Моника Али – Брак по любви (страница 40)
Неудивительно, что Джо оступился. С младенчества ему вбивали в голову, будто секс ничего не значит. И он на собственном опыте убедился, что это самоисполняющееся пророчество. Джо был по горло сыт случайными связями, свиданиями через Тиндер, интрижками на одну ночь. Он
Ясмин ненадолго задремала, а когда проснулась, они поели киш с грибами, приготовленный на обед Розалитой, и поднялись наверх.
Джо скатился с нее и вздохнул.
– Ты можешь просто… продолжать. Правда. Я не против.
– Только не таким образом, – сказал Джо.
– Извини, – сказала Ясмин.
– Ты меня не простила. – Он приподнялся на локте. В сумраке зашторенной спальни его глаза казались темными и влажными, словно речные камни.
– Не в этом дело. Просто я устала. И волнуюсь за Арифа.
– Из-за ребенка? Ваш отец еще не в курсе?
– Нет. Это черт-те что. Он наверняка ждет, что Ариф приползет домой, поджав хвост. Уже середина ноября, а малышка родится в середине января!
– Разве ваша мама не собиралась ему рассказать?
– Вот именно!
«Я разберусь с вашим отцом», – пообещала Ма, но и пальцем не пошевелила, разве что стала тайком вязать детскую одежку.
– А как дела у Арифа? Может, мне пойти с ним повидаться вместе с тобой?
– Спасибо, но, наверное, будет лучше, если я пойду вдвоем с Ма. Насядем на него как следует, и пусть расскажет, как планирует взяться за ум.
Она пару раз поболтала с Арифом по телефону, но виделась с ним только Ма. Ясмин в последнее время была занята собственными проблемами.
– Кстати о младенцах… – начал Джо и прервался, чтобы поцеловать ее в лоб. – Я каждый день вижу это на работе. Даже в сложных обстоятельствах они приносят много радости. Так будет и в твоей семье. Тебе не о чем волноваться. Вот увидишь.
– Уверена, что ты прав. – Ясмин вовсе не испытывала такой уверенности.
– Кстати, я звонил папе. Впервые за… даже не знаю за сколько.
– И как все прошло?
– Неплохо. Вообще-то даже лучше, чем неплохо. Рассказал ему, что я помолвлен, и он просил передать тебе привет. – Джо поднял бровь. – Как ни странно, общался он вполне по-отцовски. Ему не терпится с тобой познакомиться.
– Джо, это же замечательно! Значит, этот психотерапевт действительно помогает?
– Ага. Да, пожалуй.
– А ты ему рассказал? Ну, про…
Джо кивнул.
– А он что?
– Сказал, что нет ничего важнее честности. Нужно быть честным с тобой и с самим собой.
– Конечно, – сказала Ясмин, ужасаясь бесстыжим словам, готовым сорваться с ее языка. – Если мы будем честны друг с другом, то справимся с чем угодно.
Посетители
Аниса расставила на кофейном столике чайный сервиз: чашки на блюдцах, чайник, молочник и подставку для пирожных – всё синее в оранжево-желтый цветочек и, для полного счастья, в розовый горошек. Подставка ломилась от разноцветных цукатов и популярных индийских десертов – сырных шариков сандеши, ореховых ладду, а также хрустящих джалеби.
– Нравится? – Она повращала свою чашку на блюдце.
– Они шикарные! – Люси подняла свою чашку и сложила губы бантиком, словно собираясь ее поцеловать.
Ясмин еще не оправилась от шока после того, как застала Люси и Арифа в гостиной вместе с Ма. Первой ее мыслью было: «Что, если нагрянет Баба?» Но разумеется, прием в клинике закончится только через пару часов. Вживую Люси оказалась еще более круглой. С поджатыми вбок под диванную подушку ногами она была похожа не на несколько кругов, а скорее на один сферический объект. При этом она вовсе не казалась грузной и, несмотря на беременность, больше напоминала симпатичный воздушный шар, который в любой момент может взмыть к потолку. Ариф удерживал ее за левую руку.
– Ясмин, тебе нравится? – спросила Ма.
– Да, Ма. Это из фонда сердечников?
– О нет, – ответила Ма, словно изумляясь нелепости вопроса. – Из «Оксфама».
– Я как раз рассказывала, как мы познакомились, – сказала Люси. – Я и Ариф, – добавила она во избежание недопонимания.
– В бильярдной
– Я всегда по ошибке называла ее бильярдной «Каравана»!
Ма прикрыла рот ладонью и рассмеялась, удивляясь и восхищаясь этой романтической подробности.
– Почему ты влюбилась в Арифа? – спросила Ясмин.
– Значит, так. – Люси подалась вперед, и Ариф отпустил ее ладонь в знак того, Люси вольна отвечать что угодно. – Ну, во-первых, он добряк. Он добрый человек. Я это сразу поняла. А еще он здорово умеет слушать. Вы замечали, что многие мужчины даже не притворяются, что слушают? Просто со стеклянными глазами дожидаются, когда можно будет поговорить о себе. Но Ариф не такой.
– Не какой? – переспросил Ариф. – Прости, что ты сказала?
– Не… Ой, ха! – Она повалилась на него. С пробора ее свежеобесцвеченных волос исчезла широкая полоса. – И он смешной! Когда у нас все стало по-серьезному, где-то через пару месяцев, знаете, что еще мне в нем очень понравилось? Он амбициозный. У него столько амбиций насчет своего будущего – теперь нашего общего, – а я всегда двигалась как бы маленькими шажками, и я очень уважаю, что у него большие планы и все такое.
Люси с обожанием уставилась на Арифа, Ма тоже. Ариф, зажатый между ними на диване, сел прямо, чтобы соответствовать их высоким ожиданиям. Обняв обеих за плечи, он взглянул на Ясмин, как бы говоря: «Ну, что ты думаешь обо мне сейчас?»
«Кукусик», – произнесла Ясмин одними губами.
Ариф отсалютовал сестре средним пальцем за головой Ма, но улыбнулся.
– А как насчет тебя? – спросила Ясмин. – Тебе нравится твоя работа? Собираешься вернуться после декрета?
– Мне повезло, потому что мне там правда нравится, хотя я туда устроилась случайно сразу после школы, думала, временно, а вот поди ж ты. Собиралась выучиться на гигиениста, нужен диплом, двухлетний очный курс, и Норман, мой начальник, сказал, что потом обязательно возьмет меня назад гигиенистом. Но потом мама взяла долгосрочный отпуск по болезни, а бабуля вышла на пенсию. Вот! А теперь малышка на подходе… Но я все равно хочу пройти учебу, когда будет возможность. – Люси настолько лучилась воодушевлением, что почти подпрыгивала на месте.
Ясмин от души сочувствовала девушке брата. Хорошенькая, сердечная и энергичная, Люси явно без устали трудилась, чтобы содержать семью. Ее карьерный план звучал гораздо разумнее, чем неопределенные честолюбивые замыслы Арифа, представлявшие собой не более чем грезы и мечты.
– Не сомневаюсь, что у тебя все получится, – сказала Ясмин.
– Мне просто очень нравятся зубы, – сказала Люси, показав идеальный ряд зубов.
– Зубы – это очень важно, – сказала Ма. – Как бы мы обошлись без зубов?
– Точно! – подхватила Люси. – Вот и я так считаю!
– Я позабочусь о малышке, когда ты будешь уходить на занятия, – пообещала Ма. – И твои мама и бабушка также позаботятся.
– Спасибо, – сказала Люси. – Нашей малышке уже везет – столько людей готовы за ней присматривать.
– А я на что? – Ариф наклонил черноволосую голову к белокурой голове Люси. – Мне-то дадут посидеть с собственной дочерью?
Все рассмеялись. Комната наполнилась смехом, и Ясмин внезапно переполнила любовь к этой малышке, ее племяннице, этому невинному горемычному созданию. Джо прав: все без исключения младенцы приносят радость.
– Вижу, у нас посетители.
Они не услышали ни звука открывающейся входной двери, ни шлепанья башмаков Бабы в прихожей. В комнате наступила тишина. Ясмин остолбенела. Ma вскочила, чашка и блюдце задребезжали. Люси обхватила живот ладонями, и Ариф прижал ее к себе.
Консультация
– Антацид не повредит младенцу, – сказал Баба. – Держите под рукой пузырек «Гевискона», это поможет от изжоги и рефлюкса.
– Так и поступлю, – отозвалась Люси. Ее лицо, побелевшее при виде Шаоката, снова начинало розоветь. – Знаете, я на всякий случай не хотела принимать никакие лекарства.
– Мудрый подход, – сказал Баба. – Но страдать от несварения необязательно. Испытываете утреннюю тошноту? Обычно на данном сроке беременности она проходит. – Он сидел лицом к Люси на своем стуле с прямой спинкой и продолжал консультацию, к которой приступил прямо с порога, как будто к нему домой неожиданно нагрянула одна из пациенток. Его манера обращения, профессиональная и учтивая, все больше расслабляла Люси.
– Такое только первые пару месяцев было, так что мне повезло, потому что Ла-Ла – это моя бабуля, – так вот, Ла-Ла говорит, что здорово натерпелась с моей мамой. А мама натерпелась со мной, и когда она была на восьмом месяце…