Моисей Альперович – Испанская Америка в борьбе за независимость (страница 21)
30 октября у горного перевала Монте-де-лас-Крусес разгорелся ожесточенный бой, продолжавшийся около девяти часов. Хотя испанские войска были лучше обучены и вооружены, они отступили и на следующий день вернулись в Мехико.
Вслед за ними к столице подошла армия Идальго. Однако вопреки ожиданиям испанцев повстанцы не предприняли попытки овладеть городом. Победа при Монте-де-лас-Крусес досталась им ценой больших потерь, и Идальго считал, что силы восставших, которым не хватало вооружения и боеприпасов, недостаточны для штурма хорошо укрепленной столицы. Кроме того, к Мехико, на выручку роялистам, спешила армия генерала Кальехи. Осторожность, проявленная в тот момент Идальго, обусловливалась и соотношением сил, сложившимся в ходе войны за независимость.
К тому времени восстание охватило ряд районов страны. Основную массу повстанцев составляли крестьяне-индейцы, негры-рабы, горнорабочие, ремесленники, городская беднота, мелкая буржуазия городов. К ним присоединилась часть интеллигенции, офицеров, чиновников, низшего духовенства. Первоначально к восставшим примкнули также многие представители креольской помещичье-буржуазной верхушки.
Однако цели участников движения были различны. Те из них, кто принадлежал к привилегированным слоям колониального общества, стремились главным образом к освобождению от испанского ига и установлению независимости. Для большинства же патриотов не меньшее значение имели социальные задачи — избавление от феодального гнета, облегчение налогового бремени, возврат земель. Видя в антифеодальном характере народного восстания угрозу своим классовым интересам, большая часть креольских помещиков и купцов, а с ними многие чиновники и офицеры, перешли на сторону колонизаторов и стали помогать им в подавлении освободительного движения.
Идальго в Гвадалахаре
Отказавшись от попытки овладеть Мехико, Идальго возвратился в Вальядолид. Здесь он узнал о том, что отряды патриотов, действовавшие в районе Гвадалахары, освободили этот город. Идальго немедленно двинулся туда, и 26 ноября его войска вступили в Гвадалахару. Их встретили артиллерийским салютом и колокольным звоном. Город был празднично украшен. Жители с детьми заполнили улицы и вместе с бойцами местных повстанческих отрядов восторженно приветствовали Идальго. В сопровождении многочисленной свиты он торжественно проследовал к кафедральному собору, где декан капитула окропил его святой водой. Отсюда Идальго пешком направился в Правительственный дворец. Там его ждали представители различных групп населения, к которым он обратился с яркой речью.
Полуторамесячное пребывание Идальго в Гвадалахаре ознаменовалось кипучей деятельностью. Уже 29 ноября он издал декрет, предусматривавший освобождение рабов в течение 10 дней, упразднение подушной подати, ликвидацию монополий на производство и продажу пороха, табачных изделий, вина, снижение алькабалы, употребление обыкновенной бумаги вместо гербовой{41}. Основные положения этого декрета были вновь подтверждены им несколько дней спустя. 5 декабря Идальго опубликовал декрет о возвращении индейским общинам арендованных у них земель, причем распорядился немедленно собрать всю следуемую индейцам арендную плату и запретил впредь сдавать общинные земли в аренду, «ибо я желаю, — указывал он, — чтобы ими пользовались только индейцы соответствующих селений»{42}.
Отражая в своей деятельности требования угнетенных масс, Идальго вместе с тем боялся оттолкнуть тех представителей имущих классов, которые поддерживали революционное движение, а также стремился если не привлечь на свою сторону, то по крайней мере нейтрализовать креольскую верхушку, перешедшую в лагерь колонизаторов. В опубликованном 20 декабря воззвании «Ко всем жителям Америки» он подчеркивал, что революционное правительство решительно осуждает «эксцессы», допущенные повстанцами по отношению к имущим классам, и приняло действенные меры для предотвращения подобных явлений в дальнейшем. «Слепцы! — обращался Идальго к «доблестным креолам». — Оказывая сопротивление вашим братьям и освободителям, вы противитесь своему собственному благу»{43}.
В обращении к «американской нации» (вторая половина декабря 1810 г.) Идальго призывал соотечественников, сражавшихся на стороне испанцев и составлявших большую часть их армии, дезертировать и присоединяться к патриотам. Он уверял, что единственной целью восставших является «отнять у европейцев управление и власть». Учитывая настроения креольской верхушки, Идальго указывал, что если она желает сохранить свое имущество и предотвратить социальную революцию, то необходимо изолировать «гачупинов» и тогда «все это закончится в один день». «Но с величайшей сердечной скорбью мы заявляем, — писал он, — что будем сражаться против всех, кто выступит против наших справедливых стремлений»{44}.
В связи с ростом освободительного движения, которое в начале 1811 г. добилось новых успехов, колониальные власти решили форсировать военные операции против патриотов. В качестве первого шага роялисты предприняли наступление на Гвадалахару, где Идальго удалось вновь собрать 80-тысячную армию.
Когда стало известно о приближении испанских войск, повстанцы заняли позиции по берегу Лермы, и районе моста Кальдерон. 16 января произошло столкновение передовых частей и испанцы захватили мост. На следующий день в бой вступили главные силы. Патриоты имели значительный численный перевес, и, хотя их армия представляла собою неорганизованную, плохо обученную и вооруженную массу, они успешно отражали натиск врага. Но испанцам помог случай: их снаряд попал в повозку с боеприпасами, в результате чего произошел сильный взрыв. Огонь быстро распространялся, так что вскоре боевые порядки армии Идальго были окутаны густыми клубами дыма. Это вызвало смятение, и под усилившимся нажимом противника повстанцам пришлось отступить, понеся весьма значительные потери. Пять дней спустя испанские войска вступили в Гвадалахару.
Измена
Поражение оказало деморализующее действие на патриотов. Многие из них покинули ряды революционной армии. Этому способствовало дальнейшее ухудшение военного положения. После разгрома при Кальдероне остатки повстанческих отрядов, преследуемые по пятам роялистами, отступили на север. В связи с военными неудачами отношения между руководителями повстанцев обострились. Усиление разногласий привело к смещению Идальго. Вместо него генералиссимусом стал Альенде.
21 марта двухтысячная колонна — все, что осталось от революционной армии, — попала в засаду, устроенную предателями возле родников Бахана, и почти в полном составе оказалась в плену.
Идальго, Альенде и других руководителей восстания, закованных в кандалы, повезли для суда в Чиуауа. Главной причиной, побудившей военные власти судить Идальго и его соратников на месте, являл ось стремление поскорее расправиться с ненавистными «мятежниками». К тому же они боялись, что если везти Идальго в столицу, то по пути следования могут вспыхнуть народные волнения.
В ходе следствия, происходившего с 7 по 9 мая, Идальго вел себя спокойно и твердо, бесстрашно отстаивая свой взгляды. После допроса Дело передали В военный суд, который вынес смертный приговор.
Остальных руководителей восстания, а также многих рядовых участников, постигла та же участь. В течение мая-июня было казнено более 300 патриотов.
Утром 29 июля представители церковных властей публично совершили над Идальго акт снятия духовного сана. Для этого его заставили опуститься на колени и одну за другой сорвали одежды священника. Во время этой унизительной и тяжкой для верующего католика церемонии он держался внешне невозмутимо, ничем не выдавая своих переживаний, а потом с таким же спокойствием выслушал прочитанный ему приговор.
В ожидании казни Идальго вел себя перед лицом тюремщиков мужественно, с большим достоинством и подчеркнутым хладнокровием. Он с аппетитом позавтракал, пообедал и поужинал. На стене камеры написал свои предсмертные стихи. В ночь перед казнью он крепко спал, а проснувшись, не спеша съел свой последний завтрак.
Отважного священника расстреляли утром 30 июля во дворе госпиталя, где его содержали под стражей. По приказу военных властей место казни оцепили плотным кольцом войск, а для приведения приговора в исполнение выделили усиленный отряд численностью около 200 солдат.
Идальго вывели из камеры, крепко привязали ружейными ремнями к столбу и завязали ему глаза. Он стоял молча, с распятием в руках. Большинство людей, присутствовавших при казни, плакало, а у многих солдат так сильно дрожали руки, что они никак не могли попасть в цель. Поэтому после первого залпа Идальго продолжал оставаться на ногах. Три пули попали ему в живот, четвертая раздробила руку. От сильной боли несчастный согнулся, повязка, закрывавшая глаза, сползла, и он посмотрел на своих палачей, однако не проронил ни единого слова. Когда прозвучал следующий залп, Идальго, опять раненный в живот, лишь слегка вздрогнул и из глаз его выкатилось несколько слезинок. И после третьего залпа, весь израненный, он был все еще жив. Тогда лейтенант, командовавший при расстреле, приказал двум солдатам приставить дула своих ружей вплотную к сердцу Идальго и прикончить его.