Мон Ре Ми – Наследница тёмного мага. В объятиях тьмы (страница 14)

После подписания контракта Лорд снова сел за рассмотрение прошений от министров и советников Авелии. Некоторые дела он просматривал несколько минут, другие сразу отправлялись в переработку. Из теней появился Мордред, с легкой улыбкой на лице протягивая поднос с конвертом.

– Милорд, письмо от королевы.

Нехотя протянув пальцы к конверту, Обелиск закатил глаза, и его передернуло как от мороза.

– Прочитай сам. Только коротко, я терпеть не могу её слог, – с раздражением сказал он, и Мордред сию минуту вскрыл письмо острым ногтем мизинца.

– Приглашение ко двору, в честь подписания Международного соглашения с… – Мордред остановился, вчитываясь, словно мог ошибиться.

– С кем? – теряя терпение, Лорд выхватил письмо, и бегло осмотрел его, сведя брови. – Аур Серпис? Кто такие? Народы пустыни?

Лорд вопрошающе поднял глаза, но Мордред отрицательно покачал головой. В ту же секунду Обелиск связал это название и безумные планы королевы в одно целое.

– Что ответите? – с улыбкой спросил Мордред. – Как всегда?

– Она хотела бы использовать мои навыки в своих целях, но какая ирония – обойдется, – искривил губы Лорд, двумя пальцами удерживая письмо. – Правитель половины страны. Вместо того, чтобы остановить войну, она подливает огня. Интересно, как король отнесется к её соглашению?

– Сообщить королю? – улыбнулся Мордред.

– Нет, мне больше не интересна эта игра, – Обелиск отправил письмо в утилизацию и сложил руки в замок под подбородок, задумавшись.

Все его свободные мысли теперь занимал драконий камень, Мусони и её темная аура. Слеза дракона настолько редка, что Лорд готов был обменять чуть ли не половину своих амулетов, лишь бы владеть им. Но такой камень не станет подчиняться кому попало, все древние реликвии завязаны на крови. Хозяйка амулета привлекательна и молода, но порочна, её аура черна. Обелиск только дважды за всю жизнь видел настолько темную силу.

Однако в отношении ауры Мусони оставались нестыковки – она пахла теплом и солнечным светом, а касаясь её кожи губами, на языке оставался вкус как от меда. Прогнившая душа, погрязшая в пороках, слишком слаба, чтобы поддерживать маску света на такой длительный срок, и это ещё одна неувязка. Также Мусони не поддается на провокации, и смогла сдерживать разум под действием перстней, даже во сне, когда душа особенно уязвима, оставаясь без поддержки амулетов.

Все это не давало покоя мыслям Лорда, ведь он, получив долгожданную игрушку, редкое сокровище и выигрышный билет в одном лице – теперь был растерян. Её не хотелось сломать, как другие, но хотелось получить целиком и полностью, по доброй воле, без силы и амулетов. Осознание своего желания пришло к нему лишь недавно, а сделанного не изменить, да и свои наклонности к уничтожению подобной грязи сложно сдерживать. Много лет люди с черной аурой отправлялись туда, где им самое место – в ад. Ради неё он должен придумать другой подход, и пусть сейчас Мусони его ненавидит, но даже полный презрения, её взгляд остается для него светом.

Вскинув густые брови, Обелиск перевел взгляд на яркую афишу, презентующую их будущие гастроли. Терзать себя муками или тратить время на лишние чувства – не в его манере. Вся эта лирика может подождать до нужного момента, когда предмет обожания на расстоянии вытянутой руки. На фотографии, собранной в редакторе, в центре внимания стоял он, в окружении ледяного пламени, одетый в маску из белых шестеренок и в белой шляпе-цилиндр, со слегка загнутыми полями, украшенная железными и настоящими белыми перьями. Сквозь маску едва просвечивает оранжевая радужка глаз, а губы изогнуты в полуулыбке, обнажая клыки. Позади сверкал улыбкой Мордред, прикрывая рукой глаза, и Лииндель, в соблазнительной позе, прикусывает свой указательный палец.

– Как подготовка? – кивнул Обелиск в сторону афиши. – Как она?

– Актеры репетируют каждый день по восемь часов, под моим контролем. Лииндель сейчас стабильна, – отчитался Мордред. – Бонуми Мусони уже освободилась. Сегодня Дубнрав отпустил её раньше.

– Я не спрашивал тебя о делах резиденции, – прорычал Обелиск, стараясь сбежать мыслями от девушки.

– Прошу прощения, милорд, – поклонился Мордред, исчезая в тенях.

Вернуться в особняк сейчас же, или загрузить себя делами? Словно мальчишка, он выдумывал, с какой стороны подойти, чтобы не вызвать её раздражения.

Глава 9. Приятная музыка, мягкий свет, одиночество? Или…

Повинуясь слову наставника, Мусони прилегла отдохнуть, но обилие мыслей мешали провалиться в сон, а руки зудели, и хотелось все время чесать их. Чтение книги о минералах давалось сложнее, чем о растениях, то и дело вгоняя в посторонние мысли.

– Мордред, – тихонько сказала она, и вздрогнула, от внезапного появления правой руки Обелиска.

– Бонуми Мусони, чего изволите? – склонил голову Мордред.

– Дубнрав рекомендовал мне посетить бассейн, но я не помню, как туда пройти, – сказала девушка, слегка улыбаясь. За это время она всего дважды его вызывала, и могла обойтись и сегодня, но действительно не помнила дорогу. – Вы поможете мне?

– Разумеется, следуйте за мной, – вежливо ответил Мордред, улыбаясь.

Захватив с собой толстый халат, Мусони поспешила вслед помощника, стараясь запомнить путь, чтобы не вызывать его снова.

– Я приставлю к вам пару служанок, на случай, если вам что-нибудь понадобится, – сказал Мордред, раскрывая широкие двери.

Поблагодарив его, Мусони зашла внутрь. В прошлый раз она была поглощена своими мыслями, и не успела оценить зону бассейна по достоинству. Стены вокруг изготовлены из белого камня, с сохранением природного вида, и точеного мрамора, искусные линии которого выводили извилистый край бассейна. Сочетание природы и творения человека под одним куполообразным сводом. Множество растений украшают имитацию белой скалы, по которой двумя потоками с шумом стекает водопад, впадая в прозрачную голубую лагуну. Все вокруг заливает мягкий свет, настолько похожий на солнечный, что его не отличить, как будто за окном не зима, а нежное лето. Бассейн плавной рекой огибает помещение, выделяя зоны с шезлонгами, увешанные легкими балдахинами, круглые купели с ледяной и горячей водой, которые подсвечивались янтарным и синим светом. Несколько белоснежных извилистых лестниц ведут на второй ярус.

К Мусони подошли служанки и проводили в комнату, предназначенную для переодевания. Облачившись в слитный купальник белого цвета, Мусони заплела волосы в две косы. Синяки на запястьях почти прошли, но зуд от меднобородки донимал.

Вода в бассейне оказалась комфортной освежающей температуры, что позволяло с удовольствием плавать, пока не устанешь, потом погреться в горячей купели с пузырьками, и снова плавать в бассейне. Мусони отпустила служанок, но они остались неподалеку, в комнате для слуг, объяснив, что Мордред не позволил им оставить Бонуми одну. По крайней мере, она не видела их, и это создавало иллюзию уединения. Вода придавала сил и успокаивала зуд; закрыв глаза, девушка расслабилась, лежа на поверхности воды. Шум водопада превращался в колыбельную, сладко напевающую нежные мелодии. Отпустив тревоги, она потеряла счет времени и задремала, а очнулась от внезапно нахлынувшей на лицо воды. Закашлявшись, Мусони нащупала ногами дно и протерла лицо, озираясь по сторонам.

В купели с горячей водой в пол оборота к ней сидел Обелиск, раскинув в стороны руки, голову отвел назад, и лениво наблюдал за девушкой. Раскрыв свое присутствие, он также лениво улыбнулся, и отвернулся лицом в потолок. Обнаженная грудь Обелиска вздымалась из-под воды от его дыхания.

– Решила порадовать меня своим присутствием? – спросил он, потирая рукой шею. – Лично я безумно рад такой напарнице.

– Не знала, что вы тоже тут, меня не предупредили, – ответила Мусони, не сходя с места. – Сейчас уйду.

– Лучше иди сюда, у тебя губы синие, – почти заботливо произнес Лорд, открывая лиловые глаза. – Дважды не предлагаю.

Опасаясь применения магии, Мусони бегло рассмотрела его – он освободил себя от амулетов или подвесок, а руки от заколдованных колец… Её взгляд замер, неприлично долго задержавшись на руке…

Выбравшись из бассейна она не спеша перебралась в купель, под хитрым взглядом Обелиска. Он заметил, что привлекло её внимание, и следил за реакцией. Между тем, обтягивающий тонкий купальник, детально прорисовывающий все достоинства её фигуры, он тоже заметил. Своим прицокиванием, дал ей возможность убедиться, что оценил, чем мгновенно смутил её. Прихлынувшая к щекам кровь только развеселила его.

Продолжая веселье, он поднял правую руку перед собой, и ухмыльнулся – прямо сейчас Мусони борется с любопытством и страхом. Она не решится спросить, и снова, эта черта не присуща тем, кто прогнил. От кончиков пальцев до локтя его рука имела черный цвет, а к предплечью тянутся черные жилы, словно от разряда молнии.

– Кра-со-та? – растягивая слово спросил Обелиск, сжимая и разжимая кулак. – Ошибка юности. Так выглядит Магическое увечье – моя плата за амбиции. Могло быть и хуже, но повезло, Дубнрав спас меня.

Мусони молчала, сопоставляя руку с рассказом Дубнрава, но разговора о матери Обелиска никогда не было, так они договорились. Задавать Лорду дополнительные вопросы попросту не хотелось. Купель, хоть и могла вместить в себя с десяток крупных мужчин, сейчас казалась крохотной, и Мусони беспокоило такое соседство. В Оремидоре подобные места посещают влюбленные пары, и Обелиск снова испортил ей первое посещение.