Мо Янь – Большая грудь, широкий зад (страница 92)

Матушка вернулась с двумя окровавленными шапочками и подала мне, чтобы я отдал их немому. Забыв о проглоченном золотом кольце, я подошел. Подняв глаза на мою тонкую, как бамбуковый шест, фигуру, он грустно покачал головой. Я наклонился, потом почувствовал, что так не годится, присел на корточки, чтобы отдать ему шапочки, и указал на северо-восток. Вспомнились те горестные скитания, вспомнился сам немой, который тащил на спине солдата без ноги, и еще вспомнились брошенные в воронке от снаряда изуродованные тела братьев Сунь. Немой взял одну шапочку, поднес к носу и понюхал, как натасканная ищейка, которая должна найти преступника или жертву. Положил ее меж культей, вырвал у меня из рук вторую, обнюхал и ее, затем положил туда же. Потом, не дожидаясь приглашения, «прошелся» по всем углам дома – от жилых комнат до пристроек, закутка, где мы мололи муку, и кладовой. Заглянул даже в уборную в юго-восточном углу двора. В курятник к несушкам и то сунул нос. Я таскался за ним, восхищаясь, как ловко и изобретательно он передвигается. В комнате, где спали старшая сестра с Ша Цзаохуа, он продемонстрировал, как забирается на кан. Край кана был у него на уровне глаз, и мне стало жаль его. Но оказалось, что пожалел я его зря. Ухватившись руками за край кана, он стал медленно поднимать свое тело. Такую силищу я видел лишь однажды на цирковом представлении. Когда голова поднялась над каном, руки у него громко хрустнули, и он резким движением бросил тело на кан. Шлепнулся он не очень ловко, но быстро уселся как следует.

Немой восседал на кане старшей сестры как глава семьи, как командир. А я стоял перед ним с ощущением, будто вторгся без приглашения в чужой дом.

Из матушкиной комнаты донесся плач старшей сестры:

– Мама, выставь его отсюда, не нужен он мне. И с ногами-то не был нужен, а теперь, когда от него полчеловека осталось, тем более…

– Боюсь только, деточка, – отвечала матушка, – пригласить божество нетрудно, а вот выпроводить нелегко.

– Кто его приглашал? – всхлипывала сестра.

– Это твоя мать дала маху: пообещала тебя ему шестнадцать лет назад, вот и нажили несчастье на свою голову.

Она налила чашку кипяченой воды и подала немому. Тот принял чашку, изобразив мимикой признательность, и жадно выпил.

– Я думала, ты погиб, – начала матушка. – А ты тут как тут, живой. За детьми твоими недоглядела и горюю больше, чем ты. Вы детей нарожали, а поднимала их я. Ты теперь, похоже, человек заслуженный, и власти, наверное, могут обеспечить тебе где-нибудь безбедную жизнь. Тот брак шестнадцать лет назад я устроила по феодальным обычаям, а сейчас новое общество, все сами решают, на ком жениться. Ты человек казенный, грамотный, наверное, зачем тебе связываться с нами, сиротами и вдовами. К тому же Лайди тебе женой и не была, ее тебе моя третья дочка заменила. Очень прошу, шел бы ты туда, где власти устроят тебе безбедное житье…

Немой даже не слушал, что она говорит. Он проткнул в оконной бумаге дырку и, наклонив голову, смотрел во двор. В комнату ворвалась старшая сестра. В руках у нее были кузнечные клещи, оставшиеся еще со времен Шангуань Люй. Где она их нашла, ума не приложу.

– А ну убирайся отсюда, ублюдок немой, инвалид чертов! – И пошла на него с клещами. Немой просто протянул руку и сжал их. Сестра изо всех сил пыталась вырвать клещи, но у нее ничего не вышло. Силы были явно неравны, и на лице немого появилась наглая и самодовольная ухмылка. Очень скоро сестра отпустила клещи и закрыла руками лицо: – Ты, немой, даже думать об этом забудь, – проговорила она со слезами в голосе. – Я скорее с боровом в свинарнике жить буду, чем с тобой.

Из проулка донесся оглушительный грохот гонгов. В наши ворота с приветственными криками ввалилась целая толпа. Впереди вышагивал районный начальник, за ним десяток ганьбу и стайка школьников с цветами.

Пригнувшись, районный вошел в дом и громко обратился к матушке:

– Счастливые вести, поздравляем!

– Откуда это у нас счастливые? – холодно поинтересовалась матушка.

– С небес, с небес, тетушка, – отвечал тот. – Позвольте, объясню.

Во дворе школьники размахивали цветами, звонко выкрикивая:

– Поздравляем! Честь и слава! Поздравляем! Честь и слава!

– Тетушка, – начал районный, загибая пальцы, – мы заново просмотрели материалы земельной реформы и пришли к заключению, что к категории зажиточных крестьян и середняков вас отнесли ошибочно. Ввиду ухудшения положения вашей семьи после всех перенесенных бедствий вы фактически являетесь беднейшими крестьянами, и сегодня ваш статус изменен. Это первая счастливая весть. Мы изучили и документы о зверствах японских захватчиков в тридцать девятом году и на основе имеющихся фактов о сопротивлении, которое оказали японской армии ваши свекровь и муж, сделали вывод, что они погибли славной смертью мучеников и необходимо воздать им должное, а ваша семья должна пользоваться привилегиями, как потомки борцов, павших за дело революции. Это вторая счастливая весть. В связи с тем, что два вышеупомянутых положения подверглись пересмотру и исправлению, средняя школа приняла решение вернуть в ряды учеников Шангуань Цзиньтуна, а чтобы он наверстал упущенное, назначить человека, который будет заниматься с ним дополнительно. Одновременно возможность получить образование предоставляется и вашей внучке Ша Цзаохуа. Уездная труппа оперы маоцян объявила набор учащихся, и мы постараемся сделать всё, чтобы ее зачислили. Это третья счастливая весть. Ну а четвертая, конечно же, то, что в родные края вернулся покрытый славой герой армии добровольцев139, ваш зять товарищ Сунь Буянь. Пятая – то, что санаторий для ветеранов войны в виде исключения принимает вашу дочь Шангуань Лайди на работу на должность санитарки. На работу ей ходить необязательно, но зарплату она будет получать ежемесячно. Шестая весть – самая счастливая. Мы поздравляем с воссоединением после разлуки народного героя и его нареченную Шангуань Лайди – как говорится, снова стало целым разбитое зеркало! Свадебную церемонию организуют власти района. Вот, тетушка, целых шесть счастливых вестей пришло сегодня в ваш дом – дом революционной матери!

Матушка стояла как громом пораженная. Чашка выпала у нее из рук и покатилась по полу.

Глава района махнул стоявшему в окружении школьников ганьбу, и тот направился к нему. Вслед за ним подошла молодая женщина с охапкой букетов. Ганьбу передал главе свернутую в трубочку бумагу белого цвета и произнес вполголоса:

– Свидетельство, подтверждающее статус потомков мучеников революции.

Районный взял бумагу и, держа обеими руками, преподнес матушке:

– Это свидетельство для вашей семьи, тетушка, как потомков павших за дело революции.

Матушка приняла бумагу, руки у нее дрожали. Подошедшая молодица сунула ей под мышку букет белых цветов. Ганьбу подал главе бумажный свиток красного цвета:

– Свидетельство о приеме на работу.

Тот вручил его старшей сестре:

– Сестрица, вот ваше свидетельство о принятии на работу. – Лайди спрятала измазанные в саже руки за спину, но районный настойчиво вытащил одну и вложил в нее свиток: – Вы это заслужили.

Молодка сунула сестре под руку букет алых цветов. У ганьбу уже был готов свиток желтого цвета.

– Свидетельство о зачислении в школу.

Глава района вручил его мне:

– Широкая дорога открывается перед тобой, братишка, учись хорошо!

Передавшая мне букет желтых цветов молодка одарила меня особенно чувственным взглядом милых глазок. Я понюхал желтые цветы и тут же вспомнил о проглоченном кольце. Силы небесные, кабы знать обо всем заранее, стал бы я глотать золото! Ганьбу уже передал районному сиреневый свиток:

– Из оперной труппы.

Районный поднял его вверх и стал искать глазами Ша Цзаохуа. Та приняла свиток, выскочив откуда-то сзади.

– Учись хорошо, барышня, – пожал ей руку районный, – чтобы стать великой актрисой.

Девица вручила ей букет сиреневых цветов. Когда Ша Цзаохуа протянула руку за цветами, на пол упала сверкающая золотом медалька. Районный нагнулся и поднял ее. Прочитав надпись, он передал ее на кан немому, и тот нацепил ее на грудь. «Вот и в нашей семье ловкая воровка появилась», – с радостным удивлением отметил я про себя. Районный тем временем получил от ганьбу последний, синий, свиток:

– Товарищ Сунь Буянь, вот ваше свидетельство о браке с товарищем Шангуань Лайди. Процедура регистрации уже проведена от вашего имени в районе. Вам нужно лишь как-нибудь зайти и поставить там отпечаток пальца.

Девица вложила в лапищу немого букет синих цветов.

– Хотите что-то сказать, тетушка? – спросил районный. – Не стесняйтесь, мы все одна семья!

Матушка с тревогой смотрела на сестру. Та стояла, прижав к груди цветы, рот у нее подергивался и кривился в правую сторону, а катящиеся из глаз слезы падали на алые, с жемчужным налетом, лепестки.

– В новом обществе, – неуверенно начала матушка, – мы должны прислушиваться к мнению наших детей…

– Товарищ Шангуань Лайди, – тут же обратился к сестре районный, – хотите что-то сказать?

Глянув на нас, сестра вздохнула:

– Думаю, это судьба.

– Отлично! – обрадовался районный. – Я сейчас же распоряжусь, чтобы помогли навести порядок, а завтра вечером проведем церемонию.

Вечером накануне свадьбы Лайди и немого золотое кольцо у меня все же вышло.