего тебе нужно, а о том, чего хочется.

– Ну тогда я не уверена, что мне хочется их купить. – Я засовываю второй лофер в коробку и встаю, готовая уйти отсюда. – Я уверена, что не буду носить их часто.

– Я ношу свои красные постоянно. Серьезно, – она говорит что-то сотруднице на французском, и та сразу же убегает в подсобку. – Хочу их примерить.

Я наблюдаю за тем, как Манон примеряет такие же лоферы и ходит туда-сюда по магазину, спрашивая у всех, кто попадается ей на глаза, нравятся ли им. Все говорят, что нравятся, но скорее потому, что боятся ее реакции. Она тратит пятнадцать минут нашей жизни, расхаживая по магазину в этих дурацких бледно-розовых лоферах, и в конце концов даже их не покупает.