Моника Мерфи – Все, что я хотела сказать (страница 53)

– Отпусти меня, – требую я.

Брайан замирает, слегка отстраняется и сердито на меня смотрит. Его взгляд рассеян, и я слишком поздно понимаю, что он в стельку пьян. Он сегодня много выпил. Возможно, еще и выкурил что-то.

– Ты сказала, что хочешь этого, – произносит он тихо. С сомнением.

– Я… я передумала. – Я сжимаю пальцами его плечи и улыбаюсь, и по телу пробегает дрожь от его мрачного взгляда. – Давай вернемся внутрь. Потанцуем еще немного?

– Нет, – он берется за край моего топа и тянет вниз. Моя грудь оголяется, от холодного воздуха соски твердеют, и я, вскрикнув, пытаюсь прикрыться, но он не дает. Перехватывает мои руки и удерживает их по бокам. – Охренеть, – присвистывает он, глядя на мою грудь. – Вот это у тебя сиськи.

В его голосе слышится благоговение, словно он никогда не видел сисек. Брайан протягивает руку.

– Хватит. – Я вырываюсь из его хватки, берусь за топ, собираясь натянуть его обратно, но Брайан останавливает меня, схватив за запястье, а затем снова набрасывается на мои губы и прижимает меня к дереву.

– Не сопротивляйся, – бормочет он, а другой рукой тянется к бикини. Просовывает пальцы под ткань, и я резко поднимаю колено в попытке его оттолкнуть. – Не противься мне. Успокойся, сатана. Тебе понравится. Обещаю.

Он пригвождает меня к месту, подавляя своей силой.

Мысли путаются, едва он сильнее сжимает мои руки и поднимает их над головой, полностью меня открывая. Я дрожу, когда он перехватывает запястья одной рукой, а второй скользит вниз. По моему лицу. По плечу. По груди, пока не обводит твердый сосок указательным пальцем.

– Ты хочешь этого, – бормочет он, и у меня вырывается всхлип, когда он прищипывает сосок. Брайан свирепо глядит на меня. – Любишь, когда грубо.

Я таращусь на него, охваченная ужасом. Откуда он знает? Уит рассказал своим друзьям? А потом поползли слухи?

– Любая девчонка, которая трахалась с Ланкастером, любит пожестче. – Брайан крепче сжимает сосок, и я вскрикиваю. Он улыбается. – Любит, когда причиняют боль.

– Пожалуйста, – хнычу я, когда он обхватывает мою грудь, грубо сминая ее ладонью. – Не надо.

– Ты хочешь этого, – он наклоняется к моим губам. – Помнишь? Ты уверяла, что на все согласна. Именно этого я от тебя и ожидаю.

Брайан целует меня, и остается только терпеть. Я всхлипываю ему в рот, но он даже не замечает этого. Его руки слишком заняты, рот слишком жаден. Не надо было надевать этот дурацкий костюм. Я напрашивалась на неприятности, как только появилась на вечеринке в таком виде, и, честно говоря, думала, что Уит не даст Брайану увести меня.

Но он не сделал этого. Он отпустил меня. Ему плевать на меня. Наверное, всегда было плевать, думаю я, пока Брайан скользит губами по моей шее, ключицам, подбираясь все ближе и ближе к груди. Господи, кажется, меня сейчас стошнит.

Брайан грубо сжимает мою правую грудь, наклоняется и открывает рот, чтобы взять сосок, но внезапно исчезает, отлетев от меня.

– Сукин сын… – произносит Брайан за миг до того, как ему в челюсть прилетает кулак, и воздух наполняет тошнотворный звук удара плоти о плоть. Брайан падает.

Я взвизгиваю, скорее от облегчения, когда понимаю, что это Уит избивает Брайана. Бьет его снова. И снова. Его костяшки покраснели, глаза пылают от ярости, когда он встает над Брайаном, который сворачивается на земле клубком, пытаясь защититься.

– Она сказала нет, урод, – Уит плюет на него, чем напоминает мне о том случае, когда спас меня от Эллиота. Он бьет Брайана прямо по ребрам, и тот, кряхтя, откатывается прочь. – Больной кретин.

– Она хотела этого, – стонет Брайан. – Обещала, что на все согласна. Терлась о мой член.

– Все это ни черта не значит, если девушка говорит нет, скотина. – Уит пинает Брайана под зад, а потом поднимает голову и смотрит прямо на меня.

Я смотрю на него в ответ, тяжело дыша. Топ спущен до живота, грудь оголена. Слезы бегут по щекам, и я знаю, что наверняка ужасно выгляжу.

Уит поджимает губы и медленно качает головой, будто разочарован во мне. Еще раз пнув Брайана напоследок, он разворачивается.

И уходит прочь.

Да что это за херня?

Натянув топ на место, я бегу за Уитом и окликаю по имени.

Но он идет дальше, спина напряжена, плечи расправлены. Я чувствую исходящее от него напряжение. Ускоряю шаг, отчаянно пытаясь его нагнать, и, схватив за руку, переплетаю наши пальцы.

Он резко оборачивается и вырывает руку с чистой яростью на лице. Я никогда не видела его таким злым.

– Это что за хрень, Саммер?

Я замираю, потрясенная тем, что он назвал меня по имени. Он никогда так не делает. Уж точно не на людях, хотя рядом все равно никого.

– С-спасибо, – шепотом отвечаю я, и начинаю дрожать всем телом. – Он собирался… собирался…

У меня вырываются сдавленные рыдания.

Уит притягивает меня в объятия, и я прижимаюсь к нему. Меня окутывает его знакомый запах, даруя чувство безопасности. Я льну к нему, плача в его мягкую рубашку, слезы безудержно текут. Он позволяет мне плакать, обнимая за талию и опустив подбородок мне на макушку. Я чувствую, как он запускает пальцы мне в волосы, и оттого плачу сильнее. Живот сводит, когда я осознаю случившееся.

Уит прав. Брайан собирался изнасиловать меня возле того дерева. Мне вообще не стоило уходить с ним с вечеринки. Я только приехала и слишком много выпила. Вся ночь испорчена, и, уверена, Уиту я ее тоже испортила.

Не знаю, как долго я плачу, но кажется, что целую вечность. Я прерывисто дышу, икаю и медленно отстраняюсь, чтобы увидеть его лицо.

На меня смотрит все тот же бесчувственный холодный Уит.

– Успокоилась? – спрашивает он.

Я киваю, икнув.

Он обхватывает мой подбородок и заставляет взглянуть ему в глаза.

– Не валяй дурака с незнакомцами. Я не всегда буду рядом, чтобы тебя спасти.

По мне проносится всепоглощающая ненависть, заставляя кровь кипеть.

– Ты не мой герой, – выпаливаю я.

– Сегодня он самый. Но это было в последний раз. Я не могу все время тебя спасать, Сэвадж. В конце концов ты снова окажешься в подобной ситуации, и меня не будет рядом. Что ты тогда будешь делать? А? – Он сжимает мой подбородок, но я не дергаюсь, больше не желая проявлять перед ним слабость. – Этот урод чуть не изнасиловал тебя. Всюду лапал, и ты сама на это напросилась, раз так вырядилась. Чего ты ожидала?

Слезы снова бегут по лицу, но я все так же молчу.

– У тебя просто бардак в голове, Сэвадж. Возьми себя в руки. Пока тебя не убили и не закопали где-нибудь.

Он отталкивает меня и идет обратно к зданию.

И на этот раз я отпускаю его. Отказываюсь идти за ним.

К черту Уита Ланкастера.

К черту его.

Глава 26

Саммер

Говорят, первый снег выпадает в кампусе в конце ноября, но в этом году он пошел немного раньше. Если точнее, восемнадцатого числа, в середине дня, когда я скучаю на уроке и смотрю в окно, когда за ним начинает сыпать легкий снег, который в итоге собирается большими хлопьями. Они непрерывно сыплются с темного неба, и с наступлением ночи весь кампус окутывает белое зимнее одеяло.

Учителя без конца твердят о необычайно холодном фронте, пока возятся с шипящими радиаторами в классах и жалуются на температуру. Частная школа «Ланкастер» расположена в красивых исторических зданиях с устаревшими системами отопления и охлаждения. Это становится причиной дискуссии на уроке по государственному устройству Америки, на моем последнем занятии на сегодняшний день. Ученики хотят, чтобы здания модернизировали, ссылаясь на то, что сейчас двадцать первый век. Неужели мы не заслуживаем центральное отопление и кондиционирование? Учителя согласны, но говорят, что реконструкция разрушит целостность зданий.

Споры затягиваются до конца урока, и я схожу с ума от скуки. Как обычно. Думаю только о том, как сильно мне хочется отсюда уйти.

Но идти мне некуда.

Сегодня странный день. Все рассеяны, в том числе школьный персонал. До пятницы, последнего дня перед каникулами по случаю Дня благодарения, осталась всего пара дней. Всем не терпится уехать из этой новоявленной зимней страны чудес, в которую превратился наш кампус. Весь день на уроках не стихали оживленные разговоры о планах на каникулы. Путешествия в экзотические страны, походы по магазинам, поездки к родным, хотя все это считается скучным. Устаревшим. Такое чувство, будто мы в тюрьме, и нас скоро наконец-то выпустят на свободу.

Мне бы очень хотелось куда-нибудь уехать. Куда угодно. Но я остаюсь. Мы с мамой часто разговаривали вплоть до этой недели. Напыщенные разговоры по телефону проходят так неловко, что я предпочла бы заменить их нечастыми текстовыми сообщениями. Ни я, ни мама не упоминаем о каникулах, но они близятся.

Мы обе это знаем.

С приближением даты напряжение нарастает, пока мама наконец не упоминает, что едет в недолгое путешествие на Карибы с компанией друзей. Ничего, что я останусь одна? Но, не дожидаясь моего ответа, она тут же спешит пояснить, что ей нужно сбежать на какое-то время. После всего, что она пережила, после всех страданий, что вынесла в прошлом году. Пожар, страховые выплаты, управление имуществом, судебная тяжба с первой миссис Джонас Уэзерстоун.

Что я могу на это ответить? Как могу возражать? Конечно, я говорю ей, чтобы ехала. Даже напоминаю, чтобы не забывала пользоваться солнцезащитным средством, будто это я родитель, а она ребенок. Именно я ответственный человек в наших постоянно меняющихся отношениях.