Млевоил Парамитович – Семена Великого Леса (страница 6)

– Прости, не знал! – ответил я и спрыгнул на землю.

– А что про вопрос твой, на то, Йарр Ветрович, не то чтобы причины есть. Есть неизвестность.

– Расскажи поподробней!

– Есть наш город железный, а есть ещё города, в которых люди в ларцах лежат, да пережидают природы буйство опасное. И нет меж племенем людей единого мнения, как жить правильно. Наш город довольно свободных нравов! Вон, как мы можем привольно гулять! А есть города суровые, и надзирают там строго. Должны все люди в ларцах лежать, пока не отдохнёт земля, не восстановиться природа. Ловят они каждого, кого снаружи заметят. А потому, есть такие, которые из этих городов совсем сбежали и живут сами по себе. Среди них есть и разбойники, которые с удовольствием мои вещи заберут, чтобы жилось им полегче. А потому, обходим мы людей стороной. Есть у нас цель, к ней и идём, по дороге стараемся в истории неуместные не впутываться. А где два человека встретятся, там всегда история! Так мне родители велели поступать, и в том мудрость я вижу.

 Послушал я и полетел на разведку. Крыльями помахал, на ветерок прилёг, поток восходящий поймал, да в небо синее по спирали поднялся. Огляделся и вижу: юрты белые вдалеке стоят! Раз их видел, уже ни с чем не спутаешь.

– Юрты! Вижу юрты! Йаррр! Кррраа! Юрррты!

– Далеко ли, Воронушка?

– Мне крылом пару раз махнуть, а вам часа два идти!

 Когда знаешь, что цель близко, то и все ветра попутными становятся. Быстро оказались мы у белых юрт облачных кочевников, на стоянке, что Семечком зовётся.

Пришли, поклонились:

– Здравствуйте, люди добрые, кочевники облачные! Зовут меня Лунг, а это спутники мои: Ворон Йаррр и собака…– запнулась Лунг, и понял я, что не спросили мы у собаки имени её.

– Колючку мы хорошо знаем, – ловко паузу прервал кочевник облачный, – и вам не болеть и жить счастливо, и столько, сколько в радость будет! Меня зовут Санг. Проходите и гостями будьте.

 Проводил он компанию к костру посреди лагеря, усадил на ковры-подушки, стал чай греть, да расспрашивать:

– Ищите вы чего-то, или от чего бежите?

– Ищем мы, Санг, историю, – отвечала Лунг.

– Историй у нас хватает, может и найдёте. А что за историю хотите, знаете?

– Сказ о Великом лесе. Видела я в детстве её, когда вы давали представление в парапланерном лагере на лётной горе. Историю про семена, что Меток тогда танцевала.

 Санг на вид кочевник был жизнерадостный, а при этих словах и вовсе расцвёл, как горный луг весной, и говорит:

– Тогда Меток вам её и расскажет. Садитесь здесь и отдыхайте, я вас накормлю, напою и помыться воды налью. Знаю, путь к стоянке прост не бывает. А вечером, как вернутся облачные кочевники в лагерь, так вы Меток обо всём и расспросите, она рада будет.

 С тем он чая заварил и каши котелок на огонь водрузил.

– Я сегодня по стоянке дежурю, есть у меня дела. Как освобожусь, вернусь с вами болтать.

 Сказал так, и пошёл по лагерю растяжки шатров проверять, колья подколачивать. Занимался всякими другими делами, которых в большом хозяйстве всегда не счесть. Вернулся ровно, как каша была готова. Сдобрил её маслом и мёдом. И для Колючки у него нашлось угощение, и мне поклевать. После этого Лунг прилегла на подушки, да и заснула. Собака отдохнула чуток и побежала по стоянке-лагерю искать-вынюхивать, что тут происходит, где запасы хранятся, где кухня. Может ещё какие у неё заботы были, кто её лисичку-сестричку разберёт! Я решил подругу свою спящую одну не оставлять. Хоть место и спокойное, но перестраховаться не лишнее. Сел сон сторожить, крылом тревогу отгонять.

 Звон со всех сторон, да я же сам заснул! Открываю глаза, смотрю: от стоянки туманы-облака отплывают, а на поле полным-полно людей. Ходят, разговаривают, смеются, рюкзаки с плечей скидывают. Из них землю да растения вынимают, раскладывают, что-то смотрят, записывают, да в большую юрту сносят. Кипит действо странное, да кто же поймёт, что тут происходит.

 Вот и Лунг проснулась, глядит во все глаза, всё подмечает. Тут и Санг мимо прошёл, ещё чаю принёс. Сказал, что скоро все соберутся, да самое время для историй настанет. Сидели мы посреди хлопочущей стоянки, не понимая что к чему. Но вот, стали все собираться вокруг большого костра. Из одного чана огромного еду накладывать, из другого – чай наливать. С Лунг здоровались, и держались так, словно она им знакома. Так держались, что даже я себя дома почувствовал, хотя дома у воронов отродясь не было. Прибежала рыжая собака, точно к ужину, разве что без своей миски в зубах. Рады видеть её кочевники облачные и всякой едой с ней делятся. А она всякого приветствовала и у всех угощалась. Потом прибежала и в ногах у Лунг легла, показывая, что её это человек. Пришёл Санг, а с ним женщина, та самая, что давным-давно танцевала о семенах Великого леса. Вспомнил я лицо её спокойное, доброе, глаза её раскосые. Ступает по земле легко, как лебедь по воде плывёт, как птица по воздуху скользит.

– Привет тебе, Лунг! – улыбнулась она и села рядом.

– Здравствуй, Меток! – поклонилась сестрица наша, – а ты совсем не изменилась со времени, как я тебя видела!

– Всё меняется, даже если ты этого не замечаешь, – отвечала Меток, – ты пришла разузнать о Великом лесе?

– Да, так в сердце моём запечатлелось представление то, что думала я, размышляла о нём много с тех пор. Видишь, столько лет прошло, а я не позабыла! У всеблагих премудрых машин спрашивала, отвечали ничего, кроме того, что когда-то, давным-давно, росли леса огромные и были они полны животных чудесных. Изучала я, как растения растут, изучала я, как дожди идут. Как ветра рождаются, и как путешествуют они по небу и облака носят. Как то влияет на всё живое. Узнала я, что до эпохи железных городов, до периода великих катастроф, был мир полон жизни разнообразной и был приветлив человеку. Не надо было прятаться в города железные, в ларцы волшебные. Спрашивала я у мудрых машин: может ли лес великий помочь нам снова жизнью наполнить Землю, умилостивит ли нрав её? И отвечали машины-помощники, что есть путь, но нужно больше о том лесе разузнать. Где он рос, да как он выглядел, как он цвёл, и каковы были цветы. Что за животные там жили и как размножались. За этим я и пришла.

 Отвечала ей Меток, а голос её то шелестел листвой, то звенел иголками сосновыми:

– Хранили мы семена Великого леса годы долгие. Множество столетий кочевала стоянка Семечко по земле, и многие облачные кочевники служили делу сохранения семян. Но, однажды, во времена катастроф лютых, стоянка попала в огонь стремительный, огненный ветер разрушительный. Посыльные, что из будущего нас шли предупредить, были пойманы полицией времени. Приняла я тогда решение не простое: всем уходить в мир верхний и оставить семена. Знавала я лесной народ, и не хотели бы они, чтобы погиб кто-то. Много раз повторяли они: Великий лес на крови не взрастёт, не нужны ему жертвы. Так в огне исчезли семена. Но какая была цель в том, чтобы их хранить? В том, чтобы помнить, и когда время придёт, возродить Великий Лес. Стали мы размышлять, как сделать это. И вот что придумали: человек, когда мечтает о чём-то, то всё свершить может, и никакие невозможности его не остановят. Стали мы сеять мечту о Великом лесе. А представления давать да танцевать, одно из наших ремёсел любимых. Мастера мы в нём умелые, скажу без скромности ложной. Вот такое ты представление и видела. Радостно мне от того, что в тебе зародилась мечта о Великом лесе. Не побоялась ты отправиться в путь дальний, покинуть город железный. Значит, сохранились семена леса великого! Если по сердцу тебе задача эта, то храни и ты в себе Великий Лес, и взращивай его. Что до просьбы твоей, расскажу-поведаю, подробно опишу, что был за лес, и как он выглядел, и что за звери там водились, и как там люди жили.

 Слушала Лунг рассказ Меток-годжарки, сидя у костра на стоянке облачных кочевников, что Семечко зовётся. Говорили долго, вот уже и звёзды вышли поглядеть да послушать. Рассказывала Меток о том, как приставали кочевые облака к кронам величественных деревьев. Как познакомились облачные кочевники с лесным народом. И я слушал, в костёр смотрел, и видел в спиралях пламени вкрученные в небеса бесконечные чешуйчатые стволы, ветви, на которых росли травы да кусты. Видел я сады-огороды висячие и фермеров на канатах да лианах. Видел жизнь да быт лесного народа, и то, как они уживались с другими животными: с обезьянами и леопардами, с пауками и птицами, со стрекозами и летучими ящерками, пчёлами в дуплах, летучими лисицами, толстыми ленивцами. Трещал костёр о том, как неторопливо разговаривали деревья, и о том, как гуляли в кронах молодые ветра. Об огромных радужных драконах, что иногда ложились отдохнуть в своём бесконечном странствии на гигантские ветви. О двух волшебных птицах с головами девиц, что знали всё о жизни и смерти, и обо всех путях, во всех мирах. Взлетали искры в ночное небо, и видел я множество светлячков, что освещали зелёным светом лес ночами. Светящиеся бирюзовые лишайники, причудливым узором стволы обнимающие. Грибы, пульсирующие светом живым. Видел я и гигантские цветы, в которых весной жил лесной народ. Видел их летучие листья, с огромными пузырями. Как созревают они, увитые лианами-канатами, и как отправляются в путь-странствие по небу, чтобы опустится на землю и укоренится. Как путешествовал на этих листьях лесной народ и расселился так по всей Земле.