Моника Али – Брак по любви (страница 28)

– В чем дело? – спросил Баба. – Я слушаю. – Он продолжал читать журнал.

Ариф выглядел полным решимости, словно знал, что высказаться нужно сейчас, пока бравада, которую он разжигал в себе с каждым взмахом булавы, не улетучилась. Его длинный нос дернулся. Он открыл рот. И в нем произошла перемена. Она наступила быстро, но Ясмин заметила, как опустились его плечи.

– Нет, – тихо сказал Ариф. – Ты не слушаешь. Никогда.

Он оправил курту и вышел.

Путаница и неразбериха

– Ты это, попрощайся с ней за меня, скажи, что я загляну, когда он будет на работе. – Стоя перед нишевым шкафом, Ариф снял с плечиков пару курток и бросил в чемодан. Из-под полосатой подкладки крышки выбежал паук. Почти вся одежда Арифа либо была распихана по ящикам, либо валялась на полу. Избранные предметы его гардероба, видимо, уже были художественно раскиданы по спальне Люси. Шкаф был почти пуст.

Эта зачистка шкафа представляла собой символический жест. Ритуальное потрошение комнаты. Ариф не носил куртки, которые только что бросил в чемодан, еще со школы.

– Она всего лишь пошла по магазинам с мистером Хартли, – ответила Ясмин. – Можешь сам ей сказать, когда она будет дома.

Ариф громко фыркнул. Продолжая стоять к ней спиной, он издал какой-то сдавленный звук.

– У него нет никакого самоуважения, никакого национального самосознания… закомплексованный… кокос[12]… у него нет гордости…

– Нет гордости? – Если бы требовалось описать Бабу в трех словах, двумя из них было бы «гордость». А третьим – «достоинство».

– Ну, мной-то он не гордится! – Ариф развернулся и сполз по стене на пол. – Зато мной гордится Люси. – Он рассуждал, как семилетка.

– Она гордится тем, что ты становишься… – Ясмин поискала подходящее слово. – Агитатором? Активистом? – Оба слова звучали неубедительно. За чьи права агитирует Ариф? За права мусульман? У него такая каша в голове. Каша и неразбериха. Где в пяти столпах ислама говорится, что надо непочтительно относиться к своим родителям и заводить внебрачных детей? Осознает ли Ариф, что мало просто носить свою религию, словно знак отличия, носить – в его случае буквально – на груди?

Ариф пожал плечами.

– Я вот-вот попаду в телик, – ответил он с напускной скромностью. – Пишу и продюсирую. Снимаю документалку.

– Ариф, – мягко сказала Ясмин, – тебе не кажется, что снять видео для Ютьюба еще не значит попасть в телик? Разве она не?.. Вы не?.. В смысле у вас ведь скоро будет ребенок.

– По-твоему, я этого не знаю? – цыкнул зубом он.

– Слушай, нельзя же просто плыть по течению. Давай я вам помогу. Деньги у меня есть. Хватит на депозит и аренду за несколько месяцев. Хватит, чтобы встать на ноги, а когда найдешь работу, мы расскажем Ма и Бабе про тебя, Люси и ребенка. – Новость покажется не такой уж ужасной, когда он перестанет вести инфантильный образ жизни. Это нейтрализует гнев Бабы.

– А чем хотела заниматься ты? – спросил Ариф. – Кем ты хотела стать?

– Я предлагаю тебе свои сбережения, – сказала Ясмин. – Ты берешь деньги или нет?

– Нет, спасибо. Кем ты хотела стать?

Ясмин напряженно села в изножье кровати.

– Врачом, Ариф. Я хотела стать врачом.

Фыркая, он становился похож на Бабу.

– Неправда, Апa. Это он хотел, чтобы ты стала врачом. А ты хотела угодить ему.

– И что с того, что Баба этого хотел? Он же меня не заставлял. Он… он вдохновил меня!

– Апа, ты соглашательница, – сказал Ариф, разлегшись на полу, будто жертва дорожно-транспортного происшествия, – и всегда такой была. Таких соглашателей свет не видывал со времен Невилла Чемберлена.

– А ты самый тупой идиот со времен… со времен… – Она пришла к нему в комнату, чтобы предложить помощь и поддержку, и вот вся его благодарность. – Ты придурок, чхото бхай[13]. Мне жаль Люси и вашего бедного малыша.

К ее ужасу, слезы навернулись ему на глаза и струйками потекли вдоль носа.

– Мне тоже, – проговорил Ариф, громко хлюпнув. – Мне тоже их жаль.

– Ох, Ариф…

Пару минут он не мог говорить, потом утер лицо рукавом.

– Хочешь посмотреть, что я наснимал?

– А то!

– Твои деньги мне не нужны, – сказал Ариф, вставая, и достал из рюкзака ноутбук. – Спасибо, но теперь я просто должен все делать по-своему.

– Ладно, – сказала Ясмин. – Воля твоя.

Ей хотелось спросить его, что конкретно он имеет в виду. Но вряд ли Ариф задумывался о чем-то настолько прозаическом, как план.

Он включил ноутбук.

– Забацал сегодня несколько улетных интервью. Я тут подумал, типа, про твою подругу Ранию. Было бы интересно ее записать. Можешь спросить у нее, как она на это смотрит?

– Конечно, – ответила Ясмин, решив, что не станет этого делать. Сейчас она не горела желанием общаться с Ранией. Зря она рассказала ей, что Джо переспал с той медсестрой. Ты никогда не сможешь ему доверять. Тебе надо разорвать помолвку. Рания никогда даже не состояла в отношениях, но мнила себя специалистом по всем вопросам. – А теперь давай посмотрим видео.

Но как только курсор подполз к кнопке воспроизведения, на экране начал булькать и пульсировать звонок по фейстайму.

– Пора вам познакомиться, – сказал Ариф. – Я говорил, что это девочка? У тебя появится племянница.

Кукусик

Люси отсела от экрана, чтобы похвастаться своим животом, аккуратно обтянутым розовым свитером. Живот был идеально круглый, словно она проглотила баскетбольный мяч.

– Двадцать семь недель, – сказала она. Высокие груди образовывали две окружности поменьше, лицо тоже круглое (возможно, из-за отечности в области подбородка), большие, широко расставленные глаза доверчиво распахнуты. «Чтобы ее изобразить, – подумала Ясмин, – достаточно просто нарисовать несколько кругов».

Люси придвинулась, и экран заполнило ее лицо. Волосы собраны назад, вдоль прямого пробора – широкая темная полоса. В ушах – большие золотые серьги-кольца. «Снова круги», – подумала Ясмин.

– Я говорю, вам давно пора познакомиться, – сказал Ариф. – Покажи ей снимок.

– Дурачок, мы уже встречались! В каком-то минимаркете, Londis, что ли? Нет, в Seven Eleven . Снова привет. – Она коротко махнула ладонью.

Ясмин помахала в ответ.

– Поздравляю. Ариф сказал, у вас будет девочка. Так здорово.

Ерунда какая-то, но что еще тут скажешь?

– Мы выбираем имя, – сообщила Люси. – Это так утомительно. Прямо мозги раскалываются. – Она прижала пальцы к вискам для наглядности. – Когда пациентки приходят на прием, я сразу обращаю внимание на их имена. И даже на фамилии, например, заходит какая-нибудь миссис Ладонна, а я и думаю: «Какое симпатичное имя для девочки – Ладонна». Представляешь? – Она моргнула своими большими круглыми глазами.

– Ни за что! – сказал Ариф. – Мы не назовем ее Ладонной.

– Ладно, не назовем, – согласилась Люси. – Точно не назовем, но все равно поневоле прикидываешь все до единого имена, ведь надо расстараться по максимуму ради своего ребенка. Пока что в первую десятку у нас входят… посмотрим… – она начала загибать пальцы, – Луна, Мэддисон, Саммер – это не по порядку, – Хейли, Харпер, Дарси, Уиллоу, Аврора, Пичес и Зина. Ясмин, тебе какое больше нравится?

– Даже не знаю, – ответила Ясмин. – Все красивые.

– Ми-ми-ми… – сказала Люси, наморщив нос, – это верно. Они все такие милые, правда?

– Снимок, – напомнил Ариф. – Покажи ей снимок.

– Он наверху, пойду принесу, – сказала Люси. – Ясмин, как по-твоему, нормально, что у меня пупок вылез наружу? Он так стремно выглядит, я тебе покажу. – Она отодвинулась от экрана, задрала топ, повернулась немного вбок. – Смотри. Какой-то не такой.

– Если тебя это беспокоит, запишись к своему терапевту, но по-моему, он выглядит отлично. Точнее, абсолютно нормально. – Что казалось ненормальным, так это проводить онлайн-консультацию беременной девушке своего брата из его спальни. Но Люси, похоже, чувствовала себя совершенно непринужденно, словно во всей ситуации нет ничего катастрофического, а сама она принимает как данность, что стала частью их семьи. Ясмин задумалась, не слишком ли она простовата. Ариф, при всей своей глупости и лени, довольно умен. Даже не будь у них других проблем, как долго протянутся их отношения?

– Спасибо, – сказала Люси. – Как удачно, что ты врач. – Она снова спрятала живот и улыбнулась, показав ряд идеальных зубов – вероятно, одно из преимуществ ее работы. – Да, пока не забыла, – спохватилась Люси. – Я звонила попросить, чтобы ты на обратном пути взял большую бутылку фанты и пальчиковые батарейки для пульта.

– Лады. Но ты же знаешь, что тебе теперь больно рыгать, – ответил Ариф. – Давай я лучше возьму тебе что-нибудь без газа, например с черной смородиной?

«Наконец-то они добрались до главных вопросов – какие прохладительные напитки покупать», – подумала Ясмин. Неужели Люси вообще ничего не понимает? Неужели не осознает, что отец ее ребенка – мало того что безработный, так еще и, вполне возможно, бездомный? Ариф пустил свою жизнь псу под хвост. Если он действительно любит эту девушку, то оно того стоит. Ма пошла против желаний семьи. Но Ариф и Люси – не история любви, а поучительная драма.

Переговоры подошли к концу, и стороны согласились на черешневом напитке с соком.

– Я бы хотела подарить вам детскую коляску, – сказала Ясмин. – Вы выбирайте, а я куплю.

– Не надо, спасибо, – сказал Ариф. – Нам ничего не нужно.