Мона Кастен – Спаси нас (страница 22)

– Доброе утро, – ответил он так же тихо. Потом нагнулся и мягко поцеловал меня в губы. У поцелуя был апельсиновый привкус, и я вздохнула, привалившись к Джеймсу и прижав его спиной к разделочному столу. Он обнял меня за бедра и притянул еще ближе к себе.

Я почувствовала его брюшной пресс, и мне сразу захотелось запустить руку ему под майку, но тут я услышала, как в кухню вкатывается папа.

Джеймс отпрянул от меня, и я, потеряв опору, в поисках, за что бы ухватиться, задела кувшин с соком, и оттуда выплеснулась на разделочную поверхность оранжевая лужица.

– Доброе утро обоим, – сказал папа у меня за спиной.

Я искоса глянула на Джеймса и сжала губы, чтобы не рассмеяться. Он стоял навытяжку, как солдат, с прямыми плечами и красными щеками.

– Я… я хотел приготовить завтрак, – произнес он, указывая на лужицу апельсинового сока, и без того хорошо заметную.

Папа только кивнул. Глаза его весело поблескивали. Он отлично знал, что Джеймс его страшно боится, и бессовестно пользовался этим, что было, конечно, подло, но и одновременно забавно.

Этот момент растянулся на несколько секунд, пока папа, наконец, не сжалился над Джеймсом.

– Хотите омлет?

– С удовольствием, – сказала я, и Джеймс пробормотал что-то одобрительное.

После этого я вытерла лужицу сока и стала накрывать на стол.

Джеймс тем временем выжал остальные половинки апельсинов.

– Как ты спал? – спросил его папа.

– Хорошо. Диван очень удобный. Спасибо еще раз.

Папа только отмахнулся.

Вчера, после того, как мама вернулась домой и мы поведали о произошедшем, она не раздумывая предложила Джеймсу остаться у нас, пока не прояснится дело с отцом. Я благодарно улыбнулась ей – правда, лишь до того момента, пока она не отвела меня в сторонку и со строгим видом не дала понять, что доверяет мне и рассчитывает на то, что я не злоупотреблю ее доверием. После этого я с полчаса не могла взглянуть ей в глаза.

– Папа, мы с Джеймсом после завтрака поедем к Лидии, – сказала я.

– Вам нужна машина?

Я отрицательно помотала головой:

– Нет, мы поедем на машине Джеймса.

– Очень хорошо, а то мы с мамой хотели поехать купить кое-что. – Отец выдвинул ящик справа от себя, достал сковороду и поставил ее на плиту.

– Твой отец всю неделю предвкушал, как мы купим ему новый нож, – сообщила мама, входя в кухню. – Доброе утро всем.

– Доброе утро, – ответили мы с Джеймсом в один голос.

Мама вытянула из-под стола табурет и села. Осмотрелась в кухне.

– А это что, свежевыжатый апельсиновый сок?

Джеймс кивнул и протянул ей полный стакан:

– Вот.

– Ну-ну, – сказала мама и посмотрела на меня, подняв брови: – А ведь я могу и привыкнуть к такому.

Не глядя на Джеймса, я тихо согласилась:

– Я тоже.

– А какой твой любимый цвет?

Я не мог поверить, что Руби выберет для меня именно этот вопрос. Правда, в то же мгновение я удивился, почему она не задала его раньше; он настолько в духе Руби, что я даже улыбнулся.

– Если ты так долго раздумываешь, это не твой любимый цвет, – заметила она, когда я замешкался с ответом.

Я смотрел сквозь лобовое стекло на дорогу. Мы оставили позади часа полтора пути, и ровно столько нам еще предстояло. Странно было ехать самому, но вместе с тем я редко чувствовал себя так хорошо, как в этот момент – рядом с Руби.

Еще вчера вечером мы начали задавать друг другу вопросы, и мне нравилось, как непринужденно можно разговаривать, несмотря ни на что.

– Зеленый, – сказал я наконец.

Я мельком глянул на нее сбоку и увидел, что она наморщила нос. Кажется, была недовольна моим ответом.

– Есть сотни тысяч разных оттенков зеленого. Тебе надо бы выразиться конкретнее.

Я пожал плечами, не мог же я сказать ей: «Зелень твоих глаз», меня бы сразу стошнило прямо на приборную панель. Но это была правда. До того, как я узнал Руби, у меня не было любимого цвета.

А теперь есть.

– Вот этот красивый блевотно-зеленый, – ответил я, кивнув на ее колени, где лежал рюкзак. Хотя Руби не могла упаковать с собой в дорогу больше вещей, чем я – ведь мне пришлось еще много чего прихватить из комнаты Лидии, – ее рюкзак, казалось, вот-вот лопнет по швам.

– Эй! Этот рюкзак верно служит мне много лет, оставь его в покое.

– Эмбер сказала сегодня утром, что ты с ним еще в детский сад ходила.

– Неправда! – возмутилась она. – Ему всего шесть лет.

И показала мне язык. Желание поцеловать ее в этот момент было настолько велико, что я крепче стиснул руль, чтобы не поддаться.

Хотя я старался управлять своими желаниями, мне это не удавалось.

– Если хочешь, можешь забрать назад свой «Джеймс», – хрипло предложил я, не сводя глаз с дороги. Я сосредоточился на реве мотора и на проносящихся мимо зеленых полях и холмах.

Чтобы отвлечься от того факта, что брюки сделались мне тесноваты из-за того, что моя фантазия снова разыгралась в неприличном направлении.

– Было бы неплохо, – сказала она, но таким подавленным тоном, что все мои грязные мысли мгновенно улетучились. – Правда, мне больше не понадобится школьная сумка.

– «Джеймс» – универсальная сумка. Ты можешь таскать в ней что угодно. Кроме того, не позднее, чем через неделю, ты снова будешь ходить в Макстон-холл, – уверенно заявил я.

По крайней мере, это вызвало улыбку, и я отметил, что плечи у нее немного расслабились.

– Ты прав. Может, это и неплохая идея, насчет сумки.

– У меня никогда не бывает плохих идей, Руби Белл.

Она тихонько фыркнула, и это подозрительно походило на довольный смех. Меня охватило чувство эйфории.

И радость, что мы можем, наконец, вместе провести субботу и никто нас не разлучит – ни Сирил, ни мой отец, ни родители Руби, ни кто-нибудь другой на этом свете. Это выглядело как сон – то, что Руби, несмотря на все, что произошло, снова впустила меня в свою жизнь.

– Знаешь, о чем я сейчас подумала? – вдруг спросила она.

– Ну?

– Мне так странно видеть тебя за рулем, – сказала она, забавляясь. – Я привыкла к тому, что ты только ешь или пьешь на заднем сиденье лимузина.

Теперь фыркнул я.

– Я даже не знала, что у тебя есть машина.

– Мне ее подарили по случаю получения водительских прав. Но, честно признаться, она в основном стояла в гараже.

– Ты ее не любишь? – спросила Руби и огляделась внутри черного салона.

– Это не так, – с некоторым запозданием ответил я. – Перси возил нас с Лидией с самого детства. Не припомню и дня, когда бы я его не видел. А теперь…

– А теперь?

Я пожал плечами: