Молка Лазарева – Воля и разум (СИ) (страница 18)

‒ Скорее всего, пары лет хватит, чтобы замести твои следы, ‒ продолжал отец. ‒ Но сейчас, ты должна без шума окончить практику здесь. Наверняка у местных к тебе все же возникнут вопросы ‒ ты же была на этом зерновом хранилище до пожара. Но дальше вопросов и снятия с тебя свидетельских показаний дело вряд ли пойдет.

‒ И что мне отвечать?

‒ Придумай, что наложила заклинание от крыс, вот и все! Какую‒ нибудь ультразвуковую пищалку. А сработала она или нет, теперь все равно, не проверить. Амбар сгорел.

‒ А еще нам надо Сережку моего из Шкрябинки отправить куда‒ нибудь, ‒ выдала Матрена. ‒ Во‒ первых, без него толкового расследования не начнут. Все шишки свалятся на участкового, а это затянет дело. Во‒ вторых, Сережка мой дотошный, начнет копать сам, и может додуматься, что его любимая бабуся поучаствовала в незапланированном поджоге. А в‒ третьих, если в деревне не будет председателя, то жители не смогут обратиться к нему, чтобы нанять Василису для магических услуг. А значит, она лишний раз не будет светить своими способностями.

‒ Здравое предложение, ‒ согласился отец. ‒ Но это как раз решаемо. Раз уж я здесь, то заберу вашего внука с собой в столицу, подлечим ему почки.

Брови Матрены удивленно поползли вверх.

‒ Пару дней назад Василиса в одном из разговоров обмолвилась о его болезни. И так, как мы вам очень благодарны за помощь, которую вы ‒ Матрена оказываете ей, мы решили отплатить тем же. Вылечить внука. Но для этого мне необходимо забрать его в клинику.

После этих слов глаза пожилой женщины заблестели. Она вот‒ вот, была готова расплакаться. Но сдержалась.

‒ Спасибо. Просто спасибо.

А что тут еще можно сказать, если папа сможет избавить Терентьева от болезни, то одной проблемой у бабушки на сердце станет меньше.

‒ Сейчас в Шкрябинке ночь, через час в столице начнется рабочий день. К этому времени я должен быть в клинике. Поэтому нам нельзя долго рассиживаться. Сейчас находим вашего

Сережу, провешиваем портал и отправляемся.

‒ Скорее всего он сейчас на месте пожара, его не могли туда не вызвать, ‒ озвучиваю предположение я.

‒ Бедный мой внук, ‒ сокрушается Матрена, ‒ мало того, что почки больные, так еще и выспаться ему не дают. В таком случае, я схожу за ним. Это не вызовет лишних подозрений.

Сказала и ушла. Мы же с отцом остались одни.

‒ Тебе очень повезло Василиса, среди всей деревни повстречать именно эту женщину. Не представлю чем могла, закончилась эта история, если бы ты жила у того же участкового.

‒ Не знаю, пап. Но меня сейчас беспокоят другие вопросы, ‒ мой голос дрогнул. ‒ А что будет дальше? Сколько лет мне придется прятаться? Вечность?

‒ Не воспринимай все так категорично и в штыки. Ты же сама понимаешь, что это необходимость.

‒ Почему, вы тогда сразу с мамой не уехали, как только я родилась? Вы могли избежать вообще этих проблем. Поселились бы в такой же деревне, в горах, в любой другой глухомани.

Сейчас во мне кричала истерика, голос разума тихо отступал перед эмоциями.

‒ Сама‒ то веришь в сказанное? Нам просто не позволили бы так поступить. Любой шаг вправо, шаг влево отслеживался, а лишние действия вызывали ненужные подозрения. Плюс ко всему, нам были необходимы средства для существования. Я должен был работать, для того чтобы обеспечить тебя и мать всем необходимым. Подгузники, одежда, еда ‒ это все требовало финансов. А Лиза, лишившись сил, стала абсолютно беспомощна. Все знания, которым она обучалась стали бесполезны. Ее диплом боевого мага ‒ стал никому ненужной картонкой. Поэтому материальное обеспечение нашей семьи взял на себя я.

А мне от этих слов только хуже становилось. Даже представить не могу, что пережила моя мать. На какие жертвы она пошла ради еще не родившейся дочери.

‒ Папа, а сколько еще таких же, как мама? Скольким детям не суждено родится из‒ за этого глупого тотального контроля?

‒ Я не знаю таких точных цифр, можно только предполагать. Но знаешь, мне иногда кажется ‒ нашу магию специально вырождают из мира. Если бы наши силы так хотели сохранить, к магам было бы совершенно другое отношение.

И правда, с одной стороны, всем с детства твердят о том, как же важна наша сила, какой это великий и уникальный дар. А с другой, если это такое чудо, то откуда столько стремления, так или иначе, искоренить нас? Убить нарождённого ребенка моей мамы, хотя потенциально он мог стать Великим? Поощрять все браки между магами и обычными людьми? Объяснять все любовью, и тем как она бывает зла! Но, все же. Почему, тогда все старики рассказывают, что раньше этого не было. О том, как бережно, еще сотню лет назад, хранились все заветы, знания, магия. А затем все резко рухнуло.

‒ Когда все успело поменяется? Что изменилось в нашем мире, что магия стала не нужна? ‒ озвучила я вопрос отцу.

‒ Скорее всего, дело в развитии науки и техники. Через пару десятков лет, любого мага сможет заменить машина. Уже не нужны зеркала для связи, достаточно взять с собой мобильник. Зачем тратить силы на телепорт, если есть автобус. Да это медленно, но, пройдет десять лет и ученые изобретут технологический аналог? Медицина, тоже не стоит на месте. Уже сейчас, лекарствами и терапией лечатся множество болезней раньше считавшихся неизлечимыми без магии. Василиса, мы просто становимся не нужными. Нас убирают их этого мира, как опасный элемент.

‒ Почему? Какое кому дело? Почему нам не дают возможности просто жить?

‒ Человеческий фактор. Машина не подымет бунт, не потребует зарплаты. А у людей много своих желаний. Василиса, ты должна понять одну вещь. Даже когда ты просто родилась, с тебя уже не спускали глаз. За тобой наблюдали, следили. В школе, потом в университете. Я почти уверен, что даже в этой глухой деревне найдется человек, который рассказывает обо всем, что тут происходит, в компетентные органы. И этот пожар, он не останется незамеченным, поверь. Поэтому твоя задача сейчас меньше привлекать внимание, продолжаться казаться бездарностью и пустышкой. Чем меньше подозрений к тебе сейчас, тем проще будет потом.

‒ И кто этот нехороший человек?

‒ Я могу лишь предположить. Тот же Терентьев или участковый, ‒ пожимает плечами отец. ‒ И если насчет первого я не беспокоюсь ‒ уже через час я заберу его в столицу. То со вторым держи ухо востро.

‒ А если это Матрена? ‒ даже самой стыдно, что могу такую гадость про бабушку подумать.

‒ Сомнительно. Ей больше ста, на ней даже контрольной прививки нет. Когда она родилась, их просто еще не изобрели. Именно поэтому она, кстати, не здоровается этими дурацкими «Сердце и вера». Слишком старая закалка в воспитании, чтобы быть способной на такую подлость.

Я кивнула. Ежка располагала к себе, и плюс ко всему именно она разогнала толпу просителей, именно она помогла исправить проблему с фантомными кошками. Она не виновата, что все пошло не так как мы планировали. И тут я вспомнила о другой странной особе в моем окружении:

‒ Папа, ты что‒ нибудь узнал о Даше?

‒ У меня было не так много времени. Все, что я смог ‒ это найти ее медицинскую карточку, ‒ но тут отец замялся. Он опять начал подбирать нужные слова. ‒ Лисса, ты знаешь, есть такое понятие как врачебная этика. Мы врачи, даже клянемся, не разглашать посторонним чужие заболевания и диагнозы.

‒ Папа, ‒ твердым голосом начала я, ‒ Мы ‒ взрослые люди, давай так, если ты считаешь, что мне эти знания не к чему, то не говори. Но если это поможет мне избежать каких-либо неприятностей, тогда выкладывай. К черту, твою врачебную этику.

‒ Ты взрослеешь, дочь. Становишься жесткой. Мне казалось, мы с мамой учили тебя доброму и вечному, а вышло, что надо было готовить к войне, ‒ сразу видно, папе очень тяжело такие слова. ‒ Но ты права, к черту этику. Дело в том, что твоя Даша пару лет назад лежала в психиатрической лечебнице. Попала туда после попытки самоубийства. Я нашел историю болезни. У Даши шизофрения. Ей как подростку было трудно пережить тяжелую болезнь матери, и решила наложить на себя руки. Слава богу, все закончилось хорошо. Два месяца в лечебнице, курс реабилитации с психиатром, психологом и ее поставили на ноги. Судя по карте, она очень умная девочка с высоким интеллектом, смогла поступить в университет, и очень успешно в нем учится. Даже деньги маме высылает на лечение. Однако она склонна к эмоционально‒ нестабильным реакциям. Несколько лет назад, у нее даже случались провалы в памяти из‒ за перенапряжения.

‒ То есть ты хочешь сказать мне, что Даша ‒ психопатка?

‒ Я хочу сказать, что ей тяжело. И ты к ней строга. Да, она больна, но к насилию, по отметкам лечащих врачей, не склонна. Максимум, что она может это накричать на тебя и разбить пару тарелок. А это не самая страшная беда, которая может случиться. Ты думаешь, если бы она представляла опасность ‒ ее бы выпустили обратно в общество?

Риторический вопрос. Была бы полным психом ‒ обкололи наркотой, и лежала бы Даша овощем где‒ нибудь в белой палате с оббитыми войлоком стенами. Грустная картина, мгновенно представилась в моей голове. Ужасное зрелище.

‒ И что мне вообще от нее можно ожидать?

‒ Частые и неконтролируемые смены настроения, бесконечные колебания между выбором, она может, отгораживается от людей, замыкаться, или наоборот. Шизофрения ‒ это очень сложное заболевание.