Мия Мара – Огненный стяг. Дом Земли (страница 4)

О своих способностях Ольга знала с пятнадцати лет – именно тогда ей передали древние знания. Магией в её семье занимались испокон веков. Все родичи Ольги в той или иной мере обладали способностями, и она прекрасно осознавала, что этот дар перешёл и её детям. Только до определённого момента открывать им этого не стоило. На настоящих ведьм с давних пор объявлена охота, поэтому и живут они тихо, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. А доверить магию маленьким детям – всё равно что оставить их у открытого огня.

Сейчас в роду, если не считать почти всемогущей великой хранительницы, было три сильных ведьмы: сама Ольга и её троюродные сёстры – Маргарита и Анна. В юности они многое пережили, но последнее время в целях предосторожности виделись редко: встречи двух и более ведьм могли иметь непредвиденные последствия в виде природных катаклизмов. Единственным безопасным местом для таких свиданий был уединённый дом неподалёку от полузаброшенной деревни Тутово, куда члены рода привозили своих повзрослевших детей для инициации и обучения.

Вот туда-то Ольга и повезла семью, потому что время Егора и Алисы настало.

***

Соню Королькову в школе называли королевой. Белоснежной кожей, большими синими глазами, пухлыми губами и чёрными блестящими волосами она походила на актрис из модных молодёжных сериалов и была из тех девчонок, что вечно сводят парней с ума. Одноклассницы завидовали ей, но Соню волновали только шмотки и гаджеты, на которые она целыми днями тратила в интернете родительские деньги.

Училась Соня так себе и только для того, чтобы избежать нудных нотаций матери. Та работала судьёй и позволяла дочери всё, стремясь загладить вину за развод с отцом. Соня тайком презирала мать, считая, что та оказалась недостаточно хороша, чтобы удержать мужа.

С отцом девочка последнее время виделась редко. После развода он обзавёлся новой семьёй, а от дочери по большей части откупался дорогими подарками. Соня быстро сообразила, как можно использовать родительское чувство вины себе во благо. В пятнадцать она уже умела ловко манипулировать окружающими, закатывая истерики и обвиняя их во всех несчастьях. Особое удовольствие ей доставляло настраивать людей друг против друга. Как любой неуверенный в себе человек, пытающийся скрыть собственные комплексы, она быстро находила слабые места в других и безжалостно на них давила. Её боялись и ненавидели, ею восхищались, а Соня чувствовала себя живой и значимой. Но если бы кто-то хоть раз искренне поинтересовался, чего она хочет, она бы ответила: «Любви!»

Порой Соне становилось ужасно одиноко среди гор ненужных вещей, и она завидовала подругам, матери которых по-настоящему участвовали в их жизни. Завидовала и за это ненавидела ещё больше.

И вот неожиданно родная сестра отца пригласила Соню поехать в деревню. Сама не понимая почему, девочка сразу же согласилась.

– Тебе будет там скучно, – пыталась остановить её мать, ревнуя к бывшей золовке.

– Всё лучше, чем здесь, – грубо отвечала Соня, игнорируя обиду в голосе матери.

Она и сама удивилась этому приглашению. С тёткой они никогда не были близки и виделись только на праздниках в те далекие времена, когда родители ещё жили вместе.

Анна – так звали сестру отца – в отличие от других родственников, не испытывала по отношению к племяннице никакой жалости или чувства вины, а потому не поддавалась на провокации. Совместная поездка давала Соне возможность лучше узнать человека, которого ей пока не удалось подчинить, и сулила какое-никакое, а приключение. Поэтому, не обращая внимания на вялые протесты матери, девочка собрала сумку и стала ждать.

Тётка заехала за ней ранним утром. Погода выдалась солнечной и безветренной, поэтому Соня заранее спустилась во двор и сидела там, лениво покачиваясь на скрипучих качелях.

Припарковав машину, высокая светловолосая женщина подошла к племяннице и сдержанно приобняла.

– Готова?

Соня кивнула.

– Как мама? – Вопрос был задан больше из вежливости, чем из интереса.

– Нормально. – Бросив сумку на заднее сидение, Соня устроилась спереди.

Анна включила зажигание и, коротко взглянув на племянницу, неожиданно спросила:

– Сколько тебе лет?

– Пятнадцать, – растерянно ответила Соня. – Шестнадцать в ноябре будет.

– Тебе не кажется, что твой макияж немного ярковат?

Машина тронулась с места, а Соня надула губы.

– Не кажется.

Анна ответила ей невозмутимым взглядом поверх тёмных очков.

– Как знаешь. Мне просто интересно, кого именно ты собираешься привлечь к себе в это прекрасное утро таким боевым раскрасом?

Соня обиженно отвернулась и украдкой взглянула в зеркало. Пришлось признать: при дневном свете лицо действительно выглядело вызывающе.

– Есть салфетка?

– В бардачке.

Какое-то время девочка приводила себя в порядок, стирая лишнюю косметику с век. Женщина искоса наблюдала за этим, в уголках её рта блуждала улыбка.

– Так намного лучше, – похвалила она. – Теперь я знаю, что ты не только красива, но и умна.

Соня долго разглядывала отражение в зеркальце, а потом спросила:

– Зачем вы позвали меня с собой? Вы ведь меня совсем не знаете.

Тётка улыбнулась.

– Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. И даже больше, чем ты знаешь о себе сама. Скоро тебе предстоит многое понять. Но сначала нам надо забрать ещё кое-кого.

Весело подмигнув смущённой племяннице, Анна повернула руль и, когда автомобиль свернул во двор, добавила:

– Надеюсь, вы подружитесь.

***

Получив предложение провести неделю у дальних родственников матери, Саша Хорошилов одновременно обрадовался и удивился, что о нём вообще кто-то помнит.

В январе Саше исполнилось шестнадцать, но он чувствовал себя бестелесной тенью. Мать его давно умерла, а отец-военный уделял сыну внимание только во время утренних нотаций.

«Я в твоём возрасте мог отжаться двадцать раз, а ты растёшь, как квашня, – обычно твердил за завтраком подполковник Хорошилов. – Ни ума, ни силы. Как жить-то будешь? Тебя же заклюют. Всё от матери…»

И подобные отповеди повторялись каждый день.

Саша одновременно любил отца – как единственного родного человека – и ненавидел. А ещё глубоко внутри верил, что тот прав. Он и сам чувствовал себя глупым, слабым и никудышным.

Школьные предметы давались Саше с трудом. Он прогуливал уроки, просто чтобы в очередной раз не чувствовать себя полным ничтожеством. Ему хватало этого по утрам, когда отец в очередной раз пытался научить его жизни.

Парень очень обрадовался, узнав, что двоюродная сестра матери хочет познакомить его с роднёй. Это было возможностью на несколько дней вырваться из-под гнёта отца и отдохнуть от ощущения собственной никчёмности.

В ночь перед отъездом Саша долго рассматривал старый снимок, с которого смотрела молодая красивая женщина. Ему было всего пять, когда мама умерла от рака. С годами воспоминания неумолимо стирались из памяти, он уже не мог чётко воссоздать её черты, но помнил смех, улыбку и тёплые объятия. Обрывки этих образов приносили невыносимую боль, и его чувства к ней напоминали чувства к отцу. Он любил, ведь она была лучшей матерью на свете, и ненавидел, потому что она бросила его одного наедине с этим ужасным миром. Как бы он хотел, чтобы она была рядом!

– Смотри не опозорься там, – вместо прощания бросил отец.

– Так точно. – Саша был так рад отъезду, что пропустил унизительное напутствие мимо ушей.

Радостное предвкушение слегка померкло, когда на переднем сидении подъезжающей машины он увидел незнакомую девчонку. На вид она была его сверстницей, но под надменным взглядом синих глаз Саша почувствовал себя неуютно.

Девчонка была красивой, даже слишком, и смотрела на него как на пустое место. Ну вот, не успел уехать из дома, как снова почувствовал себя недоделанным! Какого чёрта?! Саша раздражённо бросил сумку на сидение и, когда машина тронулась, угрюмо уставился в окно.

– Я рада, что ты смог поехать. – Анна взглянула на него в зеркало заднего вида. – Эту красавицу зовут Соня. Она дочь моего брата.

Парень из вежливости кивнул и растянул губы в улыбке, но женщина уже обратилась к спутнице:

– Саша – сын моей двоюродной сестры.

– Просто индийский фильм какой-то, – презрительно фыркнула девчонка.

– Это ещё не всё. Вас ждёт много сюрпризов и, надеюсь, приятных знакомств! – Анна обворожительно улыбнулась. – Честно говоря, мне пришлось немного соврать вашим родителям.

Соня и Саша, от неожиданности позабыв привычные роли королевы и лузера, обменялись встревоженными взглядами.

– Не бойтесь, детки, обижать вас никто не собирается, – пообещала тётка.

Только племянников это ничуть не успокоило.

***

У Анны Корольковой не было ни детей, ни мужа. Не потому, что она плохо относилась к мужчинам или детям, просто как-то не сложилось. Она была ведьмой, а ведьма не может позволить себе жить абы с кем. Кроме того, жизнь не оставила её без дела – пришлось тайно приглядывать за двумя племянниками: дочерью непутёвого братца и сыном рано умершей двоюродной сестры. Делать это было крайне сложно. Их опекуны, мягко говоря, способностями к воспитанию не отличались. Анне оставалось только делать всё от неё зависящее и надеяться, что, когда придёт время, дети не будут окончательно испорчены и раздавлены.

Будучи ведьмой Воздуха, она умела направлять мысли других в нужное для себя русло, но так нельзя было поступать с будущими ведьмами и колдунами. Они должны разобраться во всём сами. Таков закон.