Молка Лазарева – Воля и разум (СИ) (страница 26)

‒ Если всё, что мы предположили верно, то твоя Василиса скрывается, а «кукла», по данным твоих же менталистов, вообще ненавидит мужиков. И как бы они отреагировали, на случайную встречу с излишне симпатичным и располагающим к себе парнем в глухой деревне?

Вместо ответа генерал отпил глоток остывшего кофе.

‒ Молчишь? А я отвечу, они бы насторожились, сбежали, послали далеко. Что угодно. Но нужными чувствами точно не воспылали. Не тот случай. Я же тебе с самого начала сказал, это не типичные представители самок человечества. Мой расчет намного тоньше и эффективнее.

‒ Решил сыграть на женской жалости?

‒ В точку. И чувстве вины. Разумов, что там у твоих менталистов в отчете? Я еще не читал, но почти уверен девочкам стыдно и совестливо.

‒ Не знаю как Василиса, а «кукла» переживает за твое «недоразумение». Где ты вообще его откопал?

Улыбка Серова стала таинственной.

‒ Ты же сам просил, мага со способностями к высшей маскировке. Получите, распишитесь.

‒ Верес?

‒ Ты сегодня проницателен, как никогда. Вот и представь, если бы он перед ними возник в своем истинном обличии. Жалеть, они его бы точно не стали, а так мы посеяли, как минимум, зерна жалости и легкой симпатии.

‒ А меня ты мог предупредить?

‒ Я именно этим сейчас и занимаюсь, ‒ седовласый залихватски улыбнулся. ‒ Разумов, тебе пора либо на пенсию, либо на оперативную работу. Ты обленился, расклеился, теряешь хватку.

‒ Зато волосы у меня не седые, ‒ с улыбкой парировал хозяин кабинета.

‒ Шутишь? Ну, шути. От себя попрошу, «кукле» мозги во время операции не кипятить, она и так дерганная, лишнее вмешательство может только повредить. Верес ‒ оперативник опытный, уже завтра к вечеру на каждой девчонке будет по жучку. Необходимость в считывании памяти отпадет.

‒ То есть ты добровольно предлагаешь мне вообще из дела уйти? ‒ никак иначе такое предложение Разумов истолковать не мог.

‒ Я прошу не мешать. Если все сложится отлично, то мы получим сильного архимага, а раз ставка столь высока, то ради такого можно и неудобства перетерпеть.

Разумов вновь смерил взглядом оппонента и согласно кивнул.

Через две минуты распрощавшись, Серов, покинул кабинет, оставив начальника отдела ментальной магии в еще большем бешенстве, чем в начале их разговора.

Только на этот раз, негодовал Разумов исключительно молча и в глубине своей души. Хитрый оперативник обдурил его, обскакал. Не нужна карьеристу Серову никакая медалька, его цель получить себе в команду нового сильного мага.

‒ Галя, Звягинцева ко мне! ‒ зажав кнопку вызова на интеркоме, приказал генерал.

Бледный майор явился через две минуты, зачастил он в генеральский кабинет. Это пугало и настораживало.

Приказ для служивого был коротким:

‒ На Зубову Дарью срочно повесить наблюдателя. На круглые сутки, включая сон.

Только наблюдение. Я должен знать ВСЁ, что происходит в этой чертовой деревне.

‒ Но в таком ритме, ее мозг...‒ растерялся от такого приказа майор, ‒ Она больше двух недель не протянет. Свихнется.

‒ Плевать. Она всего лишь «кукла». Но учтите ‒ лишь наблюдение. Никаких действий от имени «аватары». Она должна вести себя естественно. Все новые данные по этому делу оперативно докладывать лично мне.

‒ Так точно. Разрешите идти? ‒ спросил еще больше побледневший Звягинцев.

‒ Работайте.

Едва дверь за майором закрылась, Разумов с чувством откинулся на спинку кресла. Он вселенски устал за сегодняшний день, и ближайшие две недели грозили быть еще более сложными.

Для себя мужчина решил одно, из разворачивающейся ситуации победителем выйдет именно он. Любыми путями и средствами.

Глава 8.

Погода испортилась окончательно и бесповоротно. Непонятно откуда взявшиеся тучи обложили небо со всех сторон, и теперь плотной дымкой нависали над всем горизонтом.

Матрена сказала, что до пятницы однозначно будет лить дождь.

Не осталось даже намёка, на вчерашнее яркое солнце, пение птиц, свист свежего ветра. Сейчас на улице сильными порывами хлестал ливень, разлились огромные лужи по колено, а трудно оттираемая грязь налипала толстым слоем на ботинки, портя настроение еще больше.

Все это нагнетало легкую депрессию на меня и Дашу. Мало того, что мы целый день сидели в архиве, так и на улице не осталось ни чего радующего взгляд.

Единственным светлый момент произошел вчера.

К нашему великому удивлению, Курочкин на нас не орал, мы вообще его увидели только один раз и мельком.

Он забежал в администрацию, равнодушным взглядом обвел наше пыльное логово, сунул нам ключи от администрации, и, буркнув, что мы теперь за главных, ушел до конца недели в отпуск, как выразился «по семейным обстоятельствам».

Нас это вполне устраивало. Если бы не дикое любопытство, а как же там Кассандра, и какие именно семейные обстоятельства заставили участкового оставить нас одних. Даша даже предположила, что такими темпами, характеристику мы тоже сами себе составлять будем.

Вот и сидим, перебираем бумаги, тишина, гробовая. Если честно, то обстановка начинает раздражать.

‒ Все! Я так больше не могу! ‒ не выдерживаю. ‒ У меня уже мозг вскипает ‒ вторую неделю эти заклинания накладывать. Я сейчас об стену убьюсь.

‒ С разбега? ‒ усмехается Дашка.

‒ Нет, уж. Я не хочу потом два дня лежать с примочками под бдительным контролем Матрены.

‒ А что хочешь? ‒ спрашивает и хитро улыбается.

‒ Да, чего угодно. Только, чтобы громко и ярко. Меня уже бесит это тихое шуршание бумаг, я взвою скоро.

‒ Лисса, а давай назовем вещи своими именами, просто сейчас ни участкового, ни Терентьева нет. Нашу работу никто не контролирует, и ты просто хочешь забить на нее.

Забить я может, и хотела, но так откровенно в этом признаться, совесть не позволяла.

‒ Даша, ну вот сама смотри, тут же полная скукота вокруг. Пыльный архив, дорога к дому, сон, и снова архив. Еще и дождь теперь этот дурацкий. Се‒ е‒ ерость, ‒ протянула я.

‒ А ты здесь где‒ то дискотеки и ночные клубы видела? Или у тебя другие предложения есть? ‒ ехидно поинтересовалась девушка. ‒ Ты же прекрасно понимаешь, что работу мы должны выполнить до конца, для меня это важно. А чем после рабочего дня заниматься, и сама не знаю. Так бы на источники сходили, но погода опять же.

‒ Ты, кстати, как себя чувствуешь? ‒ поинтересовалась я. Вчера под вечер у Даши дико разболелась голова и поднялась температура. Более менее все прошло только после очередных примочек Матрены. Бабушка очень распереживалась, предположила, что удар головой об пол все же оставил после себя последствия. Но Даша лишь отбрыкнулась, сказав, что просто перенапряглась в архиве.

‒ Сегодня все в порядке, ‒ пожала плечами она. ‒ Я полна сил, энергии и «жажды» работать.

Последнее прозвучало с неким сарказмом в голосе.

В этот момент в коридоре администрации послышались сначала стук, потом шаги. Я заметно напряглась, неужели участковый решил на работу выйти.

‒ Есть, кто живой? ‒ послышался знакомый мужской голос.

Мы с Дашей переглянулись, вопрошающего мы узнали, кажется, рыжий паренек не дошел до гор.

Пришлось встать и выйти в коридор, чтобы поинтересоваться происходящим.

Выйти и замереть, Даша тоже растерялась.

Если вчера Олег просто выглядел нелепым. То теперь он вызывал различные вариации жалости. Одежда все та же, только вымокшая до нитки, рыжие волосы спутались и обвисли неприглядными сосульками вокруг лица. Сам паренек был замёрзшим, и заметно дрожал от холода. Но лицо выражало лишь упрямство и нежелание показывать свою слабость. Непомерно огромного рюкзака тоже не было, лишь небольшая сумка, в которой угадывалась складная палатка.

‒ Ну и что вы здесь делаете? ‒ спросил он, на удивление твердым голосом.

‒ Вообще‒ то практику проходим, ‒ обошлись без приветствий на это раз.

‒ А кто‒ нибудь из адекватных людей тут есть?

Ни фига себе заявочка! Ну да, оскорбили мы его вчера, но не всю же жизнь теперь припоминать.

Судя по выражению лица Даши, она уже готова расцарапать ему лицо за такие высказывания.

‒ Что ты сказал? Повтори? ‒ взревела она.

‒ О нет, нет, нет! Тише дамы и господа, ‒ решила сыграть роль третейского судьи я, ‒ Давайте без оскорблений. Мы все друг друга обидели, все друг перед другом квиты. Предлагаю рестарт знакомства.