Мона Делахук – Психология детского поведения. Как помочь ребенку справиться с эмоциональными проблемами (страница 35)

У взрослых есть много возможностей продемонстрировать осознанное внимание и сострадание к нашему телу и побудить детей к тому же. Упражнения на дыхание и самосострадание, описанные в главе 4, а также интернет-ресурсы по практике осознанности, приведенные в Приложении, помогут вам «подключиться» к своему телу (если это не происходит у вас естественным образом). Для этого мы должны «сбросить скорость» и обратить пристальное внимание на то, что говорит нам наше тело. На с. 271–272 предложены фразы, которые привлекают сострадательное внимание к телесным ощущениям и позволяют нам, взрослым, показать детям, как реагировать на такие сигналы.

Демонстрируя понимание сигналов, которые посылает наше тело, мы учим ребенка так же внимательно относиться к собственным ощущениям. Фактически мы демонстрируем то, что многим детям с расстройствами аутистического спектра дается с большим трудом: планирование, согласование и регулирование моторных действий. В основном трудности возникают из-за различий в том, как их мозг обрабатывает сенсорную информацию и использует ее для генерирования ответных реакций.

Вместо того чтобы требовать от детей, чтобы они изменили свое поведение, мы должны изменить свой подход. Если вы видите, что мимика, жесты или поза ребенка свидетельствуют об активации красного или синего пути, попробуйте исследовать этот сдвиг вместе с ребенком. Бланк, приведенный выше, содержит примеры фраз, которые вы можете использовать, чтобы научить детей лучше осознавать обратную связь от своего тела и сообщать о своих потребностях взрослым. Помните, что аутичным детям часто свойственны определенные особенности сенсорного восприятия, которые могут сделать «обычную» среду некомфортной.

Успокаивая детей – и помогая им успокоить себя – через заинтересованные и чуткие отношения, мы тем самым содействуем их социально-эмоциональному развитию, начиная от реактивных младенцев и заканчивая детьми, которые могут наблюдать за собой и сообщать о происходящем в их разуме и теле.

Ставя во главу угла конформность, мы иногда посылаем детям непреднамеренное сообщение: игнорируйте свое тело. Именно такой вывод сделал Нортон – мальчик, который щелкал пальцами, чтобы справиться с тревогой. Спустя год родители решили перевести его в небольшую частную школу (роскошь, доступная не всем семьям). В новой школе ученикам разрешали сидеть на больших гимнастических мячах, а не на стульях – или даже на полу, если им этого хотелось. Кроме того, учителя спокойно относились к потребности некоторых детей в самогенерируемых сенсорных переживаниях, необходимых им для поддержания спокойствия и внимания. В такой поддерживающей обстановке Нортон буквально расцвел и, сохранив свое уникальное «Я», в старших классах перешел в маленькую, прогрессивную государственную школу. Благодаря своей исключительной памяти он не испытывал трудностей с учебой и окончил выпускной класс с медалью.

Его успех напоминает нам о том, что при работе с проблемным поведением необходимо задать себе следующие вопросы: стоит ли потратить силы и время на то, чтобы понять адаптивную природу поведения ребенка, прежде чем попытаться его изменить? Есть ли возможность проявить толерантность и изменить наше отношение, а не просто устранить нежелательное поведение? Можем ли мы руководствоваться поведенческими особенностями ребенка в выборе наиболее поддерживающих и инновационных подходов/решений, учитывающих его уникальный неврологический профиль?

В следующей главе мы обратимся к другой группе детей, для которых новый подход к пониманию поведенческих проблем имеет огромное значение: детей, переживших токсический стресс, травму или другой негативный опыт.

Основные моменты

• Поведение детей с нейроособенностями включает в себя «совокупность способов приспособлений и адаптаций, с помощью которых дети с диагнозом пытаются облегчить обстоятельства своей жизни»[182].

• Детям присущи свои собственные уникальные способы реагирования на окружающий мир, основанные на их индивидуальных особенностях.

• Прежде чем действовать, необходимо установить подлинную функцию поведения. Это позволит нам не только поддержать чувство межличностной безопасности и автономии ребенка, но и помочь ему развить навыки независимого принятия решений.

8. Поддержка детей, переживших токсический стресс или травму

Я верю, что, когда каждый найдет в себе мужество признать эту проблему, мы сможем изменить не только наше здоровье, но и весь мир.

Поскольку нервная система детей, переживших травму, неослабевающий стресс или то и другое одновременно, крайне уязвима, важно относиться к их поведению с чуткостью и состраданием. Как и в случае с любым ребенком, иногда бывает трудно установить, что именно спровоцировало то или иное поведение, и выбрать наилучшую стратегию помощи. В этой главе мы обсудим влияние токсического стресса, а также рассмотрим оптимальные способы реагирования на поведенческие проблемы у детей, переживших негативный опыт.

В этом нам помогут два мальчика и две девочки: Джесси, Мэтт, Лорен и Лина. Несмотря на существенные различия в жизненном опыте, последствиях и подходах, которые применяли взрослые для решения проблемы, их истории дадут нам базовое представление о нюансах работы с такими детьми, ошибках, которые мы можем совершить на этом пути, а также о потенциальных способах изменить их жизнь к лучшему.

Однако, прежде чем приступить к рассмотрению клинического материала, необходимо понять, какое влияние оказывает стресс на развивающийся мозг.

Стрессовые или травматические переживания часто являются первопричинами проблемного поведения. Существуют определенные факторы риска, которые могут предрасполагать к эмоциональным и поведенческим проблемам, включая широкий диапазон «неблагоприятного детского опыта», известного под аббревиатурой НДО[183].

С 1995 по 1997 год американской организацией Kaiser в сотрудничестве с Центрами по контролю и профилактике заболеваний (Centers for Disease Control, CDC) было проведено масштабное исследование НДО. Более семнадцати тысяч взрослых респондентов, проживавших в штате Калифорния, заполнили анкеты о своем детстве, нынешнем состоянии здоровья и образе жизни. Прежде всего ученых интересовал такой негативный опыт, как:

• физическое насилие;

• сексуальное насилие;

• эмоциональное насилие;

• пренебрежение физическими нуждами;

• эмоциональное невнимание;

• насилие над сексуальным партнером;

• жестокое обращение с матерью пациента;

• злоупотребление психоактивными веществами в семье;

• психические заболевания в семье;

• раздельное проживание родителей или развод;

• члены семьи, находящиеся в местах лишения свободы.

Проанализировав данные, исследователи обнаружили: чем выше показатель кумулятивного неблагоприятного детского опыта, тем выше вероятность возникновения проблем со здоровьем, межличностными отношениями и поведением. Это исследование одним из первых привлекло внимание к факторам риска в раннем детстве и влиянию травмы, а также показало, как важно исследовать и учитывать историю каждого ребенка.

Акцент на НДО лег в основу так называемой травмоинформированной практики – подхода к оказанию помощи детям, «учитывающего наличие симптомов травмы и признающего ту роль, которую травма играет в их жизни»[184]. Надин Берк Харрис, педиатр и основатель Центра здоровья молодежи (Center for Youth Wellness) в Сан-Франциско, много лет посвятила изучению детских невзгод и их воздействия на здоровье и развитие. В своей книге «The Deepest Well: Healing the Long-Term Effects of Childhood Adversity» она красноречиво описывает пагубное влияние токсического стресса на развивающийся детский мозг и призывает родителей и медицинских работников всячески помогать детям, пережившим НДО[185].

Берк Харрис и ее коллеги провели ретроспективный анализ 701 ребенка на предмет связи между НДО и здоровьем. Их выводы оказались неутешительными. У детей с высокими показателями НДО (больше 4) в 32,6 раза чаще наблюдались проблемы с научением и поведением, чем у детей с более низкими показателями НДО или вообще без него[186]. Хотя этот обзор был корреляционным и не доказывал причинно-следственную связь, полученные данные подчеркивают необходимость дальнейших исследований, а также повышения осведомленности родителей и специалистов о том, как травма и токсический стресс влияют на развитие.

В одном из интервью Берк Харрис сообщила, что МРТ-исследования головного мозга детей, подвергшихся воздействию неблагоприятных факторов и токсического стресса, свидетельствуют об «уменьшении размеров гиппокампа [области мозга, важной для памяти и эмоциональной регуляции] и увеличении размеров миндалевидного тела – центра страха. И то и другое может привести к сверхбдительности – повышенной чувствительности к угрозам или трудностям»[187]. Это объясняет, почему дети с высокими показателями НДО часто испытывают трудности с научением: за создание и сохранение воспоминаний отвечает гиппокамп.

Вкратце, постоянный стресс может поставить развитие мозга под угрозу. Поведение травмированных детей и трудности с научением отражают это пагубное воздействие стресса на развивающийся мозг.

В свете вышеизложенного рассмотрим истории четырех разных детей. Начнем с Джесси.