Мона Кастен – Спаси нас (страница 23)

– Теперь он меня не возит.

– Но вы общаетесь? – осторожно спросила Руби, и я отрицательно помотал головой:

– Нет.

– Но почему?

– Возить меня – это его работа. Легко представить себе, что он больше не хотел бы обо мне даже слышать.

– Ты в самом деле так думаешь? – скептически спросила Руби. Когда я пожал плечами, она добавила: – Он знает тебя и Лидию с вашего рождения. Наверняка ему горько, особенно после того, что произошло.

– Ты так считаешь?

Ей понадобилось какое-то время, чтобы подобрать верные слова.

– Когда пару недель назад он вез меня в Пемвик, мы немного поговорили о твоей маме. И мне показалось, что ее смерть сильно задела его.

Об этом я не хотел даже думать. Нет, не так – я не мог об этом думать. Я был разочарован.

Руби некоторое время смотрела на меня не отводя взгляда. Я уже приготовился к тому, что она не сойдет с этой темы, но она лишь нежно сжала мою руку на рычаге переключения.

– У тебя усталый вид, – заметила она. – Тебе правда нормально спалось на диване?

– Более чем нормально, – честно ответил я. В том, что я не мог сомкнуть глаз, диван не виноват.

– Если у тебя будет болеть спина, я могу ночевать у Эмбер, а тебе уступлю свою кровать.

Я нервно сглотнул. Ночь в постели Руби, в окружении манящих запахов, среди дорогих для нее вещей, зная, что нас разделяет лишь тонкая стенка? Думаю, нет.

– Мне нравится ваш диван, – сказал я несколько бодрее, чем требовалось. – Не беспокойся об этом. И вообще, не моя ли очередь задавать вопросы?

– О! Точно.

Краем глаза я видел, как Руби выпрямила спину. Мне пришлось подавить улыбку.

– О’кей… Какое твое любимое животное?

– Пингвин.

– Пингвин?

Она кивнула:

– Однозначно. Да. У пингвинов такой вид, будто они одеты во фраки. Кроме того, они очень романтичны и всю жизнь живут со своей парой, которую однажды выбрали.

– Что, правда?

– Да, разве это не интересно? Притом что – честно признаться – они ищут себе новую пару, если старая не пережила зиму. Но вообще-то они моногамны. И делают друг другу подарки. Это по-настоящему трогательно.

– Подарки? Какие, например?

– Камешки. Они покрыты слоем льда. И их трудно достать. Посему это настоящее доказательство любви – если пингвин преподнесет тебе камешек.

Я мельком взглянул на Руби:

– Кажется, я понимаю, что ты в них так ценишь.

– Мы с Эмбер однажды смотрели документальный фильм об одной парочке пингвинов. Обе слезами обливались.

Я со смехом качал головой.

– Теперь опять моя очередь, – сказала Руби. – Назови место, где бы ты хотел поцеловаться.

Мой смех сменился мягкой улыбкой:

– Это не вопрос.

Она вздохнула:

– Где бы ты хотел, чтоб тебя поцеловали?

– Если ты, то везде.

– Джеймс, – с укоризной произнесла Руби, но, взглянув на нее, я увидел, что она улыбается.

– Дай подумать.

Было так много мест, куда бы я хотел пойти с ней, где мы еще ни разу не были, но где я хотел бы в будущем оказаться.

Мысль о нашем общем будущем заставила мое сердце биться чаще. Я так и видел перед собой: мы с Руби в квартире, где живем вместе, поцелуй – повседневный и все равно романтичный. Он весь пронизан глубокими чувствами и доверием, которое с годами только растет. Эта картина вызвала у меня приятную дрожь.

Вот такого поцелуя мне хотелось бы.

Но я знал, что сейчас не время говорить о таких значительных вещах.

– Насчет везде – это было серьезно, – сказал я после некоторой паузы. – Но я бы не возражал против поцелуя в библиотеке. В окружении книг, тайно, но в то же время не совсем… я думаю, в этом что-то есть.

– Хм.

– Кажется, ты недовольна моим ответом.

– Я почему-то ожидала, что ты скажешь что-нибудь вроде: «На яхте в ночь звездопада».

– На яхте в ночь звездопада? Ты это всерьез?

Она слегка ткнула меня кулаком в плечо:

– Почем мне знать, что там у тебя в голове?

– А что бы ответила ты? – спросил я.

Она немного подумала. Я почувствовал тот момент, когда она решилась на ответ. В машине становилось жарче с каждой секундой.

– Я хотела бы еще раз поцеловаться в Оксфорде, – тихо сказала она.

Я мгновенно вспомнил нашу ночь в Оксфорде. Как Руби кричала, а потом набросилась на меня. Как мы ввалились в дверь и упали на кровать. Как она зарывалась руками мне в волосы.

Чтобы прийти в себя, пришлось откашляться.

– Поцелуй в Оксфорде. Ответ засчитан.

В этот момент я твердо решил, что исполню ее желание.

12

– Здесь я с Лидией играл в салки, – рассказал Джеймс, когда мы вышли из машины и двинулись по дорожке, усыпанной гравием, к входной двери.

– Да здесь впору для марафонской дистанции тренироваться, – заметила я, изумленно осматриваясь.

Справа и слева простирался широкий луг с множеством вишневых деревьев, которые по большей части были еще голыми, но кое-где появились и зеленые листья. Земельный участок Офелии выглядел огромным, не говоря уже о господском доме, который возвышался перед нами. Эта постройка восемнадцатого века хотя и не сильно отличалась от дома Бофортов, но казалась намного приветливей благодаря клумбам и цветущим кустам вдоль стен.

– Раньше мы часто бывали здесь, но в последние годы стали приезжать все реже, – признался Джеймс. – Мама как-то рассказывала, что Офелия совсем не обрадовалась, когда на нее переписали имение, ведь это означало, что отныне она отстраняется от дел «Бофорт». Я еще помню семейный обед, на котором тетя пыталась убедить родителей вернуть ее в компанию. Однажды ситуация так накалилась, что она выбежала из комнаты в слезах. После этого мы сюда не приезжали и виделись с ней только у нас дома или на деловых встречах в Лондоне.

Я искоса посмотрела на Джеймса:

– Должно быть, это просто ужасно, когда тебя так безжалостно отвергают.

Мы какое-то время шли молча, потом Джеймс шумно вздохнул: