Мияки Тацудо – Одиннадцать о любви (страница 2)

Девочка легла в траву, которая за ночь и утро успела подняться, и природа вновь нежно приняла её в свои объятия. Трава покорно окутала её, и девочка снова утонула в этом бескрайнем зелёном море.

Чуть позже девочка, те две женщины и собака, дурачась и смеясь, носились по лугу. Они беззаботно проводили этот сказочный день — вплоть до самого его конца.

Прорубь

Зимой к проруби ходили все. Так уж здесь завелось. Прорубь была аккуратная, прямоугольная — словно купель. Непонятно, когда и кем она была вырублена.

Сначала её обнаружили мальчишки. Однажды один из них вдруг закричал, нарушив покой зимней тишины:

— Прорубь! Смотрите, тут прорубь!

— Да брось ты, откуда ей тут сейчас взяться? Чай, не Крещение, — возразил кто‑то из ребят постарше. Но, подойдя чуть ближе, все убедились, что парень не врал. Тот, кто сначала усомнился, сдвинул в недоумении шапку набок и почесал лоб, будто это могло помочь лучше сообразить.

— Ну чудеса… Рано же ещё. Да и лёд, поди, ещё не замёрз достаточно даже для рыбалки. Да и рыбаков, кроме деда Ерёмы, у нас в деревне и нету. А он хворает вторую неделю, всё никак не может отойти.

— Значит, так, — вперёд протиснулся самый рослый парень. — Организуем дежурство. По очереди будем следить за прорубью и выясним, кто тут вольничает. Деревня у нас, в конце концов, небольшая — быстро выясним. А там видно будет: может, для дела благого кто‑то это сделал. А может… — он состроил страшное лицо, явно стараясь напугать малышей, — может, это зверь какой‑то дикий… Р‑р‑р!

Вместо напутствия от старших самые маленькие чуть не расплакались от страха. Один из них замотал головой и закричал:

— И что мы ему ответим? Это же зверь!

Он не мог толком выразить свою мысль, но все и так его поняли.

Рослый парнишка достал из кармана толстого зимнего пальто свисток — повидавший виды, висевший на верёвочке, — и с важным видом вручил его, словно самую ценную вещь, которая у него была:

— Держи. Если что — три раза свистнешь, и мы тут будем, считай, через две минуты. Вон дома стоят, а мы всегда там. Сам ничего не делай. И дружка своего не потеряй. Два часа отдежурите, потом мы вас с Петькой поменяем. Да, Петь? — он обернулся.

Петька уже шёл в сторону домов — лишь поднял руку и махнул, непонятно что этим выражая. Но все остальные поплелись следом.

Так и началось их знакомство с прорубью.

В тот день никто к ней так и не пришёл. Ни хозяина проруби, ни деда Ерёмы, ни какого‑нибудь зверя рядом не оказалось.

Прошёл ещё день, потом другой — и постепенно все перестали обращать на прорубь внимание. А она так и стояла, словно заколдованная: не замерзала, и ни разу не было слышно стука ледоруба. Дети быстро отвлекаются, особенно если что‑то перестаёт их интересовать. Иногда, проходя мимо, они ещё прислушивались, насторожённо оглядывались, но ничего не происходило.

Наступило лето.

Озеро вновь распахнуло свои тёплые, ничем не заменимые объятия для всех желающих. О необычной находке все быстро позабыли. Лишь один из ребят вдруг замер: ему показалось, что вода в каком‑то месте отличалась по цвету — будто там проходила едва заметная линия. Он остановился, пока другие ребятишки ещё не успели взбаламутить воду.

— Да я вам точно говорю: там линия была, вода даже цветом отличалась! — настаивал он.

Он ещё немного спорил, но ответ одного из парней оказался самым убедительным и окончательно положил конец дискуссии:

— Да просто солнце. Оно же не стоит на месте. Вот и получается такая линия. Ты бы через час глянул — она вон там будет, — он указал на середину озера. — И вода под лучами, естественно, другого цвета.

— Хорош умничать! — кто‑то толкнул его, и тут же началась самая обычная деревенская потасовка.

Так и прошло лето.

Потом пришла осень, а следом — опять зима с ожидаемыми снегопадами.

И каково же было изумление детворы, когда, собравшись на горку неподалёку, они, проходя мимо озера, вновь увидели прорубь. Она была точно такой же — словно её досконально измерили и вновь вырубили в том же самом месте, причём чем‑то куда более серьёзным, чем обычный ледоруб.

Вечером ребята рассказали об этом своим родителям. Те потом долго обсуждали случившееся, и в конце концов кто‑то, вооружившись шапкой и потеплее надев варежки, вместе с детьми дружно побрёл к озеру. И действительно убедились: малыши не врали. Все как один столпились над ледяной водой и долго смотрели в неё, пытаясь постичь то, чего сами никак не могли понять. Но время шло к ночи, становилось всё темнее, и, оставив все попытки разгадать тайну, они были вынуждены вернуться в свои дома, улечься в постели, уснуть — и жить дальше.

— А ты меня правда любишь?

Молодая девушка смотрела на своего суженого, и её глазки блестели от счастья.

— Да. Больше всех на белом свете! — с жаром ответил он.

Жених был ненамного старше неё; они знали друг друга уже довольно давно.

— Прям сильно‑сильно? Как я тебя?

— Очень сильно я тебя люблю! — ещё громче воскликнул он.

Она тут же вскочила, поправила слегка помятое платье и принялась вытанцовывать, стоя босиком на двух толстых брёвнах, на которых они оба сидели, болтая ногами над речкой.

— Даже если я веду себя как сумасшедшая? У‑у‑у! — она продолжала пританцовывать и несколько раз чуть не поскользнулась и не полетела в воду. Но суженый вовремя подхватил её за руку, удержал и притянул к себе в объятия. Она, словно укрывшись одеялом, опустила голову ему на колени и, улыбаясь, ждала ответа.

Парень наклонился совсем близко — его тень накрыла её глаза, и девушка замерла, стёрши с лица смешливую улыбку.

— Даже если ты рехнёшься и мне придётся первому сбросить тебя в эту речку, я всё равно буду любить тебя, — проговорил он и крепко поцеловал её в губы.

Она легонько улыбнулась, едва сдерживая радость, но в следующий миг снова вскочила на ноги и, не раздумывая, в чём была, прыгнула вниз. Благо речка была мелкой, а высота — не больше двух метров: это не могло причинить ей ни малейшего вреда. Но ей так хотелось сделать это именно сейчас — совершить какую‑нибудь глупость, чтобы самой себе доказать: она сделала правильный шаг, не ошиблась ни в чём и ни в ком.

Секунда под водой — и раздался всплеск, звук брызг от удара. Он, не медля ни секунды, бросился за ней следом, нырнул и, обхватив, вытянул её голову из воды.

— А я думал, не прыгнешь, — сказал он без малейшего намёка на недовольство.

Она, заметив какую‑то травинку у него в волосах, тут же сняла её и бросила в воду. И они снова рассмеялись.

— Я люблю тебя.

— И я тебя

— Неужели нельзя было поехать на следующих выходных? — она упёрлась рукой в локоть и уставилась в окно, сидя в дачном домике в деревне.

— Милая, — её возлюбленный присел рядом на диван, немного завалился на неё, прижавшись к боку, и, совсем наклонившись к её уху, продолжил: — Ну, родители попросили съездить с мелким. В конце концов, он и так всё лето в городе. Оставим его с бабушкой и дедушкой, а сами завтра домой поедем. Да и дожди на следующих выходных обещали. Сходим на нашу речку, хочешь?

Она повернулась, и он увидел её улыбку. Он тронул то, что трогать было запрещено.

— Нет, на речку не хочу, да и холодно там. Вода ледяная, и течёт быстро. Пойдём на озеро — твоему брату там будет куда приятнее плескаться.

Он поцеловал возлюбленную и побежал обрадовать младшего братишку. Как‑никак, они все любили это место. Природа наделяла его особой силой — и эта сила словно пропитала собой всю округу.

Позже, когда под солнечным, даже немного знойным небом они своей скромной компанией шагали по протоптанной дорожке в сторону озера, он как ни в чём не бывало рассказывал весёлые истории, которые когда‑либо случались с ним здесь в детстве, — о том, как они непринуждённо и весело плескались в водах этого самого озера.

Подойдя ближе, они замерли. Солнце вовсю заливало озеро, не оставляя ни малейшего шанса укрыться в тени, и словно вынуждало пришедших окунуться в его ласковые, манящие воды.

Младший первым бросился в воду. За ним, куда менее охотно, поплелась девушка. Старший долго возился со шнурками на шортах, а в итоге просто стянул их вниз и лёгкой пробежкой в мгновение ока оказался рядом. Схватив под руку свою принцессу, он чмокнул её и с разбега догнал брата, прыгнув в воду и окатив того с головой.

Раздались крики, шум и лёгкое, но весёлое недовольство. Затем, куда медленнее и с непрестанными предупреждениями о том, что, не дай бог, он и её обрызгает, в воду зашла и она.

Они весело и непринуждённо проводили время. Старший подкидывал обоих в воздух, выныривая из воды, а они с шумом плюхались обратно.

— А‑ха‑ха! Как же хорошо‑то! — девушка на мгновение замерла, всё ещё смеясь, но вдруг что‑то её удивило, и она тут же привлекла к этому внимание: — Ребята, смотрите! — её рука вытянулась и указала на воду перед ней.

Отряхнувшись от капель, к ней тут же подплыл её возлюбленный, а следом и его брат.

Все трое уставились на необычную воду — совсем не такую, какой ей полагалось быть в этом озере, не вписывающуюся в привычную местную картину. Бирюзовая вода лежала плотным слоем, словно в отдельном бассейне, и в ней даже было видно дно.

— Какая красотища! Как необычно! — девушка смотрела на бирюзу и не верила своим глазам.

— А можно в этом покупаться? — младшему не терпелось нарушить эту природную аномалию. Брат не смог ему запретить, и мальчик вошёл в эти прекрасные, манящие светом воды. Остановившись, он замер, медленно повернулся лицом к ребятам и сказал: