Моника Мерфи – Все, что я хотела сказать (страница 85)

– Ой, как удобно. – Она указывает пальцем мне в лицо. – Она использовала меня. И тебя тоже. Просто ты не хочешь это признавать.

Я смотрю, как она чуть ли не вприпрыжку сбегает по оставшимся ступеням и зовет Спенсера. Слышу, как он отвечает под красноречивый смех и звон бокалов, и сестра мчится в ту сторону. Уверен, все общаются с нашими новоприбывшими гостями.

В этот момент мать спускается по лестнице, не сводя с меня прищуренных глаз.

– Тронешь меня, и я расскажу твоему отцу.

Я закатываю глаза, но ничего не говорю.

– И присоединяйся к нам. Ужин скоро подадут. Ты должен увидеться с Летицией и ее семьей до того, как мы сядем за стол, – произносит она приказным тоном. Будто я должен с готовностью с ней соглашаться.

Спустившись к подножию лестницы, она оборачивается и с ног до головы окидывает меня взглядом.

– И переоденься. Выглядишь так, будто собрался на пробежку.

– Пошла ты, – выплевываю я вполголоса, но она не слышит. Развернувшись, я снова поднимаюсь наверх, но иду не в свою комнату.

Я возвращаюсь в приемную матери.

Дверь заперта, и я с досадой дергаю за ручки. В этот момент одна из горничных выходит из комнаты Саммер и идет по коридору прямо ко мне. Когда мы встречаемся взглядом, она замирает, округлив темные глаза.

– У тебя есть ключи? – спрашиваю я с дружелюбной улыбкой. – Мне нужно попасть внутрь.

Она с опаской подходит ближе, точно боится меня.

– Это кабинет вашей матери.

– Я оставил там бумажник, – объясняю я, прислонившись к дверному косяку и изо всех сил стараясь казаться беззаботным. – Она не будет возражать. Я бы попросил ее прийти и открыть дверь, но гости уже начали прибывать.

Служанка покусывает нижнюю губу, роясь в кармане, и достает связку ключей. Она уже пару лет работает в поместье. Мне знакомо ее лицо. Она милая. Тихая. Не создает проблем. Идеальный работник по меркам моей матери.

– Вот, пожалуйста, – говорит она и отпирает дверь.

– Спасибо, – искренне благодарю я. – Признателен за помощь.

Я вхожу в комнату и как можно тише закрываю двойные двери. Оглядываюсь и сосредотачиваю взгляд на столе. Вспоминаю, как вчера вечером распростер на нем Саммер, как лучи солнца падали на нее, заливая обнаженную кожу золотистым светом. Я ласкал ее ртом, наблюдая, как она извивается подо мной.

Боже, она была прекрасна.

А теперь ее нет.

Чем дольше я смотрю на стол, тем больше осознаю… Здесь что-то есть. Я чувствую.

Усаживаюсь в мамино кресло и принимаюсь рыться в ящиках. Но сперва ничего не нахожу. Я уже готов сдаться, когда выдвигаю нижний ящик с левой стороны, но вижу только файловые папки.

Что-то подсказывает мне, что нужно поискать среди них. Я перебираю папки, одну за другой, и натыкаюсь на толстую черную книгу. Дневник.

Дневник Саммер.

Достаю его с бешено колотящимся сердцем, листаю и вижу знакомый почерк. Страницы, которые я уже прочел. Я взял дневник с собой для сохранности. Не хотел оставлять его в своей комнате в школе, решив, что будет разумнее его забрать.

Это была моя ошибка. Конечно же, мама копалась в моих вещах. Конечно же, нашла его. Уверен, она прочла каждое чертово слово, а потом использовала их против Саммер.

Моя мать – коварная стерва. Сестра тоже скоро станет такой.

Забрав дневник, я раскладываю все на мамином столе по местам. Выглядит в точности так, как было, когда я пришел. Я выхожу из кабинета, запираю за собой двери и иду в свою спальню, где прячу дневник, а потом переодеваюсь. Иду в ванную, причесываюсь и умываюсь. Брызгаю немного одеколона и улыбаюсь своему отражению.

Улыбка похожа на гримасу, но сойдет. Могу притвориться за этим так называемым семейным ужином, а как только он закончится, уйду.

Мне нужно найти Саммер.

Если только она хочет, чтобы ее нашли.

Глава 42

Саммер

Я приезжаю в мамину квартиру поздно вечером, измученная сегодняшними эмоциональными событиями, долгой поездкой на поезде и всем остальным. Вхожу в темную гостиную, радуясь, что взяла с собой ключи и вообще смогла сюда попасть.

Я быстро понимаю, что не одна. Слышу голоса, доносящиеся по коридору. Из спальни. Женский и мужской. Моей матери и… кого-то еще.

Она вернулась с Карибских островов и даже мне не сказала. И не пожелала мне счастливого Дня благодарения.

Как обычно.

Бросив сумку на пол гостиной, я выхожу в коридор и кричу в качестве предупреждения:

– Мама! Я дома!

Голоса замолкают.

– Саммер, это ты?

– Да. – Я подхожу к закрытой двери и, открыв ее, включаю свет. В ней все осталось неизменным после моего отъезда, только воздух спертый. Будто никто месяцами сюда не заходил, и, уверена, так и было. Присаживаюсь на край матраса, обкусываю кожу на большом пальце и резко поднимаю взгляд, когда на пороге появляется мама в одном белом шелковом халате.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она, тяжело дыша, и смахивает волосы с раскрасневшихся щек.

Я хмурюсь.

– Ты не рада меня видеть?

– Просто не ожидала. – Она улыбается, но неискренне. – Я очень рада, что ты приехала домой, но разве тебе не нужно в понедельник в школу?

– Я туда не вернусь. – Я приняла это решение в поезде по дороге домой, когда телефон выключился, и я поняла, что оставила зарядку в гостевой комнате. У меня было много времени, чтобы подумать. И я осознала, что ни за что не вернусь и не встречусь со всеми лицом к лицу. С Сильви.

С Уитом. Особенно с Уитом.

– Что значит, не вернешься? – мама хмурится, рассеянно теребя пояс, повязанный на талии.

– Слишком много всего произошло… я хочу окончить раньше срока. Я сдала достаточно зачетов, так что, думаю, у меня получится, – говорю я, откидываясь на кровать. – Я больше не могу.

– Что именно? – Похоже, она в замешательстве.

– Ходить в школу. Притворяться нормальной. Я ненормальная. Не могу смириться с последствиями своего поступка. Мне нужно к психотерапевту, – говорю я в потолок, горло саднит от непролитых слез. – Я испытываю огромное чувство вины из-за пожара. Из-за случившегося. Из-за того, что я сделала.

Мама оглядывается через плечо, а потом проходит в комнату и закрывает за собой дверь.

– Ты обещала, что мы больше не будем это обсуждать.

– Это гложет меня, – я едва не воплю в потолок, закрывая глаза и пытаясь прогнать воспоминания, но не получается. – Я не могу перестать об этом думать.

Я вроде как перестала, но, благодаря любезному напоминанию Сильвии Ланкастер, воспоминания снова никак не выходят у меня из головы. Меня пугает, что ей известно о случившемся. Я могу попасть в тюрьму. Причем заслуженно. То, что я совершила… чудовищно. Я отняла жизнь человека. Двоих. Одного, которого ненавидела, и одного, которого обожала.

Я уже совершила так много ошибок. Я заслуживаю понести за них наказание.

Слезы льются из глаз и текут по лицу, пока я думаю о Джонасе и обо всем, что он для мня сделал. У меня так и не было возможности поблагодарить его за то, что изменил мою жизнь.

Хотя он изменил ее не только в лучшую сторону тем, что привел в нее Йейтса.

– Милая. – Мама подходит к кровати, садится на край достаточно близко, чтобы протянуть руку и, обхватив меня ладонью за щеку, заставляет посмотреть на нее. – Ты ничего не делала.

– Делала. Я устроила пожар. Я уронила свечу. Ты же знаешь, – говорю я и морщусь, когда слезы льются сильнее.

Мама притягивает меня к себе, пока я плачу, и заключает в объятия. Я утыкаюсь лицом в ее шею и даю волю чувствам. Плачу не только о том, что сделала, но и о том, чего лишилась, особенно в последние несколько месяцев, а может, и в последнюю пару лет. Плачу о том, что обрела Уита, а потом потеряла его из-за ошибок прошлого. Я любила его.

До сих пор люблю.

И я потеряла его.

Пожар и тайны, которые я храню, будут влиять на меня до конца жизни. Возможно, пора во всем признаться.