Мо Цзе – Легенда о Юньси (страница 14)
У великого князя было достаточно власти, чтобы организовать брак приемной дочери наложницы И.
– Невестка, на самом деле я…
Мужун Ваньжу хотела продолжить, но принцесса остановила ее:
– Что ж, я устала, займись своими делами! – Однако немного погодя Хань Юньси обернулась и добавила: – Мужун Ваньжу, вчера вечером… все было по-настоящему, не волнуйся!
Эти слова заставили Ваньжу резко остановиться. Ее вечно жалостливое лицо исказилось от злобы. Не в силах больше сдерживаться, она процедила сквозь зубы:
– Хань Юньси, наступит тот день, когда тебя вышвырнут из дворца!
Хань Юньси думала, что Лун Фэйе отправился на поиски лекарственных трав и не вернется в ближайшие несколько дней, однако, когда она собралась выйти из горячего источника, где провела вечер после событий минувшего дня, вошел великий князь.
– А! Подожди немного!
Вопреки ожиданиям Хань Юньси, ее вопли не остановили Лун Фэйе. Он подошел к краю горячего источника, в темной маскировочной одежде похожий на грациозного хищника, величественного и прекрасного. Рядом с ним красота Хань Юньси блекла.
Его появление застигло ее врасплох. Она опустилась в воду по плечи, прячась от взгляда великого князя, и разгневанно сказала:
– Лун Фэйе, что вы… уходите!
Несмотря на то что Хань Юньси была замужем за этим мужчиной, между ними не существовало привязанности. Неужели он не понимал, что не имел права врываться к ней вот так? В конце концов, он взрослый человек, можно же быть чуть повежливее?
Хань Юньси распереживалась, но быстро поняла, что не по себе было только ей одной. Лун Фэйе не воспользовался моментом и уж тем более не проявил к супруге никакого интереса. Равнодушно глядя на нее, он сказал:
– В моем теле еще остался яд. Помоги приготовить противоядие, это не ждет.
Очевидно, его интересовали только ее лекарские навыки, а не то, что она себе вообразила. Хань Юньси наконец успокоилась и бесцветным голосом произнесла:
– Мы поговорим об этом, когда я оденусь. Можете выйти?
Не сказав ни слова, Лун Фэйе развернулся и пошел к выходу, но внезапно вновь обернулся. Хань Юньси непроизвольно погрузилась в воду еще глубже, почти с головой. Хотя его ледяные глаза не выражали никаких эмоций, Лун Фэйе остановился. Куда делась ее смелость? Ей страшно?
– Хань Юньси! – позвал он.
Ее голова показалась над водой. Принцесса вытерла лицо и неистово закричала:
– Лун Фэйе, вы уходите или нет?
Великий князь был поражен: никто в мире не смел повышать на него голос, только она. Заложив руки за спину, он остановился у кромки источника.
– Разве не про тебя говорили, что ты неумеха из семьи Хань? Где научилась лекарскому делу?
Вчера вечером Лун Фэйе послал своих людей разузнать о старшей дочери семьи Хань. Но все, что удалось выяснить, лишь подтвердило слухи о том, что она была самой бесталанной за всю историю рода.
– Позвольте мне сначала одеться? Потом все расскажу, – скрывая гнев, ответила она вопросом на вопрос.
– Нет, – только и вымолвил он.
Что ж, очевидно, этот парень подозревал ее. Пока Хань Юньси не расскажет свою историю, он не даст ей выйти из источника. Вздохнув с фальшивой обреченностью, она сказала:
– Отец всегда считал, что я убила свою мать, поэтому с самого рождения ненавидел меня и смотрел как на врага. К тому же я росла уродливой, отчего его неприязнь стала только сильнее. – Помолчав и грустно склонив голову, она продолжила: – На самом деле я неглупая. Они махнули на меня рукой и никогда не учили, но однажды я нашла матушкины книги по медицине и тайком изучала их. Опухоль на моем лице тоже появилась из-за яда, но мне удалось исцелиться. Я боялась, что отец запретит заниматься врачеванием, если узнает, поэтому держала уроки в тайне.
Лун Фэйе, сомневаясь в ее словах, собирался расспрашивать дальше, но Хань Юньси, опередив его, добавила:
– Я сожгла эти книги, потому что выучила их наизусть.
Когда она закончила говорить, глаза прояснились, и Хань Юньси открыто встретилась взглядом с Лун Фэйе. Все сводилось к ушедшей в другой мир госпоже Тяньсинь, но, как известно, мертвые молчат, поэтому вряд ли он найдет зацепки, чтобы распутать этот клубок.
Лун Фэйе безмолвствовал. Казалось, его холодные глаза видели Хань Юньси насквозь…
Глава 24
Деньги любят храбрых
Хань Юньси выдержала недоверчивый, почти пугающий взгляд великого князя. Уверенная в своих словах, она смело посмотрела прямо ему в глаза, поэтому Лун Фэйе не решился больше расспрашивать ее о прошлом и наконец вышел. Убедившись, что осталась одна, Хань Юньси поспешно встала из ванны. Ее занимал вопрос: неужели великому князю так быстро удалось найти нужные ингредиенты? И о каком противоядии шла речь?
После купания Хань Юньси была точно лотос, распустившийся на глади воды. Большими, словно высокогорные озера, глазами она напоминала пленительную небожительницу, не принадлежащую этому миру, – еще более прекрасную, чем раньше. Лун Фэйе пристально наблюдал за ней.
В кабинете он взял отрез белой ткани, пропитанной чьей-то кровью, и, взглянув на Хань Юньси, сказал:
– Здесь яд, проверь.
Сигнал системы нейтрализации токсинов Хань Юньси тотчас же подтвердил его слова. Поднеся ткань к лицу, она принюхалась, но ничего не почувствовала. Похоже, кто-то использовал весьма необычную разновидность.
– Я не чувствую запаха. Кажется, понадобится вода, – серьезно сказала Хань Юньси.
В действительности, чтобы определить состав отравляющего вещества, вода ей совершенно не требовалась. Нелепая просьба – всего лишь повод выпроводить Лун Фэйе из комнаты, чтобы незаметно поместить образец крови в систему для тестирования. Этот парень обладал удивительной проницательностью! Хань Юньси не хотелось лишний раз подливать масло в огонь, пользуясь системой прямо у него на глазах. Той ночью, когда она помогла ему, Лун Фэйе был серьезно ранен и почти потерял сознание, поэтому удалось незаметно достать иглы и лечебные травы. Сейчас так рисковать не стоило.
К счастью, великий князь ничего не смыслил в ядах, поэтому, не проронив ни слова, отправился за водой. Тем временем Хань Юньси иглой собрала немного крови и поместила в систему. Тест показал цветочный яд. На самом деле, в любом растении есть токсин – безвредный в малых дозах, в больших же способен причинить вред.
Спустя мгновение Лун Фэйе вернулся с чашей, наполненной водой. Для пущего эффекта Хань Юньси окунула туда ткань и, забрав иглой несколько капель крови, снова принюхалась.
– Розмарин, – уверенно заявила она.
– Приготовь противоядие, – холодно приказал великий князь.
Его тон опечалил Хань Юньси. Неужели Лун Фэйе думал, что она бездушная машина по производству лекарств? Принцесса невозмутимо и элегантно протянула руку:
– Хорошо, с вас пятьдесят лянов серебра – плата за консультацию.
Глаза Лун Фэйе холодно блеснули, он даже не пошевелился. Эта женщина что, действительно просит у него денег?
Увидев его недовольство, Хань Юньси, конечно, поняла, что вела себя меркантильно, но что еще оставалось? Она была бедна, как храмовая мышь! Семья Хань, выдавая дочь замуж, не оставила ей ни одного медяка. Во дворце деньгами заведовали мать великого князя и Мужун Ваньжу. Судя по тому, что Хань Юньси до сих пор не получила ежемесячное пособие, ждать его уже нет смысла. Конечно, во дворце не нужно было переживать о еде или крове, но деньги могли понадобиться на одежду и вознаграждение слуг, кроме того, необходимо пополнять запасы в системе нейтрализации ядов. Все это требовало немалых затрат.
К тому же Хань Юньси все равно не удастся обойтись без подачек: в богатых семьях всегда прислуживали самые болтливые и алчные люди, чья преданность напрямую зависела от жалования. Если она хотела жить без забот и интриг, стоило сначала позаботиться об их молчании. Как ни крути, деньги были не только средством к существованию – они контролировали людей вокруг.
Промолчав, Лун Фэйе с гулким стуком бросил на стол мешочек с серебром. С первого взгляда стало ясно, что в нем гораздо больше, чем просила Хань Юньси. Она не растерялась: без колебаний достала монеты и, отсчитав нужное количество, положила остальные в мешок, чтобы вернуть великому князю.
– Ваше высочество, мои услуги стоят ровно пятьдесят лянов, остальное можете забрать.
Хотя у нее совершенно не было денег, Хань Юньси не считала себя попрошайкой. В конце концов, у нее еще оставалось чувство собственного достоинства.
Договорив, принцесса взялась за кисть и начала писать рецепт противоядия. Как и во время лечения, она была крайне сосредоточена. Ее миниатюрная фигура приковывала взгляд. Оказавшись рядом, любой испытал бы невообразимый трепет и желание проникнуть в ее мир, посмотреть на происходящее ее глазами.
«Кто же все-таки эта девушка?»
Погрузившись в раздумья, Лун Фэйе не заметил, как недовольство испарилось. Невозмутимо забрав со стола мешочек с серебром, он перевел взгляд на Хань Юньси, которая, закончив писать, уже протягивала ему рецепт.
– Ваше высочество, вы нашли травы, которые я просила?
– Еще нет, – сухо ответил он.
Хань Юньси окинула его любопытным взглядом. Несмотря на отравление, великий князь переживал о ком-то другом. Интересно, о ком? Кто был отравлен розмарином?
Но она не стала расспрашивать, не зря же говорят: «Любопытство сгубило кошку». Хань Юньси надеялась, что он уйдет сразу, как получит рецепт, но Лун Фэйе отдал записку своему охраннику Чу Сифэну и остался во дворце. Любой другой на его месте отправился бы на поиски противоядия, но великий князь, имея в распоряжении всего десять дней, вел себя так, как будто ничего не случилось. Видимо, Хань Юньси снова придется ночевать в кабинете.