Мо Янь – Смерть пахнет сандалом (страница 44)

Сунь Бин отложил жужубовую палку, достал из узла Сунь Укуна лист желтой бумаги для жертвоприношений и поджег от огня свечи. Бумага в его руке сгорела, пепел скрутился, взлетел и закружился в потоке воздуха от костра. Покончив с этим, Сунь Бин опустился на колени перед столиком и почтительно отбил три земных поклона. Затем встал, достал из узла талисман с велением Неба, положил в большую черную чашу и сжег, налил в черную чашу воды из тыквы-горлянки на поясе, размешал пепел новыми красными палочками для еды, поставил на столик. Снова встал на колени и отбил три поклона, потом, не вставая с колен, взял двумя руками черную чашу и выпил ее содержимое одним глотком. Опять трижды совершил поклон, затем закрыл глаза и стал что-то бормотать. Наверняка это была молитва. Она была неразборчивой, в толпе могли разобрать лишь отдельные слова, а общий смысл – нет. Говорил он то громко, то тихо, с беспрерывными переливистыми интонациями, они были красивы, как вышитая парча, от них слипались веки, одолевала зевота и наступала сонливость. Вдруг Сунь Бин громко вскрикнул, изо рта у него пошла белая пена, все тело задергалось в конвульсиях, и он упал оземь. Очнувшиеся зрители бросились было помочь ему, но их остановили Укун и Бацзе.

На глазах застывших в напряженном ожидании людей Сунь Бин выгнулся, как карп, и вскочил. Дюжее тело взлетело, как перышко, на три чи, а потом устойчиво опустилось на землю. Все прекрасно знали Сунь Бина, знали, что он всего лишь вольный актеришка, который тяжело дышит на сцене после пары кульбитов, а тут вдруг взял и исполнил выдающийся трюк из цингуна[88]. Пораженные земляки разом лишились дара речи. В ярком пламени костра глаза Сунь Бина блестели изумительным светом. Необычайно сияло и его раскрашенное красным лицо. Оно казалось и знакомым, и чужим. Когда он открыл рот, все тотчас узнали характерные для Сунь Бина интонации, но сразу поняли, что это говорит не Сунь Бин. Незнакомый голос был выразительным и отчетливым, внушительным и величественным, словно грозный и необоримый глас великого духа:

– Явился вам великий сунский полководец по фамилии Юэ, именем Фэй[89], прозванный стремительно взлетающим, родом из уезда Танъинь провинции Хэнань.

Сердца людей вдруг зависли, как тяжелые красные яблоки на гибкой ветке, покачались и с металлическим звоном упали.

– Это великий генерал Юэ!

– Воплощенный Юэ Уму!

Один человек опустился на колени, за ним как один последовали другие. Им достаточно было лишь увидеть, как вольный и выдающийся дух Юэ Фэя переселился в Сунь Бина и как он покружился на «летающих ногах», легкий и стремительный. Его тело поднималось и опускалось, за спиной развевались на ветру верительные флажки. От серебристых лат волнами шло сияние. Сунь Бин сейчас был не человек, а дракон среди людей. Перестав кружиться в воздухе, он поднял гладкую жужубовую палку и принялся, как серебряной пикой, колоть налево и направо. Выпад вверх, блок вниз. Двигался он, как чудовищный питон, огромный змей. У зрителей рябило в глазах, сердца были полны искреннего восхищения, все наперебой отбивали земные поклоны. Наконец, Сунь Бин отложил дубинку в сторону и великолепным золотым голосом запел:

– Двенадцать проклятых златых ярлыков несут стране беду, три войска ревут хулы, с грохотом катятся по Хуанхэ высокие валы… Как жаль стариков! Слышны полные страданий печальные стоны. Но хуже всего – то, что мудрые правители покинули чертог и так и не вернулись ко двору. Когда расходится от варваров пыль на северном берегу, злобу к предателям при дворе сдерживать не могу! Скорби и гнева душа полна, к кому обратиться мне? К Небу взываю с мечом в руке, скорбную песнь пою!

– Я, стремительно взлетающий Юэ, получил веление Небесного владыки спуститься к алтарю, перевоплотиться в Сунь Бина, передать вам воинские искусства, чтобы подняться на смертельный бой с заморскими дьяволами из чужих краев.

Слушай приказ, Укун…

Наряженный под Укуна второй наставник поспешно выступил вперед, опустился на одно колено и произнес:

– Здесь, генерал!

– Приказываю показать все восемнадцать приемов обезьяньего жезла.

– Слушаюсь!

Укун подтянул тигровую шкуру на поясе, поднял руку и провел по лицу. Убрав ее, он будто сменил маску, лицо стало живым и подвижным, как у обезьяны. Его гримасы и ужимки были очень забавными, но смеяться никто не посмел. Перестав гримасничать, Укун издал странный вопль и, взяв обеими руками жезл исполнения желаний, сделал кульбит. Все восхищенно охнули. После такой реакции он еще больше воодушевился, зашвырнул жезл в небо, высоко подпрыгнул вслед за ним, выполнил в воздухе два кульбита подряд, уверенно и беззвучно опустился на ноги, не качаясь, вытянул руки и поймал упавший с неба жезл. Все движения точные, без единой ошибки, тютелька в тютельку. Раздались бешеные аплодисменты, под них царь обезьян стал при свете костра показывать, что еще умеет из владения жезлом. Он был разворачивающим свои кольца водяным драконом, а жезл – драконом летящим, он колол, ударял, разбивал, выметал, толок, давил, прикрывал, хлестал, сеял смуту и раздоры. Все движения были донельзя отточены, было на что посмотреть. Жезл свистел в воздухе, почти незаметный. Напоследок царь обезьян воткнул его в землю вертикально, как шест, одним махом запрыгнул на его вершину, застыл на одной ноге в позе золотого петуха и поднес ладонь к бровям, как обезьяна, вглядывающаяся вдаль. Затем соскочил с переворотом назад, мягко опустился на землю и повернулся к народу, сложив руки в малом поклоне. И, вопреки всему проделанному, он не задыхался, не истекал потом, стоял прямо и естественно. Народ хлопал в ладоши, раздавались крики:

– Браво!

Командующий Юэ снова скомандовал:

– Бацзе, слушай приказ!

Третий наставник Бацзе подбежал вразвалочку и хрипло отрапортовал:

– Я здесь, генерал!

– Великий генерал приказывает тебе продемонстрировать народу восемнадцать приемов с вилами!

– Есть!

Волоча железные вилы, Бацзе улыбался дурацкой улыбочкой, словно какой-нибудь болван, идущий в поле раскидывать навоз. Народ увидел, что его оружие и есть используемый для этого сельскохозяйственный инструмент. Точно такой же был у всех местных, и все умели им пользоваться. Дурашливо улыбаясь, Бацзе протащил вилы вокруг и раз, и два, и три. Народ захихикал, думая в душе: этот третий наставник, он что, только и умеет ходить кругами с глупой улыбочкой? А тот, завершив третий круг, отбросил вилы, встал на четвереньки и пошел еще на один круг. На ходу он похрюкивал, как свинья, которая роется в земле в поисках еды. Толпа в конце концов не выдержала и расхохоталась. Но взглянув на командующего Юэ, застыла в торжественном молчании, словно каменные статуи. А про себя все думали: у этого третьего наставника, наверное, тоже какой-нибудь козырь припасен на конец!

И действительно, третий наставник перестал копаться в земле, как старая свинья, на четвереньках взлетел над землей и помчался быстрее настоящей свиньи, правда все еще похрюкивая. Пробежав так пару кругов, он стал кататься по земле, как черный вихрь, и неожиданно встал на ноги. В руках у него непонятно откуда очутились вилы с железными зубьями. За всеми его движениями, на первый взгляд неумелыми и неуклюжими, взгляд знатока видел скрытую утонченность и мастерство. Народ и братца-хряка приветствовал аплодисментами.

Тут заговорил командующий Юэ:

– Земляки, послушайте, я получил приказ Нефритового императора, что правит на Небесах, прибыть, чтобы установить здесь священный алтарь, и собрать всех для занятий боевыми искусствами. Нужно вставать на войну с заморскими дьяволами. Заморские солдаты переродились из цзиньского войска[90], а вы – потомки армии генерала Юэ Фэя. Заморское войско вооружено иностранными винтовками и пушками. Как им противостоять, если не заниматься каждый день боевыми искусствами? Нефритовый император велел поучить вас шэньцюань. С этим искусством вы будете неуязвимы для мечей и копий, для огня и воды, станете богатырями с крепкими телами. Есть ли у вас желание прислушаться ко мне, вашему главнокомандующему?

Народ зашумел:

– Хотим слушаться главнокомандующего Юэ, руководи нами!

Юэ и скомандовал:

– Генералы Сунь и Чжу, слушайте мой приказ!

– Слушаем, генерал!

– Приказываю показать нам искусство «Покрова золотого колокола»![91]

– Есть! – отозвались Сунь и Чжу.

Командующий Юэ собственноручно сжег два амулета и предложил генералам испить получившийся из золы напиток. Затем Юэ произнес заклинание, сопровождая его движениями пальцев, причем на этот раз он говорил особенно четко, видимо, специально для того, чтобы все ясно расслышали и запомнили его слова:

– И «Покров золотого колокола», и «Железная рубаха»[92] – части Кулаков справедливости и согласия, которые касаются Небес. Выпиваешь напиток с заклинанием и сразу становишься небожителем, твердым, что железо. Железный небожитель восседает на железном лотосовом престоле, у него железная голова и железный пояс, сам он – железная стена. Ни одна пуля и ни один снаряд его не тронут…

Закончив читать заклинание, командующий набрал полный рот чистой воды и окропил все тело Укуна, затем точно так же окропил Бацзе и огласил:

– Готово, начинайте!

Сунь Укун перевел дух и указал пальцем на голову. Чжу Бацзе размахнулся вилами, наметился в голову Сунь Укуна и обрушил на нее всю силу удара. Но шея Сунь Укуна даже не двинулась, а голова осталась целой и невредимой.