Моисей Альперович – Испанская Америка в борьбе за независимость (страница 20)
Обострением разногласий между чилийскими патриотами не преминули воспользоваться колонизаторы. Вице-король Перу дезавуировал Лиркайское соглашение, подписанием которого колониальные власти стремились лишь выиграть время для подготовки полного разгрома too освободительного движения, и направил в Чили новые подкрепления. Узнав об этом, О’Хиггинс немедленно предложил Каррере прекратить междоусобную борьбу и объединить свои силы против общего врага. Но это не спасло патриотов, которые в начале октября 1814 г. были наголову разбиты в ожесточенном бою при Ранкагуа (южнее Сантьяго).
Сражение началось утром 1 октября. В течение дня роялисты трижды переходили в наступление, но войска О’Хиггинса каждый раз отбрасывали их на исходные позиции. На рассвете 2 октября испанцы возобновили свои атаки, которые сперва оставались безуспешными. Однако в дальнейшем части под командованием Карреры, находившиеся в резерве на некэтором расстоянии от поля боя, не выдержали натиска врага и отступили. Патриоты продолжали мужественно сражаться, но, не получая подкреплений, оказались уже не в состоянии противостоять превосходящим силам противника. У них иссякли боеприпасы, а также нарушилось снабжение водой. Все это позволило роялистам сломить сопротивление чилийцев. Озверевшая испанская солдатня учинила кровавую расправу над попавшими в ее руки ранеными, пленными и гражданским населением. О’Хиггинсу и Каррере с небольшим отрядом едва удалось спастись и перебраться через Анды.
Несколько дней спустя испанские войска вступили в Сантьяго, и вскоре в Чили был полностью восстановлен колониальный режим. Начались массовые репрессии против патриотов, которых колонизаторы пытались запугать жестоким террором.
«КЛИЧ ДОЛОРЕС»
На рассвете 16 сентября 1810 г., когда жители небольшого мексиканского городка Долорес, расположенного к северо-востоку от крупного горнопромышленного центра Гуанахуато, мирно спали, наслаждаясь заслуженным воскресным отдыхом, их сон был внезапно нарушен громким колокольным звоном. Никто не знал, что произошло, но все понимали, что только событие исключительной важности могло заставить ударить в набат в столь неурочный час. Взволнованно спрашивая на ходу друг друга, что же случилось, люди отовсюду' спешили на площадь, к церкви. Вскоре возле нее собрались многие горожане, а также крестьяне, прибывшие из ближних деревень на рынок.
Тогда на паперть вышел пожилой, сутуловатый человек среднего роста в черной сутане. На его выразительном смуглом лице выделялись живые зеленоватые глаза. Он обвел внимательным взглядом сразу притихшую толпу и, не повышая голоса, заговорил.
Оратор призывал собравшихся начать борьбу за свободу и возврат земель, отнятых 300 лет назад испанскими завоевателями, выступить в защиту своих исконных прав и католической религии, попираемой колонизаторами. «Друзья мои и соотечественники, — говорил он, — для нас не существуют больше ни король, ни подать. Этот позорный налог, который подобает лишь рабам, тяготел над нами в течение трех веков как символ тирании и порабощения… Настало время освобождения, пробил час нашей свободы». В заключение своей короткой речи он воскликнул: «Да здравствует независимость! Да здравствует Америка! Долой дурное правительство!»{38} Эти слова многочисленные слушатели встретили дружными криками одобрения и возгласами «Смерть гачупинам!»
Сельский священник
Человек, которому ранним сентябрьским утром, затаив дыхание, внимали сотни людей, был местный приходский священник Мигель Идальго-и-Костилья. Он родился в 1753 г. в семье креола, управляющего асьендой Корралехо (провинция Гуанахуато). По окончании училища Св. Николая в Вальядолиде юноша успешно сдал экзамен при столичном университете в Мехико и получил степень бакалавра искусств, а в дальнейшем — бакалавра теологии. По настоянию отца он избрал духовную карьеру и в 1778 г. принял сан священника. На протяжении многих лет Идальго являлся преподавателем, а с 1790 г. стал ректором училища Св. Николая. Но уже вскоре церковное начальство узнало, что он придерживается прогрессивных убеждений и даже пытается проводить их в жизнь. В 1792 г. неблагонадежному ректору пришлось подать в отставку и сменить свой важный пост на скромное амплуа сельского священника.
Будучи высокообразованным человеком, Идальго обладал обширными познаниями по истории Древней Греции и Рима, имел ясное представление о событиях Великой французской революции. На полках его библиотеки стояли французская «Энциклопедия», сочинения Демосфена, Цицерона, Декарта, Корнеля, Лафонтена, Бюффона и множество других книг. Он перевел на испанский язык несколько комедий Мольера и трагедий Расина. Но Идальго вовсе не представлял собою тип «книжного червя», который ищет уединения в тиши библиотеки, среди пыльных фолиантов. Напротив, он был жизнерадостен, подвижен, любил веселье и развлечения, умел ценить радости жизни и пользоваться ими.
Получив в 1803 г. назначение в Долорес, новый священник благодаря своей образованности, приветливости и простоте вскоре приобрел широкую популярность среди населения прихода. К этому времени в его сознании окрепла идея вооруженной борьбы как единственного средства избавления родины от ига колонизаторов. Внимательно следя за событиями в метрополии и откликами на них в Новой Испании, Идальго к концу 1809 г. решил, что пора взяться за оружие. Он нашел единомышленников в лице капитана Альенде и других офицеров.
Во исполнение разработанного ими плана патриоты создали в ряде городов революционные хунты. Центром антииспанской деятельности являлся Керетаро — важный узел коммуникаций, связывавших этот город с Мехико и столицами провинций. Здесь часто происходили конспиративные собрания патриотов, посвященные подготовке восстания, которое предполагалось начать 8 декабря 1810 г.
Однако 13 сентября власти получили донос о существовании заговора, и в Керетаро начались аресты его участников. В ночь с 15 на 16 сентября весть об этом достигла Долорес. Узнав о преждевременном раскрытии заговора, Альенде и его друзья растерялись. Они предложили подождать дальнейшего развития событий. Но Идальго решительно заявил, что единственная возможность, которая остается в сложившейся ситуации, это перехватить инициативу и нанести удар колонизаторам, пока те еще не разгромили патриотические силы. Поэтому нельзя терять ни минуты, надо действовать немедленно.
Твердая позиция Идальго ободрила его соратников, вдохнула в них мужество и помогла преодолеть колебания. В 5 часов утра раздался первый удар колокола, и вскоре с церковной паперти прозвучал вдохновенный призыв, вошедший в историю Мексики под названием «Клича Долорес».
— писал мексиканский поэт Мануэль Акунья{39}.
На призыв Идальго откликнулись сотни людей. В то же утро повстанцы выступили в поход и к вечеру достигли соседнего с Долорес города Сан-Мигель-эль-Гранде. 20 сентября они заняли важный экономический и административный центр Селаю. Здесь состоялся смотр революционной армии и Идальго был провозглашен «генерал-капитаном Америки».
Затем восставшие двинулись в северо-западном направлении и 28 сентября подошли к Гуанахуато. Их авангард вступил в город, где к повстанцам присоединились местные горнорабочие и беднота. Однако часть гарнизона засела в каменном здании казенного зернохранилища «Алондига де Гранадитас» (на юго-западной окраине Гуанахуато). Там имелись значительные запасы продовольствия, воды, а также боеприпасов.
Все попытки проникнуть в это здание, вход в которое надежно закрывали массивные двери, не увенчались успехом. Защитники «Алондиги» вели интенсивный огонь с крыши и из окон, не подпуская близко нападавших. В этот критический момент один из патриотов схватил большой плоский камень, прикрывшись им как щитом, с факелом в руке быстро подбежал к двери и поджег ее. Среди осажденных возникла паника. Повстанцы стали быстро продвигаться вперед и ворвались через догоравшую дверь в здание. Вскоре они окончательно сломили сопротивление роялистов.
Заняв Гуанахуато, Идальго не решился идти на основательно укрепленные города Керетаро и Сан-Луис-Потоси, где дислоцировалось много испанских войск. 10 октября главные силы его армии начали марш в южном направлении и через неделю подошли к Вальядолиду, уже покинутому к тому времени большинством испанцев и духовенства. Отряды Идальго, встреченные колокольным звоном, без боя вступили в город. К восставшим присоединилась значительная часть местного гарнизона, в том числе много новобранцев.
Из Вальядолида Идальго пошел на столицу вицекоролевства — Мехико. По дороге, в Акамбаро, военный совет вторично произвел смотр повстанческой армии, составлявшей уже около 80 тыс. человек{40}, и провозгласил Идальго генералиссимусом. Дальше повстанцы направились вверх по течению Лермы, продолжая продвигаться к столице. Когда вице-король узнал о приближении армии восставших, он выслал навстречу ей подразделения столичного гарнизона.