митрополит Тихон (Шевкунов) – Твое Воскресение. Митрополит Тихон (Шевкунов) (страница 3)

Так Фома положил себе на сердце, зная, что Тот Господь Иисус Христос, с Которым он был вместе три года жизни, силен разрешить его сомнения именно таким образом, как требует его душа.

И это не маловерие Фомы, просто такой он был человек, как, наверное, и многие из нас. Для кого-то достаточно услышать благовестие, и сразу отзывается человеческое сердце. А кому-то надо самостоятельно все испытать, самому, как и апостол Фома, осязать воскресшего Спасителя, пусть он мог это сделать в буквальном смысле слова, а нам Господь дает ощутить это по-другому. Но все испытывал ум этого человека, этого апостола, и даже когда все ученики, все его самые близкие друзья-апостолы сказали, что они видели воскресшего Спасителя, видели, что это действительно Он, потому что по всему Иерусалиму уже пронеслась молва, что Тот, Которого распяли, вновь появился, воскрес. Но другие говорили: а может быть, ученики украли Его? И об этом наверняка с помощью фарисеев и саддукеев множество судачило по городу. И еще говорили, что это просто похожий на Него человек.

И вот Господь, явившись ученикам, вновь, в это второе прекрасное воскресенье, во второй воскресный день, вновь говорит им: «Мир вам!» Снова они сидели в горнице, «страха ради иудейска». А мы помним с вами, что чаще всего Господь говорит Своим ученикам? Какие слова? «Не бойтесь!»

Если вы возьмете все изречения Спасителя и решите посмотреть, что Он чаще всего говорил «покайтесь!» или какие-то еще слова. Вы увидите, что, обращаясь к апостолам и к нам всем, Он говорит многократно: «Не бойтесь! Не бойтесь! Не бойтесь!» А мы боимся, боимся, боимся. И от этого и наши сомнения, и наше маловерие, и неверие.

Обращаясь к апостолу Фоме отдельно, Он произнес: «Вложи в ту рану, которую нанесли Мне копьем, пальцы свои и не сомневайся, не будь неверен в душе своей, но если нужно тебе осязать Меня, то вот для тебя и для каждого из верующих Я сделаю все, чтобы вера была, но блаженны не видевшие, но верующие» (см. Ин. 20, 27).

Это относится ко всем, кроме апостолов, которые видели Спасителя Воскресшего, и кроме тех великих святых, которым были особые явления. Это относится к нам: мы можем быть блаженными, если вера наша будет не верой телесной, не верой, которой способствовали какие-то физические явления, даже, может быть, чудеса, а верой, к которой мы пришли по духу и утвердились в ней до конца. Здесь есть некая двойственность. Конечно, человек не сможет быть глубоко убежденным, верующим, пока не будет ему свидетельства от Бога, совсем необязательно – видимого. Это особое свидетельство на уровне каждой человеческой души, на уровне взаимоотношения этой души и Самого Создавшего мир и эту душу Господа Бога.

«Блаженны не видевшие, но верующие». Это величайшее утешение и поддержка всем нам, потому что после Вознесения Спасителя лишь немногие величайшие праведники, избранные для особого служения сосуды благодати Божией, въяве видели Спасителя перед собой. Это был апостол Павел, а из наших соотечественников это были преподобные Серафим Саровский, Александр Свирский, другие великие подвижники, которым Господь являлся во плоти, представал перед ними.

Но для нас с вами не может не быть, чтобы Господь, имиже веси судьбами, зная каждую душу, не явился каким-то особым образом в жизни нашей, иначе бы мы не собирались в храме, иначе бы искушения, сомнения настолько бы угнетали нашу веру, столько бы внесли страшного уныния в нашу душу, что последние ростки веры в Бога, веры в Спасителя и Господа нашего Иисуса Христа были бы попраны дьяволом.

Хотя конечно же бывают в нашей жизни разные времена. Когда-то испытываем мы чувство, которое называется в святом Евангелии, у апостолов, «страхом иудейским», когда уныние, боязнь за свое будущее, страх перед людьми и обстоятельствами, страх перед превратностями и скорбями нашей жизни настолько обуревают человеческую душу, что почти парализуют веру. Это тяжелейшее состояние, но которое каждая человеческая душа должна преодолеть, должна пройти через эту испепеленную, безводную пустыню и выйти вновь к пажитям Божиим, туда, где снова наша душа может питаться верой, упованием, надеждой, силой, которая дается от Бога.

Фома, еще раз повторю, имя это в переводе на русский язык означает «близнец». Чей же он близнец? Ведь ни у кого в Священном Писании и среди апостолов не было такого имени. Наверное, не случайно это имя у апостола пытливого, которому нужны особые, свои собственные доказательства бытия Божия. Наверное, он близнец всех нас, людей маловерных, склонных к сомнению.

Все мы нуждаемся в том, чтобы Господь Сам подтвердил нашу веру. И, наверное, нет человека, взрослого по крайней мере, который бы не получил от Господа такого же уверения в Своем существовании. Уверения в том, что в мире существуют особые, высшие силы, которые не подвластны объяснению нашим человеческим умом. Даже если мы не сможем эти доказательства, которые по нашей судьбе прошли, сыграв огромную роль, преподнести убедительно, и тем более уверить других людей, то мы-то каждый для себя понимаем, что это было личное наше откровение от Господа. Господь, Отец наш Небесный послал нам уверение особое, промышляя о нас, о нашей вере, о нашем вечном спасении.

По-разному люди приходят к вере. По-разному приходили к вере и те, о ком мы читаем в святом Евангелии. Понтий Пилат, он тоже ведь уверовал в Господа. Удивительным образом говорит нам о том церковная археология. Понтий Пилат, когда предавал на смерть Спасителя нашего и когда жена его неоднократно говорила ему: «Не делай это, потому что Праведник Сей, о Нем во сне мне говорилось, что нельзя делать зла Этому Праведнику» (см. Мф. 27, 19). Он был в сомнениях, прокуратор Иудеи Понтий Пилат. И вот он пообещал и сказал: «Если Этот Человек воскреснет, то я клянусь, что на монетах, которые чеканились в Иудее, не будет больше моего профиля, не будет больше моего лица». А это была одна из самых высоких привилегий в Риме, когда заслуженные прокураторы, заслуженные наместники, некоей области вместо римского императора имели право изображать свой профиль на местных монетах, печатавшихся в этой округе.

Так вот, мы знаем, что последний год, когда было напечатано изображение Понтия Пилата на иудейских монетах, был год распятия Спасителя. Пилат убедился в том, что Христос воскрес, и те несколько лет, которые он был наместником в Иудее, он более не дерзал печатать своего изображения на монетах.

Молва распространялась повсюду, более чем пятистам людям явился Христос после Своего Воскресения. Но стал ли Пилат христианином, покаялся ли он в убийстве Бога? Нет, этого не случилось.

Мы знаем из Писания, как говорит апостол Иаков: и бесы веруют и трепещут. Но знаешь ли ты, неосновательный человек, что вера без дел мертва (Иак. 2, 19–20). Каких же дел веры ждет от нас Христос? Это исполнение заповедей Божиих и жизнь по вере.

Что мы можем дать Богу? Что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми? – говорит Псалмопевец, предвидя будущее, предвидя рождение нашей христианской Церкви. – Чашу спасения прииму, и имя Господне призову (Пс. 115, 3–4). Всякий раз, когда мы готовимся ко Святому Причащению, мы читаем этот псалом. Что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми? Ничего мы, создания Божии, Богу не можем воздать, кроме искренней веры в Него, которая и есть высшая мудрость человеческая. Люди ищут мудрость повсюду: в науках земных, в богословии, но на самом деле мы, православные христиане, знаем, что высшая мудрость человечества заключена только в одном – в вере в Бога, Спасителя нашего Иисуса Христа.

Когда Понтий Пилат, который был, по всей видимости, достаточно начитанным и циничным человеком – апостол говорит, что знания надмевают (1 Кор. 8, 1), – спросил у осужденного на распятие, стоящего перед ним Иисуса из Назарета: что есть истина? (Ин. 18, 38). И Христос, как мы помним, промолчал, не сказал ему ничего, потому что сама Истина – Богочеловек Иисус Христос – стоял перед ним.

Истина – это не некая формула и не некое богословское знание. Истина – это Сам наш Господь Иисус Христос, в Которого мы веруем. Истина – это Бог, и познаётся эта Истина ничем иным, кроме как жизнью в Боге и жизнью с Богом. Ничем иным Истина не познаётся, кроме веры и жизни по вере.

Порой каждому из нас, дорогие братья и сестры, приходится испытывать и то, что испытывал апостол Фома, – минуты слабости веры, минуты маловерия и даже неверия. Что надо делать в эти моменты? Ведь действительно они могут уничтожить нашу душу. Слишком тяжело это бывает. У каждого из нас бывают такие времена, особенно тогда, когда, казалось бы, князь мира сего начинает торжествовать. Несправедливость, боль и отчаяние торжествуют. И действительно порой сомнения – чисто по-человечески – проникают в каждую душу. И в этот момент нам самое главное – сохранить веру, несмотря ни на что. Сохранить веру, что Господь просветит нашу душу и мы узна́ем, почему происходят эти несправедливости, как проявляются судьбы Божии в этом мире, почему с нами, с нашими близкими или с людьми вокруг нас происходят такие страшные вещи, почему Господь попускает это.

Если Господь восхотел нашего ради спасения подвергнуться страшным страданиям, подвергнуться смерти, абсолютно противоестественной для Божества, сойти во ад, туда, где средоточие всех мерзостей и грехов человеческих, пройти через эти мерзости и грехи здесь на земле, и во аде, и воскреснуть по человеческому Своему существу, и воскресить нас всех, то становится ясно, что ничего случайного, ничего бессмысленного ни с нами, ни с нашими близкими, ни с миром не бывает. Только надо, чтобы вера в это всегда была в нас, а Господь эту веру поддержит, укрепит, вразумит каждого из нас таинственным образом, понятным только для нашей души, потому что мы имеем величайшее счастье – мы заключили новый завет между нашей душой, душой каждого из нас и Самим Богом в таинстве Крещения, в Церкви, в тех таинствах, к которым мы приступаем все время, находясь в Церкви. Господь отрет каждую слезу с очей каждого верующего в Него человека (см. Откр. 21, 4).