Моника Мерфи – Фальшивое свидание (страница 31)

Он прикасается ко мне, его пальцы короткое мгновение скользят по резинке трусиков.

– Жаль, что я должен идти, – шепчет он.

И выходит из примерочной.

Глава 20

Сара

Неделя пролетела незаметно, и следующее, что я помню: сегодня пятница и я жду, когда Джаред заедет за мной, чтобы мы могли наконец отправиться в Сан-Франциско.

Можете себе представить? Я позволяю ему заехать ко мне домой, но только потому, что Брент на работе, а Энди в школе. Рядом нет надоедливых младшеньких, и некому задавать бесконечные вопросы. Брат и сестра, конечно, не слишком назойливые, но вопросы, которые они бы задавали Джареду, точно бы докучали.

А на них отвечать я пока не готова. Я и так достаточно нервничаю и не хочу, чтобы Брент и Энди усугубляли ситуацию.

Оглядевшись, замечаю потертый диван и комнату, нуждающуюся в ремонте. Смущает ли меня состояние нашего дома?

Возможно.

Мне не довелось увидеть огромный особняк Джареда на берегу океана, но уверена, что он потрясающий. Думаю, наш дом по сравнению с ним выглядит как лачуга. Но это наш дом, и я не могу представить жизнь где-то еще, так что ему придется смириться, ведь я не собираюсь производить на него впечатление.

Я всю неделю собирала вещи в поездку, что меня чертовски напрягало. У меня есть только сумки разных размеров, и я знала, что ни одна из них не подойдет. Мне пришлось одолжить один из чемоданов Стеллы, пудрово-розовый с жестким корпусом. Он катится так плавно, что я точно могу заявить, что она выложила за него кучу денег. А поскольку он огромного размера, я заполнила его множеством нарядов. Сюда их поместилось больше, чем влезло бы в любую из моих сумок. Это здорово потому что я не знала, что взять с собой, так как плохо представляла, что мы будем делать, помимо присутствия на вечеринке.

Я отправляюсь в эту поездку в полном неведении, но благодарная, что у меня есть хотя бы один союзник – Кендис. С момента нашей «прогулки по магазинам» мы поддерживаем постоянный контакт. Общаемся даже чаще, чем с Джаредом, что, конечно, странно, хотя он предупредил меня, что будет занят на работе всю неделю, чтобы взять длинные выходные.

А Кендис строчила мне каждый день, и мы болтали без остановки. В четверг вечером мы даже встретились в милом маленьком баре в центре Монтерея, подальше от того места, где любят тусоваться мои подружки. Не то чтобы я не хочу, чтобы Кендис познакомилась с моими подругами, просто… столько всего придется объяснять. Например, придется признаться, что я работаю в «Блаженстве», и что у меня нет родителей, и я тяну сестру-подростка практически в одиночку с помощью брата. Что я не избалованная богачка, к которым привык Джаред. Я совсем от этого далека.

К тому же как я представлю Кендис подругам? Они знают о Джареде, но большинство считают его извращенцем с фетишем на трусики. Я не могу просто так привести его младшую сестру и ожидать, что у них не возникнет вопросов.

Пока что я решила, что лучше их избегать. На самом деле я избегаю вообще всех, и, наверное, это не совсем правильно, но побеспокоюсь об этом позже. Мы с Кендис отлично провели время, пили вино и ели закуски за полцены во время «Счастливого часа».

Она рассказала мне всевозможные истории о семье, о Джареде и, в частности, об их матери. Как она оставила Кендис секретный трастовый фонд, который гарантировал, что Кендис никогда ни в чем не будет нуждаться, и что она изо всех сил старается жить в соответствии с наследием матери, отдавая колоссальную часть своего времени благотворительным организациям.

– Мама умерла от рака груди, – призналась Кендис в конце вечера. – И я безумно хочу помочь организациям по борьбе с этой болезнью в нашем районе. Ты знала, что у нас их три? Три. И я не могу заставить себя пойти ни в одну из них. – Ее голос становится тише, в глазах виден страх. – Они меня пугают. Я боюсь заболеть и умереть молодой, как мама.

Ее признание разбило мне сердце, и все, что я могла сделать – сжать ее руку в знак сочувствия.

Я хотела рассказать о своих родителях, о том, как мы были опустошены, когда потеряли их. Каким злым стал Брент и какой потерянной была младшая сестра. Это было тяжелое время, но я так и не смогла этим поделиться. Я сжимала руку Кендис и, шепча слова утешения, чувствовала себя обманщицей.

Я выбрасываю из головы воспоминания, концентрируюсь на настоящем и вышагиваю по гостиной, ожидая появления Джареда. Я нервничаю. На самом деле я до смерти напугана. Вечеринка состоится завтра вечером, так что я немного не понимаю, зачем там нужно быть уже сегодня.

А еще я совершила ошибку и не спросила у Кендис о конкретных планах на выходные, помимо вечеринки. Может, написать ей? Я беру телефон и открываю мессенджер, но тут раздается стук в дверь.

Живот скручивает. Я забываю о сообщении, иду к двери, открываю ее и вижу Джареда Гейнса, стоящего на крыльце. У него серьезное выражение лица, темные волосы взъерошены, а на подбородке пробивается щетина. На него это совершенно не похоже.

На нем темные джинсы и серая толстовка с капюшоном. Он выглядит так неожиданно и так восхитительно непринужденно, что мне хочется броситься ему на шею.

Конечно, я этого не делаю.

– Привет. – Его голос лишен эмоций, и я хмуро смотрю на него. – Готова?

– Да. – Я пытаюсь улыбнуться, но он не отвечает на мою улыбку, поэтому я просто наблюдаю за тем, как он берет мой чемодан и несет его к своей машине. Закрыв и заперев дверь, следую за ним к его Tesla. Великолепный автомобиль: белый, элегантный и современный. Скорее бы в нем прокатиться.

Все еще не могу поверить, что мы это делаем. Это чистое безумие.

– У тебя с собой только чемодан? – уточняет он, запихивая в багажник прелестный розовый чемоданчик Стеллы. – Тебе нужно еще что-то захватить перед тем, как мы уедем?

– Нет. – Я качаю головой, похлопывая по сумке через плечо. – Я готова ехать.

Кивнув, он захлопывает багажник и направляется к дверце с пассажирской стороны, чтобы открыть ее для меня. Я благодарно улыбаюсь, и он закрывает дверь.

Пока он обходит машину, я изучаю его. Он открывает водительскую дверцу, садится и закрывает ее с глухим стуком. Заводит машину, бросая на меня любопытный взгляд, обнаружив, что я не открываю от него глаз.

– Что?

– Ты молчаливый и какой-то напряженный.

А мы знаем, что это плохой знак, верно?

Он смеется, хотя в его голосе не слышно радости.

– Я напряжен. Думаю, примерно так это можно описать.

– Почему? Что случилось? Твоя семья действительно такая ужасная?

Я представляю кошмарные, жестокие сценарии, хотя, честно говоря, все это очень неправдоподобно – я ведь знаю, как мила Кендис. Хотя Джаред ведет себя так, будто он помешан на контроле. Что, если его отец в сто раз хуже?

Боже, а вдруг я попаду в какую-нибудь жуткую ситуацию и мне придется звонить подругам и умолять меня спасти? В крайнем случае я же смогу доехать из Сан-Франциско на такси, верно?

Вытянувшись, Джаред сжимает руль обеими руками, глядя прямо перед собой, хотя машина не двигается.

– Они неплохие люди. Вообще-то даже замечательные. Отец – хороший человек. Мачеха… тоже ничего. Мы никогда не были особенно близки, но это моя вина. Мой брат классный парень. Он адвокат, и я знаю, что он добьется успеха. Ну а с Кендис ты знакома.

Так, о близких он отзывается хорошо. Это успокаивает. По крайней мере, если верить его словам.

Хотя, если бы ему было что скрывать, он бы это скрыл.

– Тогда в чем дело? Очевидно, тебя что-то беспокоит.

– Ничего, – он качает головой, сжав челюсть. – Я просто… я всегда себя так чувствую перед встречей с семьей. Такая у меня странность.

Он сейчас очень искренен со мной, и я ценю это больше, чем он думает.

– Они все живут в Сан-Франциско?

– Нет, отец и его жена живут здесь. Точнее, недалеко отсюда, в Пасифик-Гроув. – Он выезжает на дорогу и едет по городским улицам на север в сторону шоссе.

Мне не нравится, что мы едем в тишине. Даже музыка не играет. Я сжимаю руки, страшно нервничая.

– Ну давай, спрашивай, – наконец оживляется он. – Я же вижу, что ты умираешь от желания что-то сказать.

Я вздыхаю с облегчением, получив его разрешение. Я не хотела лезть не в свое дело, но…

– Ты работаешь с отцом?

– Да, хотя он сейчас в основном работает из своего домашнего офиса. Он частично вышел на пенсию. Делами по большей части занимаюсь я, – говорит он, выезжая на шоссе.

– А чем именно вы занимаетесь?

Я пытаюсь поддерживать разговор, но одновременно хочу вытащить из него как можно больше информации. Он усмехается:

– Покупаю и продаю компании в надежде получить прибыль.

– И как, получаешь ее?

– Определенно. Конечно, некоторые сделки не оправдывают ожидания. – Он пожимает плечами. –  Иногда мы выигрываем, иногда проигрываем.

– А брат почему не пошел в семейный бизнес?

Здорово. Он попал в мой плен – я собираюсь задать ему столько вопросов, сколько успею за нашу двухчасовую поездку.

– Он с детства хотел помогать людям. Я был тем, кто покупал в магазине конфеты и продавал их одноклассникам в два раза дороже, а он защищал детей от хулиганов. Неудивительно, что он стал адвокатом. Хотя когда-то он хотел стать врачом.

Он не замолкает почти целый час. Это здорово. Я запоминаю всю информацию, чтобы, когда лягу спать, вспомнить и обдумать. О его отце, сестре, матери. Похоже, она была прекрасным человеком: милая, нежная и добрая. Иногда чрезмерно заботливая. Из тех мам, что ездят на все экскурсии вместе с классом и устраивают все праздники.