Моисей Бельферман – Характер-судьба и жизнь лафа. Том 1 (страница 8)

Достаточно побазарили… Пассажиры решили сообща: по шоссе пробираются пешком – навстречу удаче! Вперед вырвался смельчак: за ним потянулись остальные. Стайкой, словно гуси. Водитель остался возле автобуса: бережет общественное имущество. Он прежде решил отоспаться.

Друзья идут рядом. Беседуют. Они не просто друзья – похожие внешне, комплекцией и ростом люди. Оба они чернявые, широкоплечие. Одинаково подстрижены. Лица с мощными носами с горбинкой. Дальше заметны различия: в одежде, жестах, темпераментах, характерах.

Потерпевшие бедствие люди с горем пополам добрались до ближайшего населенного пункта. До полудня промучались на жестких скамьях в зале автостанции. Много здесь беготни, неразберихи, безответственности, российского хамства. «Именинников» учитывали, еле рассортировали – отправили по домам и пунктам назначения. Занялись выяснением судьбы автобуса: как-никак потерпел аварию – по чьему ведомству правильно оформить? Нужно поднять на колеса. Отправить на ремонт в автопарк. Водителя пересадят на другой междугородний автобус или. На внутригородских автобусах тоже неплохо платят. Жизнь на колесах! Некоторым даже нравится такая неугомонная жизнь, неопределенная судьба с постоянными новшествами: наполнена испытаниями, риском.

Быстро, стремительно бежит время. Рвется куда неведомо. В никуда! Его бег ничем не замедлишь. Вся человеческая жизнь подобна одному дню: растянут в пространстве и времени. Неприметен день жизни. Ушел день – это уже прошлое. Кажется, жизнь составляет бесконечное множество будущих дней. Ан нет! Следует их считать со знаком минус. Никто у нас не считает. Зря!

Друзья вроде недавно сидели рядом за студенческим столом. Их объединяли общие интересы-заботы. Расписан учебный день студента. Лекционные пары, семинары, практические занятия, зачеты, экзамены… Друзья делили сидр, в общежитии забивали «козла». Пользовались общими шпаргалками. При случае – выпивали. Больше сачковали- загорали на производственной практике. Позже время раскрутилось с невероятной поспешностью. Вознесло одного! Судьба другого увязла в хляби повседневности. Его жизнь оказалась малоприметной, невыразительной. Степенно-рассудительный, осторожно-медлительный, немного застенчивый и старательный Юрий Ванин не сумел в себе искоренить правдолюбства. Постоянно страдает. Наше общество лицемерно. Пользуется двойной-тройной моралью. Чаще ничем не пользуется. Только на злобу дня по-грубиянски откликается. Люди скрывают мысли-намерения. Хитрят. Изъясняются с помощью намеков, жестов, междометий. Происходящее непонятно. Напоминает спектакль с архаичными диалогами. Отличаются интеллигенты от простого народа. Многословно-вычурно выражают обывательские мысли. Искренность заглушают риторикой.

Юрий в этом смысле человек мало современный. Он другого свойства оригинал. Всем прямо в лицо режет правду-матку. Не раз и не два подводил несдержанный язык. Такое время! Стукачество в традициях общества. Власть поддерживает, всячески поощряет подхалимство, доносительство. Самые жизнестойкие, авторитетные, желанные – приспособленцы.

Люди самостоятельные, честные («не наши люди!») – самые презренные, непонятные. Идеалисты! Получают свою порцию зависти, ненависти. Их бросают «на прорывы». Ими «затыкают дырки». Все! Постоянно и всячески пытаются «воспитать». Не получается: стараются извести, затюкать, затуркать… Чем яростнее отбиваются, тем больнее их кусают. Психиатры исполняют социальный заказ. Даже изобрели новый синдром. Направили против «упорствующих правдолюбцев». Могут сказать: чушь собачья! Как это можно правдолюбие отнести к психическому заболеванию? При нашем общественном устройстве достаточно еще более нелепых абсурдов. Вызваны «целесообразностью государственного престижа». Могут не только ограничиться запугиванием в кабинете партсекретаря или психиатра. А то и поместить в психиатрическое отделение. И в дополнение ко всему – наказать по определенной статье Уголовного кодекса. Нет мудрости у обвинителей. Какая необходимость обвинять, заключать, наказывать? Широко практикуют садистское изуверство для истребления самого понятия «правда». Пользуются словом – только в пропагандистских целях. Другим политическим смыслом наделили понятие. Вот таким несдержанным оказался Юрий Ванин. Мальчишкой остался! Его только терпят. Не позволяют развить характер и развернуться. Всячески сдерживают способности. Считают их излишними и вредными в условиях непрерывного производственного цикла. Придираются к неудобному человеку. К неуправляемым относят. Вольнодумец слишком самостоятельный: ведь пренебрегает партийными указаниями и административными советами.

В последнее время обострились его заботы. По указанию сверху вводят разные строгости. Для утверждения дисциплины и порядка. Ему лично грозят – уволить по статье из КЗОТа. Ванин не раз отметил в журнале отлучку по производственной надобности. Посчитали за прогул. Захотят: обязательно найдут повод для придирок. Не принимают никаких оправданий. Никто ничего не хочет слушать, проверять, вникать… Развели формалистику, бюрократию. Имеется уже журнал прихода на работу. Ввели еще журналы опозданий-отлучек. Требуют: каждый должен фиксировать даже пятиминутное опоздание. Положено: приложить объяснительную записку. В выводах указать «конкретные предпринимаемые меры для устранения». Начальник «укажет срок». Есть повод – смеяться не хочется. Грустно, дико становится из-за абсурдистики. Хоть роман читай. Находись в кабинете в течение всего рабочего времени. Начальники в своих кондуитах отмечают, сколько раз курил и отлучался в туалет. Всю трату «рабочего времени» строго фиксируют. Заметно по платежным ведомостям – чувствительно. Находится дело пока «в развитии». Не закончилось. Влепили выговор для первой острастки. Поступают резко: администраторы больше «воспитывают – для примера». Это еще полбеды. Только начало! Непременно жать продолжат. Проведут все «на высшем уровне» – постараются. Запугают других вольнодумцев и обожателей традиционно русской черты – стихийной анархичности.

Его друг Вагин: такой верткий. Немного непоследовательный. Даже сумбурный. Всегда проявлял чрезмерное самолюбие. Стал неестественно честолюбивым. Его не тревожат подобные проблемы. По одежде, манере себя вести – сразу видно: преуспевает. Чрезмерный ненасытный его эгоизм имеет под собой повышенную чувствительность. Упирается в малообеспеченное детство. Он теперь насытился. Ощутил приторный вкус или привкус изнеживающей роскоши, полного довольства. Серега этот, а ныне Сергей Владимирович – всегда нахрапом лез в руководство. По совету-рекомендации знающего человека – с этой целью удачно женился. Так тесть всю дорогу его тянет за уши. Сейчас приютил в КБ – ведущим конструктором. Старик постоянно повторяет: «Должен созреть!» Ускоренным темпом проводит зятя по подготовительным этапам. Его непременно втиснет в номенклатуру. Там уже крутиться можно даже дураку. Лапа волосатая вытолкнет своего человека. Поддержит всегда. Обезопасит тылы. Только партийные группировки позволяют роскошь ввязываться в борьбу. На успех рассчитывают. Побеждают хитростью, числом, уменьем…

Даже непонятно, как там сейчас Вагин? Прежде он даже не умел обращаться с кульманом. Не переносил усидчивой работы. Идеями не блистал. Но с особым удовольствием «закладывал за воротник». Не пьянел он долго. Любил развлечения, Женщин. Взаимностью ему отвечали. Не дорожил дружбой, любовными связями. Его всегда мучил непомерный эгоизм. К деятельности побуждала ненасытная жажда приобретательства. «Даже не могло сложиться иначе!» – Он считает. Удовлетворенным кажется: пышет оптимизмом. Даже это транспортное происшествие, полу-бессонная ночь на его самочувствии нисколько не отразились. Не опечалили. Светится весь! Пылает от довольства-счастья. Одет по западной моде. Выглядит франтом. Этакий джентльмен. Попахивает острыми импортными запахами французского одеколона.

– Ты мне еще что-то не рассказал. Вижу! Темнишь? Скрываешь? – Поинтересовался Ванин. – Избавился от соседей? Получил изолированную квартиру в новом микрорайоне? Приобрел садовый участок? Избавился от тещи?

– «Нет, нет и нет!» – Довольно хихикает и выразительно машет головой Вагин. – Все это у меня давно есть! – Не скрывает торжества. Ни за что не расшифрует догадливыйдруг. Распаляетлюбопытство. Раззадоривает – А ты лучше подумай. Сам догадайся, скажи! Не скользи по поверхности – углубись! Раскинь мозгой, покумекай…»

Устал Юрий. Недосуг ему шурупать, разгадывать чужие ребусы. Разбирает любопытство. Не прочь он узнать тайну друга. Не утруждает свою фантазию.

– Расскажи, – наседает. – Что тебя так преобразило?!

– «У нас – сплошной праздник, банкеты… – Вздернул нос удовлетворенный Вагин. Выдержал паузу полного торжества. Победитель! Признался: Только тем сейчас заняты – отвечаем на поздравительные телеграммы. В десять раз перерасходы – на почтовые отправления. Весь бюджет! Конца-края не видно…»

– Это почему так? – Сосредоточил внимание, слух непонятливый Ванин. Выпучил глаза. От нетерпения заерзал на сидении. – По какому поводу?

– «Разве ты не читал? Мог сам узнать. Поздравить! – Вагин обвел друга высокомерным взглядом. Выдержал томительную паузу. Навалился: – В прессе опубликовали сообщение. Наш коллектив, и я в том числе. Представили на соискание государственной премии «за изобретение принципа и техническое разрешение государственной важной проблемы, за изготовление машины для производства конского навоза». Звучит формулировка представления двух министерств, пяти научных институтов, двенадцати обкомов партии, несчетного количества колхозов, совхозов и прочей публики рангом поменьше. Пришлось организовать всенародную поддержку! Эх, сколько это нам стоило! Ничего: за всенародную славу приходится платить. Часто дорогую цену. А как ты думаешь? Не главная идея – важнее ее утверждение. Но самое важное – получить сполна! У нас реальный социализм. Отмечают по заслугам, платят по труду».