Моника Али – Брак по любви (страница 7)

– Прекрати подавлять свою невесту! От силы пятьдесят! Ты недостоин ее, мерзкая бесчувственная скотина.

– Он очень хороший мальчик, – сказала Ма, выглянув из-за салфетки, – а также достойный. Моя дочь и ваш сын равны.

По спине Ясмин побежали мурашки от смущения. Ма, воспринимавшая всё буквально, заговорила отважным тоном. Можно подумать, Джо нуждается в ее заступничестве.

Гарриет выглядела позабавленной:

– Вы слишком добры. Впрочем, он действительно не так уж плох.

– Наша дочь драгоценна для нас, – сказал Шаокат, выйдя из глубокой задумчивости. Ясмин с ужасом ждала, что будет дальше. Он не лучше Ма понимал, что оскорбления могут служить выражением любви. Этот уровень английскости был для него непостижим. Шаокат облизнул губы. – Она избрала такого превосходного юношу, такую превосходную семью, и это самое главное.

Гарриет по-прежнему выглядела позабавленной, но, судя по тому, как она поблагодарила Бабу, его слова не только польстили ей, но и тронули ее. Она заговорила о своей любви к Индии. В Дели она в течение месяца работала с женской организацией, агитировавшей за репродуктивные права; в другой приезд собиралась основать экспериментальный театральный проект при участии детей из трущоб, но не удалось привлечь финансирование… В Керале провела неделю в центре аюрведы, где полностью очистилась душой и телом. В каждую свою поездку она ела всеми пятью пальцами правой руки, что определенно способствует обострению ощущений…

Ма слушала и шевелила головой, излучая величайшее удовлетворение каждым словом Гарриет. Баба настолько расслабился, что расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Джо откинулся на спинку стула, заложив ладони за затылок, и закрыл глаза. Когда он потянулся, между задравшейся рубашкой и поясом джинсов показался край бледного шрама от аппендицита.

Пока Гарриет говорила, Ма наклонилась к Ясмин и показала на заключенную в раму картину с изумрудно-зелеными и горчично-желтыми мазками, висящую на противоположной стене. От Ма пахло семенами тмина и туалетной водой «Майский ландыш» от Yardley, купленной с оптовой скидкой в косметическом магазине Superdrug.

– Джо нарисовал? – шепотом спросила Ма, загораживая рот ладонью, и Ясмин с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. – Надо было сделать это для вас с Арифом. В начальной школе вы нарисовали столько картинок, а я не сохранила даже одну.

– Это Говард Ходжкин, – прошептала Ясмин в ответ. – Картину написал знаменитый художник. – Она знала это только потому, что ей рассказал Джо. Тем не менее невежество матери ее несколько огорчало.

– Впервые я побывала там с Нилом – это отец Джо. У него было задание от National Geographic. Мы были знакомы всего четыре дня, но он решительно настаивал, чтобы я поехала с ним. При желании он умел быть очень убедительным. – Она ослепительно улыбнулась Джо, открывшему глаза при упоминании отца.

– Позвольте выразить мои соболезнования, – сказал Шаокат. – Я не знал, что ваш супруг скончался. Ясмин не упоминала об этом, а лишь о том, что вы вырастили Джо одна.

В голубых глазах Гарриет заплясали огоньки. Она хлопнула в ладоши:

– О, кажется, я переусердствовала с восхвалениями? Нет, он живее всех живых. Джо, хочешь пригласить его на свадьбу? Решай сам. Если хочешь, чтобы присутствовал твой отец, воля твоя.

– Я об этом не думал, – зевая, ответил Джо. – Скорее всего, он все равно не придет.

Ясмин ни разу не видела отца Джо. Она знала только, что он фотограф и живет где-то на границе с Шотландией. Вскоре после рождения Джо они с Гарриет разъехались и он жил в Хампстеде, пока Джо не стал подростком. Иногда Джо гостил у него или проводил с ним день, но на Нила нельзя было положиться, поэтому Гарриет редко доверяла ему сына. Однажды она позвонила в социальную службу, обнаружив пьяного Нила в отключке на диване, а Джо – у подножия лестницы с легким сотрясением и глубоко рассеченной губой. Джо почти никогда не говорил об отце, а если и заговаривал о нем, то в худшем случае равнодушно, а в лучшем – с веселым удивлением. По его словам, все, что ему дал Нил, – это раздвоенный подбородок, хотя на самом деле это была всего лишь ямочка, а не какой-то физический дефект.

– Он живет далеко? – спросила Аниса.

– Теперь – да, – ответила Гарриет. – Отца из него не вышло.

– Мы не будем больше злоупотреблять вашим гостеприимством, – сказал Шаокат. – А вы должны посетить нас в нашем доме.

– Сейчас всего полдевятого, – возразила Гарриет. – Не можете же вы сбежать так сразу. Мы едва приступили к обсуждению свадебных планов.

– Вообще-то, – сказала Ясмин, – завтра у меня утреннее дежурство, так что… – Пожалуй, лучше удалиться, пока чета Горами может выбраться из Примроуз-Хилл относительно невредимой.

Гарриет пропустила ее слова мимо ушей.

– Я хочу узнать ваше мнение кое о чем, – обратилась она к Шаокату. Очевидно, она сообразила, на какие кнопки нажимать. Польщенный Шаокат снял очки, чтобы лучше сосредоточиться. – Законы этой страны не признают мусульманские браки. С какой стати? – Она выдержала паузу. – К слову, то же касается индуистских, сикхских и других видов брака. Каково ваше мнение?

– Интересный вопрос. Необходимо рассмотреть разные аспекты. – Шаокат наморщил лоб. Искусство нормальной беседы было ему неведомо. Ему непременно требовалось выносить суждения свысока.

Ма, казалось, хотела что-то сказать, но только невнятно закудахтала.

Гарриет повернулась к ней.

– Да, – сказала она, словно Аниса произнесла осмысленную фразу. – Это феминистская проблема, потому что в этой стране женщины – в частности, мусульманки, – чей брак распался, выясняют, что в действительности не состояли в законном браке и не имеют вообще никаких прав. Почему мы не предоставляем одинаковые права всем сообществам?

К чему всё это? Ясмин отбила ритм на своей сервировочной подложке, чтобы привлечь внимание Джо. После обмена репликами по поводу его отца он, похоже, отключился.

Джо заметил, но неверно понял намек и перегнулся через стол, чтобы подлить Ясмин вина.

– Согласен, – сказал он. – Почему у вас должны быть другие права, если вы женитесь в церкви?

Гарриет тоже протянула бокал для добавки.

– Люди женятся в церкви, и, хотя они верят в Бога не больше, чем в Санта-Клауса, их брак юридически действителен и их права защищены. Но брак людей, которые по-настоящему верят, которые приносят обеты перед Аллахом, ничтожен в глазах общества и согласно букве закона. Им нужно предоставить тот же статус, это было бы справедливо, должно быть равенство.

Гарриет, атеистка, отстаивает права верующих. Она способна аргументировать что угодно, любую позицию. Вопреки нехорошему предчувствию, Ясмин восхищалась живостью ее ума, разносторонним интеллектом, ненасытным любопытством. Ее родителей новые мысли посещают раз в десять лет. И это, скорее всего, преувеличение. Их взгляды не меняются никогда. Баба равнодушен к религии, и сейчас ему самое время сказать об этом вслух. Давай, Баба! Говори!

– Правильно, должно, – согласился Джо, словно эти рассуждения являлись чисто умозрительными. Возможно, так и было. – Однако, – он улыбнулся Ясмин, – поскольку мы собираемся расписаться в регистрационном офисе, нас все это, к счастью, не касается.

– Но как отнесутся к гражданскому бракосочетанию ваши родственники? – Гарриет заговорщицки понизила голос, обращаясь к Анисе. – Как относитесь к нему вы?

– Одна сестра прилетает из Мумбаи, – ответила Ма. – Рашида – преподаватель, она не замужем. Другая сестра, Амина, прилетит из Харрисонберга, что в Виргинии. Амина набожная. Да, очень набожная. Она вышла замуж за стоматолога, и у них трое детей, все уже взрослые, но… – с оттенком гордости, – моя дочь первой заключает брак.

– Насколько сложно было бы получить услуги имама? – спросила Гарриет. – Если бы таковой потребовался?

– Баба, – окликнула Ясмин отца, но тот загляделся на белые кожаные табуреты, стоявшие в ряд под барной стойкой. Он пребывал в раздумьях и ни за что не стал бы говорить, пока не будет готов.

– Несложно, – ответила Аниса.

– Что ж, значит, договорились, – произнесла Гарриет почти нараспев.

– Погодите, – вмешался Джо. – Что я пропустил?

Гарриет снова положила ладонь на его бицепс, и Джо нахмурился, но не сбросил ее руку.

– Если никто не против провести исламскую церемонию… разумеется, гражданская церемония тоже будет. Шаокат, каково ваше мнение?

– Мое мнение… – начал Шаокат, и Ясмин заметила, насколько неестественно вплотную к столу он сидит. Его стул был придвинут так близко, что торс оказался почти на дубовой столешнице. – Мое мнение заключается в том, что вам лучше спросить мою жену, поскольку она несет бремя веры за нас обоих.

– Если Джо не возражает… – сказала Аниса с воодушевлением. Ее круглые щеки сияли надеждой.

– Подождите, – сказала Ясмин. – А как же я?

– Он решит, разве нет? – сказала Ма, не глядя на Ясмин.

Гарриет перевела взгляд на сына:

– Не терпится увидеть, сколько из наших знакомых безупречных либералов окажутся исламофобами.

Ясмин сползла пониже на стуле, чтобы пнуть Джо по лодыжке под столом. Это оказалось непросто, потому что он сидел не прямо напротив, но ей удалось до него дотянуться. Джо с серьезным лицом покосился на нее, пытаясь прочитать ее мысли.

– В Индии больше исламофобов, чем во всей Европе, – сказал Баба. – Именно поэтому премьер-министром стал Моди. По мнению многих, его величайшим достижением на посту главного министра является Гуджаратский погром, устроенный радикалами индуистами и мусульманами. Моди тогда не защитил мусульман.