Мохаммед Хайр – ДРЕВНЯЯ РУСЬ: ВТОРОЙ ШАНС (страница 2)

И этого было достаточно.

Для начала.

ГЛАВА 2

Изба, в которую его привели, была небольшой, но добротной. Бревенчатые стены, плотно подогнанные друг к другу, пахли свежей смолой и дымом. В углу стояла большая печь, сложенная из камня. На полу — толстые половики из грубой шерсти. У дальней стены — широкий стол, за которым уже сидели двое мужчин. Один из них — тот самый старик с седой бородой, который встретил его на поляне. Другой — помоложе, лет тридцати, с резкими чертами лица и внимательными серыми глазами.

— Садись, — сказал старик, указывая на свободное место у стола. — Гость должен отдохнуть с дороги.

Алексей сел. Ноги дрожали. Он всё ещё не мог поверить в происходящее. Несколько часов назад он стоял на раскопе под Москвой, а теперь сидит в избе, которой, по всем законам истории, не должно существовать. И всё же она была здесь. Реальная. Осязаемая.

Женщина — видимо, жена старика — поставила перед ним деревянную миску с похлёбкой. Густой, ароматный запах поднялся к лицу. Алексей взял ложку — тоже деревянную, грубо вырезанную — и попробовал. Вкус был простым, но сытным. Репа, капуста, немного мяса. Еда людей, которые живут в гармонии с землёй.

— Ешь, — сказал старик. — Потом расскажешь, кто ты.

Алексей ел медленно. Каждое движение давалось с трудом. Сознание работало на пределе, пытаясь осмыслить невозможное. Он — в прошлом. В одиннадцатом веке. В Древней Руси. Это не сон. Не галлюцинация. Слишком всё реально. Запах дыма. Тепло печи. Грубая ткань рубахи, которую он теперь носил — её дали ему, пока он ел. Его современная одежда казалась слишком странной, и хозяйка настояла, чтобы он переоделся.

— Как тебя зовут? — спросил молодой мужчина, наблюдая за ним с интересом.

— Алексей, — ответил он. — Алексей Волков.

— Волков, — повторил старик, словно пробуя имя на вкус. — От волка, значит. Сильное имя. А отчество?

Алексей замер. Отчество. В одиннадцатом веке отчества ещё не были так распространены, как в более поздние времена. Но среди знати — да. Он быстро сообразил.

— Сергеевич, — сказал он. — От отца Сергея.

Старик кивнул, словно это объяснило многое.

— Я — Ратибор. Староста этой деревни. А это — мой сын, Добрыня.

Добрыня кивнул в знак приветствия. Его взгляд был острым, изучающим. Алексей понял, что этот человек не прост. Он наблюдает. Анализирует. И, скорее всего, не доверяет незнакомцу.

— Ты говоришь странно, — заметил Добрыня. — Слова наши знаешь, но выговор чужой. Откуда ты родом?

Алексей знал, что должен быть осторожен. Слишком много правды — и его сочтут безумцем или колдуном. Слишком много лжи — и его разоблачат.

— Из далёких земель, — ответил он уклончиво. — С севера. Очень далеко на север.

— С севера, — повторил Ратибор. — Там живут словене. Ильменские. Ты оттуда?

— Нет, — сказал Алексей. — Ещё дальше. Там, где леса не кончаются, а моря замерзают на половину года.

Это было близко к правде. Его «родина» — Москва двадцать первого века — действительно находилась дальше на север, чем Киевская Русь. И моря там действительно замерзали.

Добрыня прищурился.

— Странно. Мы знаем все племена. Все земли. Но о таких, как ты, не слышали.

— Мир велик, — тихо сказал Алексей. — Больше, чем вы думаете.

Наступило молчание. Алексей чувствовал на себе взгляды. Оценивающие. Настороженные. Он был чужаком. И все это знали.

— Ты умеешь что-нибудь? — спросил вдруг Ратибор. — Ремесло? Кузнечное дело? Плотницкое? Воинское?

Алексей задумался. Что он умеет? Он историк. Археолог. Он знает, как жили эти люди. Знает их обычаи, их верования, их быт. Но умеет ли он что-то практическое?

— Я умею читать и писать, — сказал он наконец. — На разных языках. И я знаю многое о звёздах, о временах года, о земле.

Ратибор поднял бровь.

— Грамотный? Это редкость. У нас в деревне только я да священник умеем буквы складывать.

— Священник? — переспросил Алексей. — Христианский?

— Да, — кивнул старик. — Крещение было при князе Владимире. Мы теперь христиане. Хотя старые боги ещё в памяти живут.

Алексей кивнул. Он знал это из учебников. Крещение Руси произошло в 988 году. Значит, он действительно в одиннадцатом веке. Возможно, в первые десятилетия после крещения.

— Грамота — дело полезное, — сказал Ратибор. — Но одна грамота не прокормит. Что ещё умеешь?

Алексей посмотрел на свои руки. Мягкие. Не привыкшие к тяжёлой работе.

— Я могу лечить, — сказал он вдруг. — Немного. Травы знаю. Раны перевязывать умею.

Это было не совсем ложью. Он проходил курсы первой помощи. И как археолог, знал некоторые древние рецепты — из книг, из источников.

Добрыня усмехнулся.

— Лекарь. У нас есть свой лекарь. Баба Яга, — добавил он с усмешкой. — Старая ведунья. Живёт на краю деревни.

— Не смейся, — строго сказал Ратибор. — Ведунья — дело серьёзное. С ней шутить не стоит.

Алексей промолчал. Он знал, кто такая Баба Яга в фольклоре. Но в реальности — это была, скорее всего, обычная знахарка. Женщина, которая знала травы и помогала людям.

— Ладно, — сказал Ратибор. — Переночуешь у нас. А завтра посмотрим, что с тобой делать. Гость — свято, но даром хлеб есть не будешь.

Алексей кивнул. Это было справедливо. В мире, где каждый кусок хлеба добывается тяжёлым трудом, никто не кормит даром.

Ему отвели место у печи. Постелили солому, покрыли шкурой. Алексей лёг. Тело ныло от усталости. Но сон не шёл. Слишком много мыслей. Слишком много вопросов.

Как он сюда попал? Почему? Вернётся ли обратно? И если вернётся — то когда? Прошло ли там, в его времени, несколько часов или несколько лет?

Он достал из кармана медальон. В темноте избы он казался обычным куском металла. Но Алексей чувствовал его тепло. Слабое. Пульсирующее. Как сердце.

— Что ты такое? — прошептал он.

Медальон молчал.

Алексей закрыл глаза. И наконец уснул.

***

Утром его разбудил крик. Женский. Испуганный.

Алексей вскочил. Выбежал из избы. На улице уже собралась толпа. Люди смотрели в сторону края деревни. Там, за частоколом, стояла женщина. Старая. Сгорбленная. В тёмном платке. В руках — посох.

— Опять пришла, — шептал кто-то. — Нечистая.

— Тихо ты, — одёрнул другой. — Не слышь она.

Алексей протиснулся вперёд. Увидел картину.

Молодая женщина — видимо, дочь кого-то из жителей — лежала на земле. Билась в конвульсиях. Рядом с ней плакала мать.

— Что случилось? — спросил Алексей у стоявшего рядом мужчины.

— Лихорадка, — ответил тот. — Трясучка. Уже третий день. Хуже становится.

Алексей подошёл ближе. Осмотрел девушку. Высокая температура. Озноб. Возможно, малярия. В этих краях, рядом с болотами, она была нередка.

— Где ваш лекарь? — спросил он.

— Ведунья вон стоит, — кивнул мужчина на старуху. — Но она не помогает. Говорит, духи злые.

Алексей посмотрел на старуху. Та стояла неподвижно. Смотрела на него. В её глазах было что-то странное. Не злоба. Не равнодушие. Скорее — интерес.

— Можно мне попробовать? — спросил Алексей, обращаясь к матери девушки.