Моника Али – Брак по любви (страница 81)

«Не волнуйся, – сказал он. – С ней все в порядке».

«Она не ест. Она не причесывается. Она не произносит фраз длиннее пяти слов».

«Я не могу обсуждать это по телефону».

«Значит, все-таки есть что-то еще. Просто скажи мне: она больна?»

«Нет, – ответил он, – ничего подобного. Ты поймешь, когда… Слушай, давай встретимся на пустоши. Я все объясню, но по телефону это слишком сложно. На пустоши или где-нибудь еще, только не дома».

«Джо, – спросила она, – это из-за того, что ты поехал к отцу?»

«Если пойдет дождь, – сказал он, – найдем другое место. Подальше от чужих ушей».

«Завтра солнечно, – сказала она. – Таков прогноз».

«Но если пойдет дождь».

«Ладно».

«Завтра мне нужно будет кое-что тебе сказать».

«Мне тоже». Причин откладывать больше нет. В общем-то, веских причин никогда и не было. И она даже рада – еще как рада! – что Пеппердайн ее прогнал, потому что он тут совершенно ни при чем. Пеппердайн оказал ей услугу. Он был не один. С женщиной. Вот и хорошо, потому что все встало на свои места. Это касается только их двоих – Ясмин и Джо.

«Разговор довольно серьезный».

«У меня к тебе тоже».

«Если пойдет дождь…»

«Подальше от чужих ушей. Я поняла. Встретимся в летнем домике».

Ясмин оставила дверь открытой, чтобы проветрить. С усилием проворачивая ключ в замочной скважине, она перепачкала руки в масле и ржавчине, а вставляя запор на место, порезала большой палец. Пол был покрыт густым слоем пыли и мышиным пометом, на кровельных балках – заросли паутины. Заглянув в окно, она не рассмотрела, насколько здесь грязно. Вода, капающая с ее куртки, превращала грязь в слякоть.

Это не может закончиться здесь.

Но должно.

«Увидимся через пятнадцать минут», – написал он.

Это было десять минут назад.

Ясмин сняла куртку и, бросив ее на один из шезлонгов, в ожидании села за стол, сервированный тонким фарфором, покрытым въевшейся грязью. Затем пососала кровоточащий палец.

Он кинул рюкзак на ее куртку и наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб:

– Как поживает Коко?

– Снова берет грудь. Набирает вес. Приносит радость, как ты и говорил.

– Слава богу.

Волосы Джо потемнели от дождя. Он был одет в расстегнутую темно-синюю толстовку поверх белой футболки. Нижняя часть футболки была сухой. Черные круги под глазами. Он выглядел так, словно не спал несколько дней.

– На тебе лица нет. Напряжно было?

– Знаешь, что самое странное? Нил отрастил бороду. Вот уж чего не ожидал. Меня это почему-то ужасно разозлило. – Джо рассмеялся. – В конце концов я сообразил почему. Помнишь, что я вечно говорил про свой подбородок? – Он надавил большим пальцем на ямочку. – Мол, это единственное, что он мне дал. Ну и я вроде как хотел ее увидеть. Как же по-дурацки все устроено! Но если разобраться… – Он умолк, не договорив.

– О чем вы разговаривали? Наверное, сложно было сообразить, с чего начать.

Теперь, когда он оказался перед ней, решимость Ясмин поколебалась. Это будет самый трудный шаг в ее жизни.

– У него пчелиные ульи, – сказал Джо. – И цыплята. Он сам печет хлеб, фигурный хлеб – косички, спиральки, зернышки и всё такое. Его жена выращивает овощи. У нее мозолистые руки и румяные щеки. Она даже волосы не красит.

– И тебе она понравилась. – Джо уже признался в этом Ясмин по телефону. – А как насчет его самого?

– Не знаю. Может быть. Я вроде как чувствую себя слегка обманутым. В смысле я проделал такой путь, чтобы повидать отца, а его там не оказалось. Человека, которым я считал своего отца, там не оказалось. Понимаешь?

– Думаю, да.

– Я думал, что предъявлю ему все свои претензии, а потом либо мы помиримся, либо я в бешенстве оттуда свалю. Вместо этого мы говорили про его внуков, вернее, внуков его жены Лили и Итана. Он научил меня собирать мед из ульев. Мы гуляли с собакой. – Джо округлил глаза, словно повествуя о загадочных обрядах.

– Но ты хоть попытался выяснить с ним отношения?

Джо покачал головой.

– Он говорил о том, как ужасно себя вел, когда Гарри забеременела. Каким был эгоистичным ублюдком. Как с тех пор сожалел… обо мне. – Щеки Джо порозовели. Он улыбнулся про себя над своим мелким хвастовством. – Он держит в спальне коробку с моими фотографиями. У его кровати стоит мой снимок в рамке.

– Джо, я так за тебя рада.

– Ну, идеальным отцом его не назовешь.

– Как и моего.

– Но другого отца у меня нет.

– Точно, – сказала Ясмин.

Вышедшее солнце расписало стену кленовым узором. Пыль и грязь трансмутировали, комната замерцала золотом. Нужно сказать все сейчас же. Ясмин посмотрела ему в глаза, и у нее сжалось сердце.

Когда он принимал роды посредством кесарева сечения и засунул руки внутрь, чтобы достать младенца, мать почувствовала это, несмотря на эпидуралку. Как будто кто-то моет посуду у нее в животе. Он рассказал об этом Ясмин сразу после знакомства. То же самое чувствовала под его взглядом и она. Он словно вспарывал ей живот и запускал руки внутрь. Похоже на страх. И на любовь.

– Раньше, в детстве, я иногда здесь спал, – сказал он. – Я приносил плед с подушкой и устраивался на скамейке. Приносил фонарик и читал комиксы.

– Звучит прикольно.

– Да не особо. Я боялся пауков. Всех этих странных звуков. А еще я ворочался и падал на пол. Помню, я кричал как резаный, но никто меня не слышал.

– Почему же ты продолжал сюда ходить? Ведь у тебя был такой большой прекрасный дом? – Завтра мне нужно будет кое-что тебе сказать. Разговор довольно серьезный. Джо хотел рассказать что-то о Гарриет. Он сбегал из дома, чтобы быть подальше от нее.

– Гарри устраивала вечеринки.

– Ясно. Тебе не хватало тишины и покоя. Джо, мне нужно…

– Нет, – перебил он. – Я приходил, когда с кем-нибудь ее видел. Иногда я за ней шпионил. Конечно, я расстраивался. Потом убегал сюда с пледом в надежде, что она с ума сойдет, когда заметит, что я пропал. Но этого никогда не случалось.

– Она никогда не сходила с ума?

– Она никогда не замечала.

– Наверное, тебе было очень обидно.

– Я был дураком. К завтраку я возвращался в дом, а она не вставала до самого обеда.

– Но она любит тебя. Ты же знаешь.

Джо не может сказать ничего серьезного про Гарриет. Она взбалмошная, эксцентричная, деспотичная мать. Она преувеличивает грехи его отца, чтобы искупить собственные упущения.

– Да, знаю, – отозвался Джо. Он повертел в руках чашку и стряхнул с пальцев пыль. В местах его прикосновений фарфор засиял белизной.

– Наверное, появилась радуга, – сказала Ясмин.

По кедровой кровле дробно стучал дождь.

– Ты хотела мне что-то сказать, – сказал он. Солнце исчезло, и его лицо выцвело, став таким же серо-белым, как чайная чашка.

– Ты мне тоже.

Возможно, он собирается с ней расстаться. Тогда не придется ничего ему говорить.