Мия Флор – Каменная кровь 3 (страница 10)

Даже не выслушал!

Он ушёл, но забрал с собой моё сердце. Теперь я ощущаю болезненную пустоту в груди.

Я отдалась ему. Доверилась. И мне всё ещё сложно поверить, что он мог так со мной поступить.

Больно и то, что с ним ушла Ванда. Уверена, не только она. Скорее всего, все каштоуны покинули секретный кратер эфирников… Я стала для них просто предательницей.

Герр о чём-то долго спорил с Александром, но все слова пролетали мимо. Меня накрыло отрешённостью и полным безразличием ко всему происходящему. А потом начался жар.

Я погрузилась в сон на некоторое время.

Когда снежная буря снаружи стихла, мы стали выбираться из пещеры. Герр откуда-то взял сани, куда сгрузил нас с Тьяной и Александром, а сам впрягся вместо лошадей. Огромное змеиное тело справлялось с передвижением лучше, чем тройка запряжённых коней. Удивительно, что ему не было холодно.

Заметив знакомые места, я поняла: мы сменили первоначальный маршрут, по которому должны были направиться к Туманной реке.

Мы возвращаемся к замку эфирников.

Весь путь до дома прошёл словно в вязком тумане. Странно так называть это место. У меня нет сомнений, что Николай не причинит зла моим родным — я отказываюсь в это верить. Но если ему удалось выбраться, значит, он всё же что-то натворил.

Всю дорогу я старалась избегать разговоров с Александром. Он тоже сник, но казалось, что не особо переживал о встрече с Вирой и о том, что она ушла. Как и Николай…

Тьяна, если не спала, постоянно ругалась с Герром, даже когда он в моменты её бодрствования принимал человеческое обличье. Ему приходилось её специально усыплять, чтобы у Тьяны вновь не начались приступы странной эпилепсии. Нужно будет показать её доктору. Срочно.

Нам повезло, и по дороге мы встречаем человека, который осматривает и меня, и Тьяну. Несколько странно пахнущих отваров — и меня перестает лихорадить. Однако внутри я ощущаю себя мёртвой: слишком много всего навалилось.

Наконец мы проходим сквозь стену кратера — и я вижу дворец. Он цел, и в нём кипит жизнь. Что ж, это даже радует.

Однако поблизости я замечаю широкую полосу взрытой земли. Что-то подсказывает: здесь побывал Грохот. Конечно…

Нас замечают издалека. Теперь я вижу как дружно и уверенно метнулись темно синие фигуры, чтобы передать сигнал. Кто-то из них спешит к нам, чтобы сопроводить. Герр в своей змеиной форме не внушает им доверия…

Я насчитываю около двухсот солдат в темно-синей форме — и это те, что я вижу. Сколько их здесь? Александр реагирует на них спокойно, значит, их появление для него не ново.

Амай говорил, что готовился отомстить и захватить власть. Это его войско, которое он тщательно скрывал от меня и от Николая.

Возле парадного входа нас встречает Елена: она обнимает меня, целует, а потом прыгает в объятия… Александру. Она не просто чмокает его в щёку — она ловит его страстный поцелуй.

Я сначала молча наблюдаю за этой картиной, не сразу понимая, что происходит. А когда понимаю — меня не остановить. Ноги сами ведут к Александру, а кулак поднимается, чтобы зарядить в его скулу, — в ту самую, которую уже разбил Николай, — чтобы было побольнее.

— Ты чего? — вскрикивает Елена, глядя на меня с диким ужасом. Затем она вцепляется в меня, пытаясь оттащить подальше от Александра.

Но это бесполезно. Даже не знаю, что было бы, не будь на мне браслетов.

— Лейтенант Даларас думала, что ты мёртв. Она страдала. А ты… ты, оказывается, развлекался с моей сестрой?! — я вне себя от бешенства.

Как будто поцелуй Александра с Еленой стал последней каплей. Я могу понять его тягу к миру, к спасению людей от Королевы… но это…

Нет!

Это подло!

— Предатель! — слетает с моих губ. Я даже забываю о том, что жива благодаря этому человеку… И всё же…

— Он… ничего не помнил. Я виновата сама, — оправдывается Елена, но Александр её усмиряет, приобнимая за плечи. Он делает это так ласково, что у меня ёкает сердце. Как же он похож на Николая… Теперь я понимаю, почему сестра не сводила глаз с майора.

— Я заслужил. Мне жаль. Я вспомнил о Вире только тогда, когда увидел её в замке, и не успел извиниться…

От его слов легче не становится.

Сейчас мне хочется сломать всё. Особенно шею близнецу Аркаса.

15

Анна

— Анна, прекрати! — я слышу голос матери и чувствую, как внутренняя буря чувств рвётся наружу.

Почему они меня не понимают?!

Такое чувство, будто я борюсь в одиночку с торнадо. Меня обманули, предали, подставили, закрутили, как какую-то игрушку!

Поворачиваюсь к матери с пылающим лицом. Мне есть что ей сказать, ведь всё это — часть её плана.

Она знала.

Манипулировала мной.

Замираю, когда вижу её — бледную, опирающуюся на костыль. Амай стоит с ней рядом и придерживает, как будто она вот-вот упадёт…

Мама выглядит болезненно осунувшейся.

Я проглатываю свою злость.

— Что случилось?.. — спрашиваю глухим голосом.

Мама поджимает губу и мотает головой. Её глаза блестят от слёз.

— Ничего страшного, — отвечает она дрожащим голосом.

Тишина.

Амай прожигает меня своим ледяным и обвиняющим взглядом, как будто в плохом состоянии матери виновата именно я.

— Нет уж. Она должна знать, — чеканит Хладный и выходит вперёд.

Мама цепляется за его рукав, как будто пытаясь остановить от того, что он собирается мне сказать.

— Николай. Вот что случилось. Он хотел убить твою мать, — выдавливает Амай мне в лицо.

И я теряюсь…

Голова идёт кругом.

С одной стороны, я не верю, что он мог это сделать. С другой… я уже больше не знаю, во что верить…

— Он не стал бы этого делать! Если бы ему не грозила смертельная опасность! — внезапно на защиту своего брата встаёт Александр.

Неужели в нём проснулась совесть?

— Что вы с ним сделали? — почти рычит он. — Мы договаривались, что вы не причините ему вреда!

В груди всё переворачивается. Я теряю опору.

Чтобы выйти из себя, Николаю было достаточно того, что я ушла без него. И я понятия не имею, что наговорили ему Амай и мама…

— Эй! Как ты смеешь? — напирает на него Амай. — Мы с ним и разговаривали. Ему не понравились наши условия. А потом подоспели твои друзья и Грохот.

— Мне жаль, что я тебя встречаю с такой новостью. Он показал нам совсем другое свое лицо… — по щеке матери скатывается слеза. — Ты не веришь? — спрашивает она у меня, и не высказанные слова вместе с чувством вины душат.

Слышу, как хрустят костяшки пальцев Александра, вижу краем глаза, как Елена прижимается к нему плечом.

Я молчу.

Не могу поверить, что Николай пытался убить мою мать, и не могу обвинить её во лжи — ведь она едва стоит на ногах!

Меня рвёт на части.

Я просто киваю и пытаюсь удержать равновесие, чтобы не свалиться от нахлынувшей тяжести в плечах.