Мон Ре Ми – Наследница тёмного мага. В объятиях тьмы (страница 15)

Лорд опустил руку обратно в сторону и внимательно посмотрел на девушку, которая, как обычно, избегала его взгляда.

– Посмотри на меня, – повелительно сказал Обелиск, и не мгновенно, но девушка повиновалась, посмотрев на него полным презрения взглядом. – Тебе здесь нравится?

– Предпочитаю одиночество, – ответила Мусони, впиваясь взглядом в переносицу Лорда так, чтобы не замечать ничего другого.

– Значит тяжело пришлось, когда вокруг тебя постоянно вертелись друзья, не давая личного пространства? Сейчас совсем другое дело. Ты одна, наставник своими заданиями не напрягает, а я не перегибаю во внимании, однако оставить гостью совсем одну не могу, по канонам гостеприимства, – улыбнулся Лорд.

– Вы вспомнили о канонах? – грустно рассмеялась Мусони, вспоминая пережитое.

– Прошу прощения, если был груб, – извинился Обелиск, и слова его звучали настолько искренне, что невозможно было усомниться. – Правда раскаиваюсь, был не прав. Надеюсь, тебе знакомо прощение.

Мусони вскинула брови, на секунду отводя взгляд. Она почувствовала, что слов недостаточно. Все равно что склеивать скотчем разбитую вазу. Совсем недавно и она извинялась за свою ложь, и скорее всего Обелиск чувствовал то же самое. Хотя сопоставлять его жестокие, противоправные действия с ложью не совсем правильно.

– Согласна, я прощаю, – сказала Мусони, не до конца честная перед собой. – И все же я пленница, а потому не могу перестать ненавидеть вас.

– Поверь, сегодня быть моей пленницей для тебя спасение. За тобой охотится целая армия магов.

Лорд откинул голову назад и закрыл глаза, выпирающий кадык штыком смотрел в её сторону. Или он преувеличивает, или Мусони что-то упустила? А может под целой армией он имеет ввиду монархов? Это наиболее подходящее объяснение.

– Почему вы решили, что там мне будет хуже, чем здесь? Быть свободной лучше, чем сидеть в золотой клетке.

– Свободной, – рассмеялся Лорд, и от него во все стороны по воде пошла рябь. – Юная Мусони, как мало ты знаешь. Свобода в мире магов – это иллюзия. Свободу имеют лишь избранные, другие же всего на всего топливо. Ты и не заметишь, как сгоришь, в угоду власти.

Лорд выпрямился, посерьезнев.

– Напомни, Блейт обещал тебе свободу или службу? Ведь это он вел тебя к королеве, верно?

– Теперь без разницы, – фыркнула Мусони.

– Ну как же, королева все ещё ищет тебя. Она недавно спрашивала меня о Блейте, и, если я все правильно понимаю, он действовал согласно её приказу, – Лорд слегка наклонил голову вбок. – Наверно тяжело лишиться такого подданного как Блейт.

– Вы знаете, где Том? – спросила Мусони, а уголки губ лорда дрогнули.

– Наконец правильные вопросы, – ответил он, похлопав в ладоши. – Да. Он мой дорогой гость, я же говорил тебе. Или Аяуаски стирает память?

Верно. Во сне, перед тем как провалиться в бесконечную пустоту, Обелиск сказал про Тома. Почему это не запомнилось так, как смутные и расплывчатые образы лица Оскара?

– Очень скоро вы встретитесь, – ехидно улыбнулся Лорд, поднимаясь из купели, и с разбега ныряя в бассейн. – Не желаешь освежиться?

– Вы правда предоставите мне возможность встретиться с Томом?

– А что, хочешь отблагодарить меня за щедрость? – рассмеялся Обелиск, подплывая впритык к девушке, так, что их лица оказались на одном уровне. – Тогда поцелуй меня.

Губы Лорда растянулись в довольной улыбке, обнажая зубы. Он прекрасно понимал, что она ни за что не пойдет на такой шаг, по крайней мере, не сегодня. Пунцовая из-за температуры, щеки девушки еще ярче залились краской.

– Расслабься. Рефригескант, – произнес Лорд, выставив руку над купелью, и она сразу стала порядком прохладнее, позволяя Мусони еще некоторое время оставаться в воде. – Я уйду первый. Можешь дальше наслаждаться одиночеством. И еще, услышишь музыку среди ночи – не ходи проверять, я могу не сдержаться, и ты станешь частью моего досуга.

Одарив Мусони хищной улыбкой, Обелиск ловко выпрыгнул из бассейна, бросая во все стороны брызги, и ушел, поигрывая мускулами. Больше сегодня они не встретились, ни на обеде, ни на ужине – везде её сопровождал Мордред.

Вечер прошел как обычно за книгой, но усталость и расслабление заявили о себе, и Мусони уснула раньше обычного. В глубине коридоров снова слышалась красивая мелодия.

Глава 10. Нора. Солнце и луна.

– Я безгранично благодарен вам за спасение нашего дома, но мы отложили в долгий ящик один важный вопрос, – говорил Яомин, доставая из глиняной печки овощи, запечённые с мясом и большой деревянной ложкой раскладывая по тарелкам гостей. – Саира, ты определенно умолчала о себе часть правды, иначе как ты смогла остановить меня в самом разгаре битвы?

Изрядно проголодавшись, Оскар с аппетитом налетел на долгожданный обед. Всю ночь и пол утра они тушили пожар, который устроил Обелиск, согласно их договору, и немного добавила Анэль, пробираясь на помощь Оскару. Впрочем, она была магом огня, и могла его не только создавать, но и поглощать. Лучше других справлялся маг воды – Саира, не жалея эфира и рук справлялась со стихией. Оскар таскал вёдрами воду, чтобы ей не нужно было тратить много эфира на её сбор.

Яомин, которого остановил внезапный приказ, пришёл в себя и принял человеческий облик. Его остановило простое слово Саиры, и вопросов возникло так много, что они решили отложить их, а пока разобраться с переполохом и стихией. Воззвав к своему клану, вожак взялся за порядок. В ту ночь погибло немало ликанов, но ещё больше получили ранения. В святых писаниях полу волков нет места для скорби по умершим. Их отправляют к предкам под ночные песни Благой Вечности. Сегодня ночью, после омовения их тел, нарядив каждого в рубашку с серебряной нитью, прозвучит Благая Вечность. Затем они предадут тела священному огню, а прах станет питательной почвой для корней деревьев.

Прикончив свою порцию пищи, Яомин задумчиво глядел на Саиру, как будто за столом были только они. В ночь битвы он заметил интересную деталь.

– Саира, отметина на твоей спине… За свои тридцать лет я прочитал немало книг, большинство которых были про освобождение нашего клана. Твоя фамилия не Илос, ты Фахшан.

Перестав дышать от внезапного разоблачения, смуглая кожа Саиры заметно побледнела. В разговор ввязался Оскар:

– Яомин, наше перемирие ещё довольно шатко, чтобы вести такие разговоры. Возможно при других обстоятельствах это было бы куда уместнее.

Искренне улыбнувшись, Яомин коснулся сжатым кулаком груди. Ещё вчера они вгрызались друг другу в глотки, а сегодня делили стол.

– Я не хотел обидеть, просто удивлен. Уверен, всему этому есть логичное объяснение, – он постучал по груди, и выпрямил спину, как будто хотел произнести торжественную речь. – В одном из наших древних писаний есть фраза, которая меня очень интересовала, но ни один из мудрецов не мог её расшифровать. Впрочем, поговорим об этом позже…

На пороге его дома показался озорной мальчуган с зелёными глазами, и Яомин с улыбкой пригласил его войти. Пока ребенок шагал к столу, вождь достал из деревянной колбы горсть засушенной земляники и угостил его. Просияв, ребенок молча прижал кулак к груди и низко поклонился, опасливо поглядел на чужаков и осторожно, едва слышно сказал что-то Яомину на ухо.

– Хорошо, ступай, – он помрачнел, отпуская мальчишку, и без того черные глаза накрыла тень. – Мы совсем забыли про приказ.

Собравшиеся напряглись, особенно Анэль, поняв, насколько она слаба против мощи ликанов.

– Расслабьтесь, вас не тронут. Теперь всё иначе. Именно поэтому я завел этот разговор, Саира, – он сел и внимательно вгляделся ей в лицо. – Ты ведь Фахшан?

– Да, это правда. Надеюсь у вашего клана нет притязаний на наш народ?

Яомин рассмеялся над вспыльчивостью собеседницы. Она явно не крестьянка с полуострова. Едва запахло делами, касаемо Дома, она ощетинилась как горная кошка.

– Сразу видна порода. И как я раньше не заметил?

– Вы узнали моё полное имя. Какое отношение это имеет к делу?

Извинившись, Яомин попросил подождать и удалился вглубь норы. Некоторое время оттуда раздавались приглушённые копошащиеся звуки, что-то упало и укатилось. Отложив приборы, Оскар наблюдал за невестой, задаваясь вопросом, который мучал всех: Как ей это удалось?

С момента битвы прошло уже десять часов, но Саира все ещё ощущала неизвестное до этого чувство. Отдав ликану неосторожный приказ, она связала себя с ним незримой нитью, что тянула выше солнечного сплетения. Теперь, глядя на него, её ноги охватывала дрожь, и она благодарила святую Солуну, что этого никто не замечает. Хуже всего то, что она не может объяснить и раскрыть это чувство Оскару, боясь, что он неправильно поймет. Почему неправильно? Потому что нечто похожее испытываешь, при другом чувстве и название ему – Влечение.

Вторым побочным чувством стало неспособность остановиться и закрыть рот – ей хотелось раскрыть Яомину душу, рассказать всё, что он пожелает, но голос совести обрушивал её изнутри, ведь рядом с ней Оскар. Так что такое произошло, что её как магнитом тянет к другому?

– Саира, всё в порядке? – Оскар коснулся её побледневший щеки, заставив вздрогнуть. – Кушай, ты потратила много сил.

Почти отцовская забота Оскара снова нагнала в её голову темных туч из самобичевания и угрызений совести. Вернувшись, Яомин положил на стол несколько старых книг, и аккуратно пролистал одну из них, в поисках чего-то конкретного.